Любовь сквозь века.

Лазарет выглядел скромно. Обычная военная палатка с несколькими кроватями, разделёнными между собой узким проходом. В углу теснился деревянный стол за которым вёл медицинские карты врач, а также шкафчик, где хранил эти самые медкарты. Кузнец лежал на одной из коек, грустно смотря в потолок. Я поглядывала на мужчину с порога, чуть отодвинув полог шатра, собираясь с мыслями и храбростью войти. Поборов несмелость, сделала шаг вовнутрь помещения: — Как себя чувствуешь? Молодой человек искоса глянул на меня и приподнялся, опустив ноги на пол, садясь на край койки. — Когда ты вошла? Я тебя не слышал. — Только что. — Ответила я, подходя ближе к нему, одаривая своей обольстительно-игривой улыбкой, которая всегда выручала в общении с сильным полом. Но сегодня, видимо не тот случай, Мартсон скривился и злобно фыркнул: — Зачем припёрлась? — Фу… Как грубо! И это после того, что между нами было? Пациент недоумевающе уставился на меня, удивлённо вытянув лицо и взметнув вверх густые, тёмные брови. «Опять я со своими вольностями! Видимо, нужно позабыть кокетливые замашки не этого века. И научиться вести себя скромнее и сдержаннее». — Что было-то? — Ты меня ангелом назвал. — Это от помутнения рассудка! — внезапно дёрнул головой, словно прогоняя непрошеные думы и зашипел от мгновенно вспыхнувшей боли. Я чуть было не подорвалась к нему на помощь, но тут же себя остановила. «От моего милосердия одни проблемы!» К счастью, порыв остался незаметен. — Так зачем ты здесь? — Тебя зашла навестить. А то никому ты не нужен, друзьями не обзавёлся. Давно ты в поселении проживаешь? — Год. И мне действительно никто не нужен, особенно больная на всю голову соплячка вроде тебя. Можешь проваливать! — Давай уясним, Мартсон! — вспыхнула от раздражения на неблагодарного хама. — При моём присутствии ты не грубишь и не строишь из себя невесть кого! Понятно? И не таких неотёсанных болванов… — Ты что, баба, сбрендила? Как смеешь со мной, с мужчиной, неуважительно разговаривать! Давно тебя никто не воспитывал? У меня уже руки чешутся, только дай повод! — яростно гаркнул ссыльный. — Сбавь обороты, кузнец! Кто ты такой? Король Англии? Я пришла проведать тебя в хорошем настроении, а ты брызжешь ядом и сидишь довольный. Я между прочим тебе жизнь спасла! Мог бы быть и повежливей! — Теперь тебе всю жизнь в ноги кланяться? — Достаточно оставаться человеком и вести себя любезней. И что значит руки чешутся? Только попробуй до меня дотронуться! Промолчал, злостно ухмыляясь. Откинулся спиной на подушку, руки на груди скрестил и смотрит жадно, глазами поедая. Притормаживая голодным взглядом на выпуклостях и впадинах женской фигуры. Слюну сглотнул, кадык на небритой шее дёрнулся, видимо картинки себе уже вырисовывает вульгарные. Неприятно стало от просматривания меня как зверька экзотического, засмущалась, на долю секунды, а в районе солнечного сплетения вспыхнул томный огонёк обжигая внутренности. Обнажённой себя почувствовала, захотелось прикрыться и убежать без оглядки от спесивого невежи. Однако, наперекор здравому смыслу - выпрямилась, приподымая грудь, словно предоставляя для лучшего обзора и живот втянула, во рту пересохло, непроизвольно губы облизнула. Он усмехнулся злобно-насмешливо, раскусив о нахлынувшем волнении. Зарделась, удивляясь своим эмоциям. Страшный, изуродованный, наглый циник. А у меня внутри всё стянулось в тугую пружину. И вроде, возмутительны маршруты его зрения и щекочут по нервам неудобством, а под рёбрами зреет ликование лестное. Никогда во мне не возникало переполоха чувств от мужского внимания. Иной раз я пользовалась природным магнетизмом себе на пользу. До постели, конечно дело не доходило, в этом я абсолютно правильного воспитания, но охмурять любила. «Динамо», да я была динамо. К тому же в последнее время состояла в «свободных» отношениях с временным любовником, Чаном, с которым встречалась раз в три месяца. И секса у меня не было уже целую вечность. Даже здесь, при уединении с Эдвардом я не ощущала наплыва возбуждения и желания. Возможно, поэтому не подпускала его слишком близко, а бедный мальчик терпел и ждал порцию ласки. Пресекла на корню разыгравшееся воображение. Затянутая молчаливая пауза стала напрягать, не сдержавшись вымолвила: — Вообще-то, я