Любовь сквозь века.

— Джон, что это? — облизывая пальчики испачканные в неизвестном жировом веществе, причмокивая, спросила я. — Пахнет рыбой, а на вкус как курица. Вкуснотищааа! — Змея. — Прожёвывая очередной кусок, коротко пояснил супруг. Рядом, на набитом сухой травой мешке, сидела Грейс, нахваливая моего благоверного. Кузнец не проявлял внешне и капли удовольствия, вид его был также суровым и сосредоточенным на поглощении пищи, но мне казалось, что хвалебные слова ему очень приятны. Запах жареного деликатеса разошёлся по всему лагерю. Изголодавшиеся люди жадно посматривали в нашу сторону, но после причинённых мне увечий и издевательств, подойти никто не отважился. — Как же ты её поймал? Ядовитая? — вскинула свои удивлённые бровки, зачарованно смотря на мужа, уплетающего за обе щёки. — Не переживай, я тушку отмачивал в воде почти два дня. И башку с ядом отрезал заранее. — Успокоил меня Мартсон. — А поймал случайно. Пошёл по нуждам, а она на солнышке лежит греется, я бегом в кузницу, топором рубанул по голове. Наш ужин готов! — Какой ты у меня молодец! — Добытчик! Наши с Грейс голоса прозвучали одновременно, мы захихикав поцеловали Мартсона в щёки. На его лице отразилась лёгкая улыбка, что случалось довольно редко, почти никогда, но поймав мой зачарованный взгляд Джон тут же принял серьёзный вид. — Ай, ваши бабские нежности! Прекратите! — вытирая следы поцелуев, заважничал кузнец. Замужество случилось стихийно и тайно. После кошмарной ночи в женской казарме, очнулась в лазарете. Открыв глаза — стены поплыли, рядом с кроватью стоял человек в синей воинской форме, сфокусировав взгляд, опешила и испугалась. — Вот и проснулась невестушка! — раздался скрипучий голос Вилли Конорса. — Что? — не узнала свою шершавую речь, всматриваясь в приближающуюся в ухмылке фигуру офицера. — Ты не ослышалась. Как только поправишься, мы с тобой поженимся! Подойдя к изголовью кровати, нагнулся надо мной, словно любуясь чертами лица блуждал взглядом, а затем нахально причмокнул в губы, не отпуская зрительного контакта, глаза в глаза. Я хотела возразить, но вместо слов-протеста вырвался абсолютно другой звук и горло засаднило резью. Гадко усмехнувшись выпрямился, посматривая как я стёрла покрывалом невидимые отпечатки касания его кожи. — Не дождёшься! Этого не будет! — прохрипела, срывая голос до скрежета. — Я знал, что повредничаешь. Всё же хочу дать тебе шанс спасти Блэк. — Подойдя к докторскому столу облокотился на него спиной и скрестил на груди руки. — Смотрю заинтересовалась? — я молчала, говорить было неприятно, как будто наждак проглотила и он впивается и дерёт шею изнутри. — Тогда слушай: Блэк сейчас в камере и обвиняется в избиении тебя. Её ждёт телесное наказание, которое она не переживёт, это я тебе обещаю, так как исполнителем вызовусь я и буду истязать её со всей силы, — растянулся в ленивой улыбке, — либо смертная казнь. Если же перестанешь противиться, то я найду настоящих зачинщиц и воровку отпустят. — Я сама укажу губернатору на тех, кто меня избил. — Не успеешь. К этому времени Грейс будет мертва. Любой заключённый согласится прикончить суку, за дополнительную порцию еды. — Пояснил шантажист. — И кстати, таковой уже имеется и ждёт моего приказа. — Тогда и ты будешь труп! — рявкнула, как можно громче и гневно, стараясь донести до сержанта, что не шучу, что вполне серьёзна. Но он лишь рассмеялся.  — И кто же решится связаться с офицером? Твой кузнец? Он вчера приходил, но узнав, что ты МОЯ, скрылся из вида, даже не опротестовав. — Этого не может быть! Он готовит план тебя убить! А если с Грейс что-то произойдёт, то тебя убью я! В любом случае ты будущий труп! Лицо офицера приобрело скептическое выражение и он издав короткий смешок, сказал: — Вот и сделай так, чтобы она осталась жива! Я больше не прикоснусь к ней, обещаю. — Поднял руки вверх в жесте «сдаюсь», тут же опустил в исходное положение. — Буду верен своей жёнушке. — Ты мразь! — Да, да не без этого! Так что? Мне сходить за отцом Джонсоном? — Я хочу её видеть. Поговорить с ней. — Почувствовала как учащается пульс и ворох мыслей сверлит разум, захотелось немедленно уйти, не видеть и не слышать самоуверенного морского пехотинца. Привстала с постели на локтях, но полностью подняться и предстать перед дьявольским отродьем в полуобнажённом виде постеснялась. Решимость в спешном порядке ретироваться, испарилась словно дымка, вероятно он не обманывает насчет Грейс и уже предпринял все меры для заполучения желаемого. А желаемое, очевидно — я. Вспомнила те самые радужки изумрудных кристаллов, насмешливые, наглые и невероятно красивые. Именно так я подумала тогда, когда он помог мне и был деликатен. Но на тот период времени, я уже знала про отвратительные деяния обладателя колдовского взора и возненавидела до кончиков волос.  — Я могу сопроводить тебя. Но за предоставленную услугу. Ты сейчас ублажишь меня, я не намерен ждать до свадьбы. — Сделал шаг к кровати. — Ты сукин сын! Этого не случится, я тебя ненавижу! — прокричала, неожиданно вернувшимся, видимо от страха, громким голосом. — А любить меня и не обязательно! — проговорил солдат, смело накрыв ладонью мою грудь и погладив большим пальцем сосок. Схватила его за запястье убирая, но он не сопротивлялся, лишь перевёл кошачий взгляд зелёных глаз на мои губы и потянулся с поцелуем. — Сержант Конорс, вас срочно зовет к себе майор Росс, — послышался спасительный голос щебечущей Маквитти, — я только что от него и слышала, как он просил Уиллиса отыскать вас. Разочарованно выдохнул в сантиметре от моих уст, поморщился, оборачиваясь к ней: — Не врешь? — Можете, конечно, не ходить. Но вечером я скажу ему, что видела вас, и вы проигнорировали мои слова. Офицер, поправив ремень ружья, окинул нас неодобрительным взглядом и быстрым шагом покинул стены лазарета. Маквитти скользнула следом за ним на выход, снаружи послышался тихий шум. — Давайте быстрее, он ушёл! — голосила она. В палатку ввалился Джон с растрёпанными, чёрными как смоль волосами и выступившей испариной на лбу. А у меня сердце подпрыгнуло при виде его, печального и запыхавшегося. За ним вошёл Баррет и Фримен встав у порога с разных сторон, озираясь вокруг и поторапливая кузнеца. Мартсон, подбежал ко мне, неприлично откинул одеяло, подхватил на руки, перекинул через плечо и вынес на улицу. Ускоряя бег, устремился через деревья за задними фасадом палаток до границы лагеря. Кэтти поспешно следовала за нами, улыбалась смотря на меня, успокаивая зрительным контактом и неся в руках цветочный венок. Я не понимала куда он меня тащит. — Что происходит? — всю дорогу спрашивала я. — Узнаешь. — Ответил Джон, пыхтя и тяжело дыша. Через несколько шатров притормозил, ставя свою ношу на ноги, из-за угла крайнего продовольственного сарайчика вышла Элизабет, держа в руках платье. Девушки помогли одеться, закрепить на голове пышный атрибут и повели меня дальше, углубляясь в лесопарковую область, скрываясь и прячась от колонистов и солдат. Подошли к недостроенной церкве, где уже ожидал отец Джонсон. Подозвал ближе к себе, поднялся на пьедестал, началась свадебная церемония. Первые минуты я не могла осознать правдивость происходящего события, в данный момент свершается то, что я отвергала всю жизнь и к чему никогда не стремилась, но безумно захотела в день свадьбы Моники. Ноги подкосились. Затерялась в захватившей, внутренний мир, путанице чувств: волнения, счастья и радости. Тело потряхивало от переизбытка душевных ощущений. Сейчас я становлюсь его женщиной. Его женой. Официально и законно. Только его. Влажная от волнения ладонь Мартсона держала мои дрожащие пальчики, слегка сжимая, обрушивая стену сомнений и даря уверенность в решении согласиться, ответить «ДА». Произнесли торжественные, неподготовленные, скомканные клятвы друг другу. Но признания в любви не прозвучало. Наверное, её нет. Как любой собственник, захотел — получил. Как охотник дичь. Видимо такова мужская психология, ничего больше, половое влечение, телесная связь. Что же, я адаптирована к не романтическим отношениям, голый секс без высоких чувств. Только отчего-то сердце опечалилось и потухло, а в слёзном канале навернулись невидимые солёные росинки. Посмотрев в невероятно притягательные глаза Джона, такие тёплые и умоляющие, всё же ответила «Да». Он выдохнул, на секунду прикрывая веки. Неужели сомневался, что не соглашусь? Переживал? Поцеловались, нежно и аккуратно. Мартсон не любил проявить эмоции при посторонних людях.  