Кто же влюбится быстрей?

Ник в глубине души понимал, что когда-нибудь жена Криса решит с ним поговорить, но сейчас оказался совершенно не готов. Эйлин пошла с ним в сад и села на скамейку, изящно расправив складки своего платья, а раб остался стоять прямо перед ней, опустив голову. — Тянуть не хочу и не буду. Почему ты его бросил? Девушка говорила тихо и мягко, чего раб совершенно не ожидал. — Чтобы не быть преградой, госпожа. Ник сжал губы, стараясь говорить спокойно и бесстрастно. — Он заслуживает быть счастливым с вами и вашим ребенком. — Во сне он спрашивает у тебя, что сделал не так. Эйлин поежилась, вспоминая, как в первую брачную ночь в ее полудрему ворвался хриплый голос Криса, который просил своего возлюбленного дать им ещё шанс. Эти слова подействовали на раба как пощёчина. Ему хотелось, чтобы Крис злился и ненавидел его, а не чувствовал вину. — У него есть что тебе сказать. Эйлин поднялась на ноги. Оба друг друга не выслушали или не захотели говорить правду, и от этого страдают. Она покачала головой. — Через два дня жди его здесь в пять утра и выслушай, а также скажи ему всю правду. — Но, госпожа… Ник опустил голову. Было так тяжело признать, что он погорячился и принял поспешное решение, в сущности не думая о Крисе, хотя и прикрываясь заботой о нём. Что, если всё, что он сделал — это позволил ревности и обиде взять верх? Девушка пожала плечами и пошла прочь, бросив: — Не хочешь — не приходи. Ник направился обратно на кухню, но теперь был ещё более рассеянным. Нужно ли будет извиниться перед Крисом за свою глупость? Или просто молча выслушать? Два дня он только и делал, что получал за невнимательность и задумчивость. *** В сад Крис пришел почти на час раньше, практически в темноте. Своднический настрой жены его скорее раздражал, но сейчас он судорожно подбирал слова, радуясь возможности снова попытаться поговорить с Ником, теперь откровенно и по возможности спокойно. Когда часы, на которые он поглядывал буквально каждую минуту, показали четыре тридцать, в саду появился взволнованный Ник. — Господин… Раб шагнул к нему, а сам Крис поднялся со скамейки и едва сдержал желание побежать к нему и обнять. Не надо лишних эмоций, сначала разговор. — Давай пройдемся. Ник кивнул, опуская взгляд. Около десяти минут они молчали, подбирая слова. Шли они рядом и почти касались друг друга ладонями, но не решались соединить их. Крис открыл ограду и пропустил Ника первым, и они пошли по лесу. Раб понятия не имел, куда они идут, пока не услышал шум воды. Та самая река! — Это было прекрасное время, правда? Крис слегка улыбнулся, смотря на воду. — Никого, кроме нас. Иногда я хочу сбежать сюда вместе. Ник посмотрел на господина, любуясь его профилем на фоне восхода, не смея ничего произнести. — Твои жёсткие волосы — первое, во что я влюбился. Крис посмотрел в глаза раба. — Когда ты заболел, я каждый день приходил и гладил их. А когда ты притворился влюблённым, то я сам осознал, что люблю тебя. Он шагнул вперёд, блестя глазами, и взял Ника за обе руки. — Я был так счастлив в больнице, когда ты звал меня по имени и говорил, что любишь. Ник низко опустил голову, борясь с глупыми неуместными слезами. Он такой романтик, и эти слова такие прекрасные… — Но, Крис… У нас же ничего, совсем ничего не может быть. Вы женаты, у вас будет ребёнок. — У меня с Эйлин ничего не было и не будет. Я люблю тебя, а она все ещё любит своего бывшего, от которого и беременна. Крис сжимал руки раба. — Давай переедем подальше от отца? — Но… У вас совсем ничего не было? Ник удивлённо расширил глаза. Крис не просто все ещё любит его, но ещё и не изменял? — Один поцелуй после заключения брачного договора и пара объятий. Крис закусил губу, не понимая до конца, что испытывает Ник, но решил договорить. — Два года после родов Эйлин будет жить с нами, чтобы не расставаться с ребенком, но мы можем жить в большом доме, она просто будет далеко. Как ты на это смотришь? — Я хочу этого. Ник просто кивнул. Теперь ему было наплевать, где будет жена Криса, даже если в соседней комнате от них. — Тогда у меня ещё одно предложение. Крис широко улыбнулся и нащупал в кармане предусмотрительно захваченную ту самую коробочку, а затем встал на одно колено. — Крис! Ник удивлённо посмотрел на него, а затем увидел в открытой коробочке ключ. — От… От чего он? — А ты как думаешь? Крис улыбнулся, скрывая собственное волнение, но долго тянуть не стал. — От ошейника, конечно. У Ника перехватило дыхание, и теперь он не мог сдержать снова набежавшие слезы. — Ну-ну, не надо плакать. Крис встал и быстрым движением расстегнул его ошейник, а затем прижал к себе. — Я люблю тебя. — Я… Я тебя тоже. Ник громко шмыгнул носом, обнимая любимого теперь не господина, а просто парня.