поесть принесла, все отказывались тебе готовить. Не знаешь почему? Протянула плошку отварного риса, прятавшую во время словесной перепалки за спиной. Не по своей инициативе я приготовила еду, а по приказу одного из пехотинцев, который притащил паёк кузнеца и попросил ещё не ушедших от костров женщин, сварить. Колонистки отнекивались, старались скорее скрыться из вида. Никто не хотел общаться с Мартсоном и накликать на себя беду. Тогда, посмотрев на меня, скорее всего вспомнив утреннее шоу, распорядился в приказном тоне, пришлось подчиниться. — Уже холодный! — буркнул кузнец, запихивая в рот зёрна. — Пожалуйста! — ответила я, присаживаясь на стул. Изрешетил меня недовольством в зрачках-молниях: — Ну чего тебе ещё? — Жду когда ты закончишь, мне нужно забрать свою плошку. — Потом заберёшь. — Думаешь, у меня есть желание лицезреть твою очаровательную физиономию? И время к тебе заходить? Нет уж! Дожёвывай быстрее и я пойду, ищи себе другую повариху! Он начал жевать в ускоренном темпе. Видимо, моё присутствие его тоже напрягало и не устраивало. Пока рот нахала был занят едой и не выстреливал едкими фразами, я детально изучала внешность спасённого. Ночью события произошли стремительно быстро, не дав шанса оценить ситуацию и внимательно рассмотреть конфликтующих людей. «Здоровый мужик — гигант! Почти под два метра ростом. Я со своими метр семьдесят — малюсенькая крупинка. Как я ему из ямы помогла вылезти?» — Ты почему стриженная? Больная чем, что ли? — нарушил безмолвие, протягивая мне пустую тарелку. — Да. Так что лишний раз ко мне не прикасайся, а то заражу! — вставая со своего места, выхватив из его рук посудину, поспешила к выходу. — Как же ты с солдатами трахаешься раз заразная? По телу волной прошло негодование: «Вот гавнюк!» Яростно оглянулась впиваясь взглядом в безмозглого кретина: — А кто тебе сказал, что трахаюсь? — затрясло от желания врезать по самодовольной роже противного типа, только стою далеко у самого полога шатра и догадываюсь, что ему доставляет удовольствие выводить меня из себя. — Да вы здесь все шлюхи! — даже не стараясь спрятать издевательскую ухмылку, подытожил мерзавец. — Ты просто дебил! Надо было оставить тебя гнить в могиле! Выскочила раскрасневшаяся от злости и обиды. «Больше ни ногой к гадкому хмырю!» Поплелась мимо солдатских шатров, к берегу речушки, заняться непосредственными обязанностями. — Ребекка, зайдите ко мне. — Послышался голос Дэвида Коллинза, стоящего в проёме своей палатки. В просторных апартаментах капитана, находилось несколько стеллажей с делами заключённых и стол с керосиновой лампой на столешнице. В середине комнаты — кровать, а рядом небольшое кресло. Я остановилась недалеко от порога, в ожидании разговора посматривая на офицера, он легонько улыбнулся и протянул мне в руки книгу: — Ребекка, прочитайте вслух несколько предложений. Это были стихи. И я с удовольствием их зачитала. Убрав взгляд от строк поэзии и посмотрев на капитана, заметив его белоснежную и невероятно добрую улыбку, раздражение улетучилась, постаралась забыть неприятную беседу в лечебнице. — Я немного разговариваю на испанском языке. Переведите мне фразы, которые я произнесу. — Хорошо. — Согласилась, понимая, что в данный момент, подвергаюсь проверкой за ранее сказанное бездумное хвастовство. — Como se han asentado en nuestra colonia? (Как вы устроились в нашей колонии?) — Cracias. Normalmente. (Спасибо. Нормально.) — Ребекка, я просил Вас перевести, а не отвечать. — Извините. Вы спросили, как я устроилась в колонии. — Да, верно. Значит, вы не наврали насчет языков, — задумался, — как же так вышло, что это вы помните, а своё происхождение нет? Тяжело вздохнув, ответила: — Капитан Коллинз, не мучайте меня допросами, я сама ничего не понимаю. Подошёл ближе, почти вплотную, заглядывая в лицо, рассматривая. Взял мои руки в свои. От прикосновения, опешила, приподняв подбородок встретилась с его задумчивым взором. — Не бойтесь. Я вас не укушу. — Прощупал пальчики и погладил по внутренней стороне ладоней. — Мягкие. Вы никогда не занимались тяжёлым трудом? — Нет. — Покачала головой, смущённо прикрывая веки. — Ребекка, — выпустив ладоши немного отстранился, — вы образованны и отличаетесь от местного колорита. С вами приятно общаться. Я попрошу у губернатора