Друзья осыпали нас мелкой, сухой листвой вместо конфетти. Захлопали в ладоши. — Теперь ты моя жена. — Улыбаясь, произнёс кузнец, не отпуская рук. — А что же будет с Грейс? — растерянно спросила я. — Ребекка, главное он не сможет заполучить тебя. «Ну, да он не получит, а о Блэк никто не подумал, никому она не нужна…» Ребята подошли ближе, обнимая и поздравляя, не испытывая тревоги по поводу ареста Блэк, отвлекая меня от мыслей и беспокойства. Джеймс Фримен похлопал Мартсона по плечу: — Поздравляю! — они обменялись рукопожатиями. Два ненавидящих друг друга когда-то человека, сейчас разговаривали, шутили, улыбались, предвкушая дальнейшие события и физиономию обманутого морского пехотинца. Тем временем в лагере, зашедший в палатку к майору, сержант Конорс спросил: — Вызывали, сэр? — Нет, я не звал вас, Конорс. Что-то случилось? — поправляя перед зеркалом рубашку и накидывая на плечи мундир, удивился Роберт Росс. — Сэр, Кэтрин Маквитти сказала, что вы меня искали и вызывали к себе. — Она так сказала? — обернулся на офицера, — Видимо Кэтрин что-то напутала. — Разрешите идти? — Вилли не был дураком и в момент распознал обман, почувствовал подвох ещё там, в лазарете, но решил, что беспокоиться не о чем, не стал подвергать сомнению слова Маквитти. — Я вас не задерживаю. Офицер бегом устремился в медпункт, обнаружив лишь откинутое одеяло на пустой койке. — Сука! — сжав кулаки, выскочил во двор, заметил отца Джонсона, шедшего по тропинке от церкви, держа в руках библию и улыбающегося. Догадка обрушилась на сознание сержанта, словно комок замороженного снега, за шкварник и по хребту, рассекая мышцы тончайшими льдинами-иглами, проникая в кровь ядом злобы и ревности. Упустил птичку! Выпорхнула, не удержал. Не воспользовался ночным везением. Ведь была рядом, почти его, вся без остатка! Бери и делай навечно своей. Но нет, бл.ть ждал когда очнётся. Как чёртов мудила, при всей своей браваде сдерживался, не хотел сонную, хотел слышать её стоны, нравилось наблюдать страх в её зеницах, как расширяются зрачки карих глаз, как приоткрывается ротик в удивлённом испуганном порыве. Бл.ть, хотел поиграться, но прелюдия закончились! Суки, не тому дорогу перешли. Следом раздавались счастливые голоса ссыльных. Каторжники прошествовали мимо, Ребекка Стюарт держась за руку с кузнецом даже не удосужилась посмотреть в сторону Конорса, новоиспечённый семьянин одарил Вилли презрительным взглядом. Ярость бушевала в сознании молодого мужчины, дёргала за оголённые нервы цепкими щупальцами, отсылая позывы к немедленной расправе над посмевшими нанести оскорбление морскому пехотинцу, выжигала во внутренностях орнаменты ненависти и до предела наполняло гневом и бешенством. «Его обхитрили, как мальчишку обставили. Конорса, мать его! Что же он отыграется!» — гонял в мыслях обиженный солдат. Группа скрылась за палатками, приближаясь к дому губернатора. — Мне нужно к Артуру Филлипу, — произнёс священник, дежурившему у входных дверей поместья, капралу Бакли. Офицер зашёл внутрь особняка, оповестить руководство о пришедших гостях. Через минуту вышел, приглашая пройти. Первый переступил порог, отец Джонсон, следом я и кузнец. Капрал Бакли, закрылся изнутри и встал за нашими спинами. Баррет с Фрименом прошли к арестантской, заботясь о безопасности Грейс. — Что за балаган вы устроили? — обратился губернатор к отцу Джонсону. — Я поженил влюблённую пару, не видя повода им отказать. — Вы не имели право! Я не давал разрешения! — Артур, только я и имею исключительную прерогативу сочетать священными клятвами любящих людей и никто другой! Я служитель Господа Бога и Католической церкви. Я имею полномочия совершать семь таинств, в которые входит брак между мужчиной и женщиной. Губернатор посмотрел на рядом стоящую экономку Дебору, с кувшином воды в руках она почувствовав его вопрошающий взгляд — улыбнулась, кивнув подбородком. — Что же, раз дело уже сделано… — Задумчиво произнёс Артур Филлип.  — Сэр, простите нас. Мы не хотели совершать заговор за вашей спиной. Но у нас не было выхода. Сержант Конорс запугивал расправой над Грейс Блэк если я не буду принадлежать ему. Грейс ни в чём не виновата. — Оставьте исповеди священнослужителям! Вы осмелились пойти против моего решения, против порядков! Сейчас готов отправить вас на эшафот! К столу подошла Дебора, налив в стакан губернатора воды, и нежно заглянув в его глаза. Неуловимый для нас жест, но столь значимый для главы поселения. Он смягчился: — Мне нужны имена нарушителей общественного порядка. Тогда я помилую Грейс Блэк. — Вы же знаете, что ждёт нас в этом случае? — отозвался Мартсон. — Мне плевать! — стукнул кулаком по столу. — Я не собираюсь играть в кошки-мышки! И правду тащить клещами! Вы забыли где находитесь? И кто вы? Я старался быть терпимым к мелким провинностям и лишний раз не применять силу, старался облегчить жизнь каторжников, но кажется, это только вредит! Если не назовёте имён, я вынесу приговор ей! И Вам за ослушание приказов! От безысходности и вида разгорячившегося губернатора, пришлось произнести три имени колонисток-убийц. — Другое дело. Капрал Бакли освободите Грейс Блэк и арестуйте ссыльных, чьи имена прозвучали. — Слушаюсь, сэр! Выйдя из покоев губернатора, заметила Грейс около камеры заключения, она разговаривала с жизнерадостным Джеймсом Фрименом и Томасом Бареттом. Увидев меня, раскинула руки в предвкушении объятий, я не заставила её долго ждать, кинулась к «Сойке» жадно прижимая. В обнимку прошли к костру. Макквити, уже притащила сковородки. Пока завтракала наша небольшая компания, наблюдали, как трёх колотивших меня преступниц отвели в тюрьму. Они выглядели растерянно и встревожено, злобно косясь в нашу сторону. Я понимала, что своими признаниями оказалась в ещё большей немилости у населения посёлка, но думать об этом сейчас, в прекрасный атмосферный день, совсем не хотелось. Словно прочитав беспокойные мысли, Мартсон обхватил мои бёдра рукой и придвинул ближе к себе, крепко обнял. Наши взгляды встретились, сердце непроизвольно забилось сильнее. Чёртова женская сущность, искать то чего нет! В его глазах отражались угли от костра, как же мне хотелось верить, что это зарождающиеся искры влюблённости. Я положила голову на его грудь, мы слушали лепечущую Маквитти, ей было в удовольствие провести Вилли Конорса, девушка чувствовала себя героиней и мы ей подыгрывали. В тот день, мне с Грейс сделали поблажку и освободили от работы. Весь день мы провели в казарме, прячась от палящего солнца. Перед обедом всех ссыльных созвали на парадную площадь, в центре её находился столб мучений, на котором по очереди отсекли и вскоре отпустили арестанток. А на через сутки, обнаружилась пропажа одной из них, активистки, которую тазом ударила Грейс, защищая меня. Разбирательств по её исчезновению не устраивали. Поговаривали, что она сбежала, но в это мало верилось, после телесных наказаний совершить побег физически трудно. Прошло четыре дня. Я ожидала нападок в двойном размере, но как не странно, никто меня больше не трогал и не сквернословил в мой адрес, заслуга ли это губернатора или моего мужа, я не знала. И спрашивать про пропавшую заключённую не было желания. Сегодня Мартсон баловал нас великолепным ужином — змеиным мясом. А чуть позже, когда Грейс ушла к себе в женскую казарму, готовиться ко сну, мы прогулялись до водопада. Подойдя к нашему месту у реки, Джон присел на рядом стоящий камень, подтянув меня за талию к себе, упиваясь взглядом. И я тонула в глубине его больших, с пышными ресницами глаз, немного позавидовав их выразительности. Растворялась в головокружительном водовороте чувств и неумолимом вожделении. Прикоснулся твёрдыми, требовательными губами к моим, и целовал, долго, чередуя напор с мягкостью, впиваясь в каждую складочку, обволакивая своим дыханием и возбужденностью. Я еле слышно постанывала, было до безумия хорошо ощущать себя в крепких мужских объятиях. Его руки изучали изгибы моей фигуры, скользя по бокам и спине, прожигая кожу через материю платья. Душа поднялась в невесомость и тело от блаженства не чувствовало земли, поддавалось на все его желания и повеления. Оторвавшись на минуту от губ, помог скинуть одежду. В эту ночь он был нежен, ласков и аккуратен, понимая, что я ещё слаба. А я трепетала, как никогда раньше, ни в чьих объятиях. После акта любви, окунулись в прохладную воду реки, обнимаясь и невольно прижимаясь друг к другу, ощущая внутреннюю жажду душ — быть вместе, рассыпаться на тысячу частиц и срастаться в одно целое. Не в силах оторваться от губ, прекратить прикосновения тел, не насыщаясь и не утоляя физический голод, заново и заново погружаясь в океан чувственности, отдаваясь без остатка.