Натрезим-непредатель

"Я знаю точно наперед, Сегодня кто-нибудь умрёт. Я знаю где, я знаю как. Я не гадалка, я маньяк." Детский стишок.

      Я сказал, вытянув руку в сторону девочки:       — Спи.       Она подчинилась ментальному приказу и распростерлась на каменных плитах сломанной куклой. Я уже знал, что хочу сделать, что должен сделать в следующий миг. Тело дрожало от предвкушения. Время замерло в момент апогея напряжения, как снаряд пущенный вверх замирает на мгновение в воздухе, чтобы затем ринуться вниз. Казалось, это мгновение длилось вечно сладостной патокой предвкушения, а потом всё понеслось вскачь.       "Я знаю точно наперед, сегодня кто-нибудь умрёт. Я знаю где, я знаю как. Я не гадалка, я маньяк." — прозвучал в моей голове стишок. Кукольное личико девочки, несмотря на грязь выглядело очень мило. Хотелось взять на ручки и растерзать на мелкие кусочки от умиления.       Резко шагнув демону за спину, я ударил ножом перебивая ему позвоночник. Сегодня кто-то должен умереть. Слишком тягучее безумие колыхалось в воздухе, слишком силён запах страха, крови и земляники. Выбор пал на мага. Можно было бы просто приказать отвести детей в камеру, а потом что-нибудь придумать. Можно, но они поймут, что я слаб, что я уязвим. Поймут своим шестым демоническим чувством, как сейчас это понятно мне. Как осознаю всем своим естеством, что кто-то должен умереть. Что это будет правильно и красиво.       Нет, маг. Ты никому и ничего не расскажешь. Нужно обездвижить жертву, перерубленный позвоночник так этому способствует. Правильный удар лишил жертву подвижности. В воздухе появился горьковатый привкус миндаля, темная кровь толчками выходила из будущей еды. Заткнув рот магу и пришпилив его руку к деревянному стулу, я подошел к девочке. Слизнув терпкую кровь демона с пальцев, я взял ребенка на руки и положил на стол накрыв какой-то тряпкой. Спи, котенок. Твой сон ничто не потревожит, ты будешь жить, я этого желаю. И это было неправильное, запретное желание и от того ещё более пьянящее, чем желание убить.       Воздух загустел вокруг, казалось я плаваю в скверне, как тогда, давно, в заключение. Сейчас я буду делать очень плохо, чтобы быть хорошим. Из горла вырвался короткий смешок, вот уж не думал, что натрезимы могут смеяться. Нужно полностью отдаться скверне, стать демоном без остатка, чтобы сохранить свою человечность. Как это приятно… И быть хорошим и делать плохо. Наверно так мыслил Саргерас. Плохо — это хорошо. Война — это мир. Смерть — это жизнь.       Зрачки сузились ещё сильнее, а с ними и разум. Остались лишь я и жертва. Никто не должен знать о моей слабости. Никто не должен знать на сколько я безумен. А ещё нельзя оставаться сегодня без жертвы. Как так, я и без жертвы? Разум натрезима был подобен холодной машине, он проворачивал факты и выстраивал логические цепочки с ледяной ясностью присущей этим демонам. Он работал, а вокруг меня расцветало сумасшествие, наполняющее тягучий густой воздух. В голове прекрасным цветком расцветала совершенная логика безумия…       Сейчас скверна говорила во мне, горела едким пламенем. Убить, чтобы оставить жить. Быть настоящим демоном, чтобы остаться человеком. Какая правильная, правильная для натрезима, разумеется, логика. Такая родная. Я уже и стал забывать, что значит мыслить, как демон.       Взгляд скользнул по помещению, мягкие фиолетовые ауры детей пахли лавандой. Я хихикнул: фиолетовый всегда пах лавандой. Как, ну как, можно было это забыть? Схватив мага пытающегося вырвать нож из руки, я швырнул тело на алтарь. Закрепить. Да, надо закрепить. Вбивая какие-то железяки в камень алтаря через тело, я надежно зафиксировал жертву. Что-то подсказывало, где следует её пробить, чтобы картина вышла правильной. Нож порхал над телом вырезая руны на коже, а разум парил в мягких объятиях безумия. С каждым вырезанным знаком в голове появлялась ещё одна мысль складываясь в рисунок. Наконец последняя руна была нанесена, и я ощутил, что гештальт завершен, а вместе с ним родился план. Нет, не так — План.       Гештальт складывался в голове создавая очередной План. Четкий и величественный. Демон отступал под натиском человеческой души, но обращал опасные порывы в выгоду. Гибкая суть демона перестраивалась, приспосабливалась, менялась… и оставалась неизменной. Натрезим легко играет с желаниями, даже со своими. Желание сохранить жизни этих детей стало основой, на которой возводилось величественное здание Плана. Плана, в котором ни человеческая, ни демоническая части не находили изъяна. Ведь человек готов, чтобы сохранить свою человечность быть демоном. Не такая большая цена для натрезима: сохранение человечности, чтобы быть демоном.       