Art to love

      Ты мой самый лучший друг. Мы учимся в одной школе, но в параллельных классах. С первого курса мы играем в школьной команде по теннису. Мы часто проводим время вместе: в школе, на тренировках, гуляя просто так. Иногда даже ночуем друг у друга. Может ты и не заметил, но я влюбился в тебя год назад.       Была середина октября, второй курс. Ты ночевал у меня. Я чувствовал, что ты не спишь. Я придвинулся ближе, ты не отодвинулся.       — О чем ты думаешь? — спросил я тихо.       — Да так, ни о чем. — уклончиво ответил ты. — А ты?       — О тебе, — прямо ответил я.       — Обо мне? — ты удивился       — Да, — я оказался сверху на тебе, нас разделяла лишь ткань пижамы, казавшейся сейчас лишней.       — Что ты…? — ты не успел закончить, потому что я поцеловал тебя, жадно, но без попытки углубить поцелуй, я просто наслаждался, что, наконец, я смог прикоснуться к твоим губам. Ты сопротивлялся, но я перехватил твои запястья. Я терся об тебя всем телом, ты перестал вырываться и даже ответил мне на поцелуй. Наконец, я оторвался от твоих губ и сказал три таких сложных и одновременно простых слова:       — Я тебя люблю, — ты в ответ улыбнулся свойственной лишь тебе мягкой улыбкой.       — Правда люблю, — я лежал рядом, обнимая тебя и вдыхая твой запах. Это был самый любимый мною аромат.       Но в школе всё оставалось по-прежнему. Уроки, тренировки. Я всё так же могу лишь скользить безмолвной тенью за тобой, не имея возможности прикоснуться к тебе.       После тренировки в тот день мы спешили разными дорогами в одно место. Квартира моего брата. Ещё осенью я попросил ключи у него. Он всё равно живет в студенческом общежитии. Дубликат ключа я отдал тебе.       Первый раз. Неуверенность, осторожность… Ты такой хрупкий и нежный, прямо как котенок. Я так боялся причинить тебе боль. Я знал, что ты сильнее, чем кажешься. Мы медленно снимали друг с друга одежду. И вот, наконец, я смог прижать тебя к себе. Твои темно-синие волосы такие мягкие, в глубине холодных синих глаз виднеется теплота, зрачки расширены. Сильные тонкие пальцы зарываются в мои волосы, и я целую тебя. Этот поцелуй не такой как тот, первый. Он глубокий, долгий, наши языки сплетаются. Мы падаем на кровать. Я снова оказываюсь сверху. Спускаюсь поцелуями по твоему телу. Ты худенький, но это тебя только украшает, подчеркивая твою исключительность, своеобразную красоту. Ключицы довольно сильно выпирают, и я ласкаю их языком, прикусываю кожу на них. Я почти теряю рассудок, но стараюсь быть предельно нежным. Я знаю, что у нас не так много времени, поэтому я не задерживаюсь подолгу на твоих уже затвердевших сосках, быстро провожу языком вокруг пупка. Ты стесняешься и сводишь бедра, я нежно развожу их чуть в стороны.       — Не бойся, Сейичи, — шепчу я. Ты позволяешь себе расслабиться. Но одна часть твоего тела чрезвычайно напряжена.       — … — шепчешь ты моё имя. Я провожу рукой, в ответ ты вздрагиваешь. Языком обвожу головку и беру её в рот, переместив руку на яички. Ты слегка дергаешь меня за волосы, твои бедра подаются навстречу моему рту. Твои стоны побуждали меня брать больше и активнее двигаться вверх-вниз. Через минут семь таких манипуляций и особенного громкого стона ты кончил. Я поднялся и посмотрел на твоё довольное лицо. Облизывая свои губы, я заметил румянец на твоей почти белой, словно первый снег, коже. Я не знал, как тебе сказать, но ты сказал сам:       — Продолжим? — ты поцеловал меня и лег на живот, чуть раздвинув ноги. Я вспомнил о паре вещей, что нужны нам. Я совсем недавно принес их сюда. Это были пачка презервативов и любрикант. Я нанес смазку сначала на пальцы, я ведь не хотел причинять тебе боль. Медленно ввел один палец.       — Расслабься, — попросил я. Ты подчинился. Я добавил ещё один и, когда ввел до конца, развел их, как ножницы.       — Я думаю, я готов, — ты попросил сам. — Не вздумай использовать презерватив, я не хочу, чтобы нас что-то разделяло.       — Хорошо, — я нанес смазку прямо на член и вошел. Ты был таким узким и горячим, что я застонал. Через пару мгновений ты выгнулся и тоже застонал, потом чуть приподнялся на локтях и начал подмахивать в такт моим движениям. Я старался нежно держать тебя за бедра. Ты сжимал в руках простыню. Мы с тобой тогда почти одновременно дошли до оргазма. В этом сладостном порыве я чуть прикусил кожу у тебя на шее сзади.       — Мне так хорошо с тобой, — сказал ты, прижимаясь ко мне.       С тех пор прошло много времени. Мы делали это по-разному: стоя, сидя, лежа, в разных позах, один раз даже на кухне на столе. Пару раз я позволял тебе быть сверху. Каждый раз отличался от другого. Я наслаждался такими вечерами. Каждый раз твоя красота открывалась для меня по-новому. Я влюблялся в тебя всё сильнее. Но однажды эта идиллия кончилась.       Ты помогал с учебой нашему сокоманднику. Он только что вошел в состав команды. Это вполне обычно, ведь ты капитан, а ему явно нужна помощь. В тот день я искал тебя. И нашел в кабинете английского. Ты и он… вы целовались. Ты предпочел его мне, я не вправе вам мешать, я ушел ждать тебя в квартиру брата. Была весна. Я открыл окно. Я стоял на подоконнике лицом к дверям, и, когда ты вошел, я произнес совсем тихо:       — Gomenasai, Sayōnara (прости, прощай), — и я сделал шаг назад…       Я уже на небесах? Здесь что-то пикает… Кто-то сжимает мою руку, на ладонь падают какие-то теплый капли. И шепот… я прислушался… твой шепот.       — Я тебя так люблю… а ты, дурак… — ты захлебывался рыданиями.       — Сейичи, я… — я не успел договорить, в палату ввалилась вся наша команда. Ты вышел. На стул, на котором сидел ты, сел один из наших парных игроков.       — Как ты? — спросил он.       — Ничего, — я попытался улыбнуться.       — Хорошо. Тут такое произошло! — он вдохновенно улыбнулся. — Новичок полез к капитану, влюбился, говорит. И поцеловал капитана, а он его оттолкнул и сказал, что встречается с любимым человеком. Ты-то уж наверно знаешь, кто это?       — Я и сам могу сказать, — ты вернулся. — Мне говорить им?       — Да, — согласился я, и ты поцеловал меня в губы. — Да, мы любим друг друга и встречаемся с самой осени.       Мы уже окончили школу, но до сих пор вместе…