Кровь и песок / Падший (сборник)

      Демон вышел из тени и замер. Она уже ждала его на условленном месте: сидела на берегу неглубокого пруда, болтая ногами в воде. Почувствовав его присутствие, Астарта обернулась и не сдержала широкой улыбки. Медленно поднялась со своего места, перекидывая темные волосы через плечо.       Сейчас она походила на морскую деву, о которых так любили рассказывать моряки. На ту самую, что своим чарующим пением завлекает путешественников в опасную и губительную пучину.       — За такой взгляд, демон, — прошептала Астарта, когда демон приблизился, — фараон бы тебя ослепил.       Он тонко улыбнулся и осторожно коснулся губами её ключицы, потом плеча, поднялся к шее, покрывая кожу легкими, едва ощутимыми поцелуями. Астарта откинула голову назад, почувствовав, как его сильные руки скользнули по её талии, как он прижал её к себе крепче.       От кожи её и волос исходил тонкий аромат цитрусовых масел, и запах этот опьянял больше, чем глоток самого крепкого пива.       — А за такие прикосновения, тотчас бы казнил, — выдохнула ему в губы Астарта, когда он склонился к её лицу.       Фараон был известен своим ревнивым нравом. Потому он и представил к своей первой и самой любимой любовнице стража — демона. Низшего, как их еще называли. «Не смеет её касаться никакая другая рука, кроме моей», — так сказал ему фараон, и демон честно выполнял приказ. Пока в один момент не понял, что страсть к синеокой Астарте мучает его больше, нежели страх о последующем вслед за запретной связью наказанием.       Он с тихим рычанием подхватил её.       Кто бы мог подумать, что он, демон, однажды свяжется с богиней? Немыслимо, сказали бы многие. И были бы правы… Боги не любят демонов, а демоны не жалуют богов. Но сейчас старые распри не имели знания.       Демон уложил её на мягкую траву. Буквально сорвал с неё тонкое платье, навалился сверху, стискивая её тонкие запястья в своих широких ладонях. В наступающем вечере его голубые глаза сверкали особо ярко.       Астарта прикрыла глаза, чувствуя, как пробуждается и его сила: холодная, темная, солоноватая, подобная водам Хаоса. Сила, которая по неизвестным причинам, так сильно её манила, с которой ей хотелось слиться, стать единым целым…       Она впилась жадным поцелуем в губы демона и в какой-то момент укусила его. Затем же с улыбкой слизала выступившую на нижней губе чёрную каплю крови.       — Ты теперь мой, Эа…       Он целовал её шею, ключицу, маленькую грудь, живот, и Астарта выгнулась от удовольствия, когда его поцелуи спустились еще ниже. Прикусила губу, чтобы сдержать стон удовольствия.       Ни один из её смертных любовников не мог с ним сравниться.       Даже фараон, сын богов, и тот не мог доставить ей столько удовольствия.       А когда Эа оказался в ней, Астарта только прижала его к себе крепче. Холодный, первозданный Хаос теперь тёк и по её венам, наполняя тело богини первобытной дикой мощью.       На какое-то мгновение они действительно стали единым целым. Мир вокруг перестал существовать, и всё, что имело значение, было только то, что он рядом: его горячее дыхание, крепкие объятия, прикосновения, губы, затуманенный взгляд голубых глаз.       Наконец тот самый миг, когда она почувствовала, что надвигается эта мощная волна, которая расплющит, раздавит, выплеснет невероятно сладкую боль … Она кончила с громким стоном, а потом обмякла в его объятиях, и они оба повалились на траву, тяжело дыша.       Мир начал постепенно возвращаться, оживать вокруг: криками ночных птиц, шелестом листвы, отдаленными голосами, доносящимися из дворца фараона.       Демон поглаживал её волосы, а Астарта же лежала, прижавшись к его крепкой груди. Задумчиво провела пальцами по татуировкам и шрамам, а затем приподнялась, заглядывая в его лицо.       — Ты пошел против воли фараона, Эа… Не жалеешь?       Демон покачал головой, и тонкая улыбка расцвела на его губах.       — Нет, Астарта, — и притянув её к себе ближе, прошептал. — Не жалею… Отныне и навсегда я весь твой.