Я жаждал силы, на которую смогу опереться. Жаждал будущего величия. Искал возможности получить собственный народ, и нашел. Собрав детей, я смогу воспитать из них то, что захочу. Как кузнец выковывает меч, так и мне предстоит выковать будущее орудие моего величия. Идеальное орудие, такое же идеальное, как План.       Резкий и тяжелый запах крови смешивался с агонией рождая в разуме симфонию скверны. Рисунок ритуала был не совершенен, мой взгляд скользил по линиям находя изъяны. Вот здесь и здесь. Провести полукруг, соединив две точки. Пробив палец когтем, я исправил ошибку нанеся линию своей кровью. Гениальное прозрение настигло меня в порыве безумного вдохновения. Я яростно принялся за работу, перенося красоту из своего разума в эту серую реальность. Провести зигзаг здесь, повторить все линии ритуала своей кровью. Я творил, рисовал картину невероятной красоты, она захватила меня полностью. Как я мог забыть сколь прекрасна и совершенна магия демонов? Как я мог подумать, что есть хоть что-то лучше?       Совершенно невероятный, абстрактный рисунок, вот что теперь представлял ритуальный круг. Красиво, а красиво значит правильно. Но чего-то не хватает. Что-то нагло нарушает гармонию. Я нахмурился, разглядывая завораживающий узор. Конечно! Точки силы. Пробив ладонь, я стал обильно поливать узлы заклинания щедро наполняя их энергией и своей волей. Теперь они будут стремиться работать, так как нужно мне, сводя отклонения к минимуму.       Всё, остались последние штрихи и шедевр будет завершён. Последний мазок в картине художника. Последняя строчка в стихе поэта. Темно-бордовые символы светились на распростертом теле. Распоров грудную клетку жертвы когтем, я раскрыл её и щедро влил свою кровь, полыхающую ярко-алым огнём. Демон с ужасом и восхищением смотрел на то, что происходит с ним. Красота происходящего заворожила и его. С громким рыком, резко вырвав из груди ещё бьющееся сердце, я вонзил в него зубы. Прочная магическая связь соединяла тело и его центр — сердце. Настолько прочная, что она даже была видна обычным взглядом. Демоническая магия стиснула жертву, не давая выйти ни капли сил наружу. Пока всё не закончится маг будет жить, ведь его смерть разрушит всю гармонию нарисованной картины.       Настоящий шквал силы обрушился на меня, а тело на алтаре стремительно превращалось в мумию. Терпкий и горьковатый вкус силы был не так приятен, как эльфы, зато очень питателен. Каким-то внутренним чутьём я понимал, это горькое, но в меру очень полезное.       Картина завершена. Миг совершенства прошел и с сожалением я вернулся в мир, лишенный этой восхитительной гармонии. На седловидном алтаре, где лежало иссохшее тело, медленно гасли линии невероятно сложного узора. Сначала они становились розовыми из ярко-алых, постепенно теряя насыщенность и яркость свечения, а потом истончались, растворяясь в воздухе.       На душе было странно, немного грустно от утраченного совершенства, что медленно растворялось в этом зале. И в тоже время легко и радостно. В теле чувствовалась усталость, но это была правильная усталость. Такая бывает, когда вечером после тяжелой, но любимой работы засядешь в баньке, а потом холодное пиво. Сейчас я готов был полюбить весь мир. Разум тут же уточнил, что не весь, но некоторую часть можно.       Я повернулся к столу, где мирно посапывала девочка. Во сне она чему-то счастливо улыбалась. Задумчиво слизнув кровь с руки, я посмотрел на ребёнка. Тут она заворочалась, ища что-то и не находя. Нужно положить что-нибудь в качестве игрушки, пусть спит спокойно. Чтобы такое положить? Мой взгляд упал на сердце, которое до сих пор было в руке. Оно не распалось пеплом потому, что в нём ещё оставались какие-то крохи энергии. Отличный подарок! Я положил его рядом с девочкой и она тут же прижала его к себе, вновь счастливо улыбаясь. Сердце трепыхнулось в последний раз разбрызгивая капли крови. Моська ребенка немного испачкалась в крови, не умилиться глядя на неё было невозможно. Наверно это приятно вот так беззаботно спать, прижимая к себе что-то теплое.       — Не надо больше бояться демонов, — сказал я. — Однажды ты будешь повелевать ими!       Какое-то сомнение зародилось в моей голове, как будто что-то не так в том, что я вижу. Как будто сделал что-то не то. Вроде всё верно, но какая-то деталь не та. Я посмотрел на маленькую девочку, прижимающую к себе вырванное сердце. Выглядело это очень красиво, а значит было правильным. Какие тут могут быть сомнения? Разве что, для совершенства добавить пару крохотных надрезиков на щёчках.       — Бррр, — я потряс головой прогоняя наваждение.