вас к себе в помощники. Согласны? — В помощники? — смутилась, перебрасывая взгляд на аккуратно заправленную постель: — вы имеете в виду…? — командир уловил моё умозаключение и лукаво растянул уголки губ. — Если вы про интим? То, нет. Дома меня ждёт супруга и я ей верен. Мне просто жаль вас. Кузнеца никто не любит, он конфликтный и высокомерный. И кажется, вы виновны в его спасении, конечно на благо нам, но стоит только догадаться об этом поселенцам, вас загрызут. Рано или поздно они узнают правду и возненавидят вас. А если Мартсон продолжит воровать, то за его проступки будете получать вы. Так как слабы и отпор дать не сможете. — Вы знаете о краже продуктов? — Ребекка, вы же не глупый человек и должны понимать, мы знаем про все события случающиеся в колонии. Молча кивнула в ответ. — Спасибо. Было бы здорово работать с вами. И я смогу читать ваши книги? — Сможете. Идите. Как только будут новости, я вас оповещу. Поклонившись в книксене, вышла во двор. Вечером к нам наведалась Кэтрин. Она состояла в отношениях с сержантом Макдональдом. Ребята полюбили друг друга и переехали в семейную казарму для офицеров. Поэтому Маквитти лишь иногда забегала в «женское общежитие» посплетничать и пошушукаться. — Кэтрин, я так рада тебя видеть! Что-то случилось? Ты почему грустная? — Ребекка… — зарыдала подруга, — меня требует к себе в покои майор Росс. Обняв её за плечи, усадила на кровать, поглаживая по спине. До сих пор, не привыкну к жутким правилам поселения, от которых деться некуда и возразить не имеешь право. — Малышка, чего же ты плачешь? — Бекки, ну как же так? Я же люблю Макдональда! — в непонимании вытаращила на меня голубые глазки. — Кэти, пойми, мы находимся на отшибе мира, — она опять прыснула на меня удручённым взглядом, моргая пушистыми светлыми ресничками, а я продолжила: — этот мужчина при власти и он может дать тебе то, что не сможет простой солдат. — Бекки, как же ты можешь так говорить? — укоризненно покачала головушкой из стороны в сторону. — Милая, ты подумай о себе. Посмотри на Анну, ей вообще приходится тяжко, она спит с тремя солдатами… — Я всё слышу, — перебила меня, выкрикнув из своего угла женщина, — и в чём-то соглашусь. Кэтти, майор выгодная партия для тебя. — А Грейс ещё хуже. Её выбрал сержант Вилли Конорс. Ведь ты слышала, как он издевается над нашей подругой? — Маквити кивнула в ответ. — Если Макдональд тебя любит, пусть женится и тогда никто не заполучит твоё тело. Кэтрин молчала, поджав губки, вероятно, обдумывая мои слова, уставилась в пол. — Кэтти, ты очень красивая, естественно Росс заинтересовался тобой. Если ты сможешь по-умному распорядиться своими женскими достоинствами, то тебе обеспечена защита, покровительство и сытость. А это значит жизнь. Не бойся его суровой внешности. Присмотрись к нему, он довольно хорош собой. — Ох, Ребекка, ты такая … откровенная, — заулыбалась, вытирая последние слезинки. — А как же Арли? — Кэтти, он солдат, и должен выполнять приказы командира. За возражения его пристрелят. Понимаешь? Я думаю, он тоже переживает, не меньше тебя. — Да, верно. — Горестно вздохнула приятельница. — Майор обещал за каждый визит выделять еду. — Кэтрин, за что ты попала в ссылку? — Я работала горничной в богатом поместье и однажды меня… — обессиленно ссутулилась -… изнасиловал хозяин дома. Нас застукала его жена и обвинила в воровстве. Меня осудили и отправили в колонию на четырнадцать лет. — Ты была невинной? Она молча кивнула, прикусывая нижнюю губу. — Когда нас привезли в поселение, познакомилась с Макдональдом, он хороший, мы сдружились. А когда, помнишь, нас повели на смотрины, я спряталась. Мы заранее договорились с сержантом, что бы я попалась именно ему. Роберт Росс узнал про обман и шантажирует меня расправой с любимым. Ведь за это ему грозит высылка со снятием всех воинских заслуг, либо ещё хуже… смертная казнь, как говорит майор. — Кэтти, милая девочка. — Обняла её, прижимая крепче, проводя рукой вдоль позвоночника. — Кэтрин Маквити, — у порога в казарму раздался голос пехотинца Эдварда Уиллиса, — тебя ожидает майор Росс, пройдём со мной! Хлюпнув носом, на ватных ногах, она посеменила к выходу. — Ребекка, ты не могла бы подойти сегодня на наше место? — Спросил он, в ожидании Кэтти. — Да, конечно Эдвард. Я приду.