Грабеж

Чувства, которые у Тони вызывало засилье супергероев и супершпионов в его Башне, были двоякими. С одной стороны, он всех их пригласил туда сам. Мстители заполнили своим присутствием пустовавшую до этого Башню, и в целом их компания напоминала веселые дни в общаге МТИ, разве что только секса было на порядок меньше. С другой стороны, имелись и свои... проблемы. Во-первых, ему понадобилось потратить неимоверное количество ресурсов, чтобы сделать Башню халкоустойчивой. Во-вторых, холодильник стремительно пустел, потому что жрали суперсолдаты и некоторые выходцы из Асгарда, как апокалипсис локального масштаба. Наташа и Клинт развлекались игрой, в которой кроме них никто участвовать не желал, выпрыгивая друг на друга из неожиданных мест, и в любой момент можно было наткнуться на качественную шпионскую засаду, которая, хоть и не предназначалась лично ему, заставляла глаз Тони нервно подергиваться. Единственным, что ему удалось отстоять неприкосновенным и практически святым, была его ежедневная порция свежих пончиков. Любой из команды мог завести себе собственную, если вдруг приспичит, но трогать его личный десяток румяных, одуряюще пахнущих источников нездорового холестерина было строго запрещено. Тони поглощал его в течение дня, зачастую не питаясь больше ничем (если не считать безумное количество кофе), — и жил в подобии спокойствия, ведь никто не претендовал на его кормовую базу — но тут хрупкое равновесие оказалось нарушено, самым подлым способом. Одним совсем не прекрасным утром Тони обнаружил свою коробку практически пустой. Среди девяти укоризненных жирных пятен красовался единственный оставленный ему пончик с шоколадной глазурью. В ответ на этот демонстративный демарш Тони немедленно развернул допрос с пристрастием, но у всех подозреваемых были либо лица, исполненные искренней невинности (Тор, Роджерс и Бэннер), либо непробиваемые покер-фейсы шпионов и ассасинов (Романова, Бартон и Барнс), либо настолько загадочное выражение лица, что определить, врут они или нет, оказалось совершенно невозможно (Ванда и Вижн). Последний, впрочем, в еде не нуждался, так что единственным оказался вне подозрений. Тони мог поднять запись с видеокамер или попросить у Пятницы сводку передвижений Мстителей внутри Башни, но так было совсем неспортивно, и вместо этого он принялся сверять показания, пытаясь определить, кто из жильцов мстительной коммуналки видел кого тем утром, когда и при каких обстоятельствах. Правда, стоило учесть, что вор мог быть не один, а, допустим, минимум двое, алиби этих мерзавцев совершенно невозможно было проверить, и единственные показания, которым Тони мог доверять, давал Вижн, да и то лишь в том, что не касалось Ванды. А уж насколько могут быть прожорливы изящные девушки, Тони знал не понаслышке. Дознание ожидаемо не принесло результатов, Тони на всякий случай пригрозил Мстителям страшными карами за очередное посягательство на неприкосновенное сокровище, но вместо санкций просто заказал добавочную коробку. Это напоминало переговоры с террористами, но Тони решил считать это скорее патронажем над неспособными самостоятельно заказывать еду Мстителями. Но утром он с негодованием обнаружил повторение преступления. Выживший пончик на этот раз красовался розовой глазурью с позолоченной крошкой, что показалось особенно оскорбительным, а вторая коробка и вовсе исчезла бесследно. Подобная наглость требовала уже активных действий и, подогреваемый праведным гневом, Тони решил устроить засаду. Он и так не спал всю ночь, и за час до ежеутренней поставки еды спрятался за кухонной стойкой, окружив себя звукоизолирующим полем (тм Старк Индастрис), и начал выжидать. Наконец принесли продукты и среди них две заветные коробки пончиков. Тони, разминая изрядно затекшую шею, успел бросить на них полный любви и вожделения взгляд, прежде чем на кухне появился Стив. Герой Америки выпил пол-литра апельсинового сока, невозмутимо прошел мимо пончиков и отправился на свою утреннюю пробежку. Извращенец. Но вскоре страдания Тони были вознаграждены: на кухню вошел Барнс, целеустремленно направившись прямиком к коробкам, сгрузил в одну из них все пончики, оставив для Тони только один, и вышел. Тони, ошалевший от такой возмутительной наглости, прокрался следом, чтобы застать подлеца на месте преступления во время пожирания и уж тут-то закатить скандал. Но вместо желудочной оргии в исполнении суперсолдата с суперметаболизмом, узрел, как Барнс сгружает драгоценную коробку в ближайший мусорный контейнер. — Какого хрена! — возмутился Тони, удивился полному отсутствию реакции со стороны преступника, вспомнил, что забыл снять звуковой барьер, отключил его и попробовал снова. — Какого хрена! — рявкнул он, куда злее, потому что повторяться было невыносимо глупо. Барнс вздрогнул от неожиданности, но не изменился в лице, только уставился на него невозмутимым взглядом голубых глаз. — Тебе вредно столько сладкого и жирного, — сообщил он. — Ты слишком плохо питаешься. Тони на секунду потерял дар речи. — Спасибо, кибер-няня, но я как-нибудь сам разберусь, — фыркнул он. — И если ты еще раз умыкнешь мои пончики, я намагничу все двери так, чтобы твоя рука к ним прилипала! — угрожающе закончил Тони и ушел к себе отсыпаться после беспокойного утра, удовлетворенный победой. Правда, это приятное чувство продержалось с ним только до следующего утра, когда он обнаружил, что коробка с пончиками была абсолютно пуста, а на их месте лежала аккуратно очищенная морковка. Тони моргнул, но морковка не исчезла, продолжая оскорблять его взор. Вместо того, чтобы исполнить свое грозное обещание, он взял возмутительный корнеплод, откусил от него (а вкусно, зараза) и направился искать Барнса. — Тебе-то что? — начал он с порога, не удосужившись объяснить, о чем вообще речь. Барнс отлично понял его и так. — Мне... это важно, — ответил адский киборг-ассасин и неловко пожал плечами. Тони нахмурился. Барнс очень рисковал, лишая законного пропитания человека, минимум раз в месяц разбиравшего его механическую конечность, но грозить лишением техобслуживания или добавлением песка в смазку было бы слишком подло, так что Тони вздохнул и сдался. — Я предпочитаю ягоды! — он потряс полусгрызенной морковкой в воздухе, стараясь хотя бы выглядеть грозно, и удалился. Утром на кухне, вместо привычных коробок, его ждал поднос с ягодами, фруктами и свежими, аппетитными бутербродами, на котором уверенным, по-детски округлым почерком было выведено «Для Тони Старка». И на эту еду никто не посмел посягнуть.