Натрезим-непредатель

Глава 11. Разноцветные грани безумия.

У моего безумья легкие шаги, Оно подходит невесомо, как танцует И, встав на цыпочки, в глаза меня целует, И я не вижу более не зги. У моего безумья тонкие персты, Полупрозрачные под кожей золотистой. Они взмывают ввысь и жестом пианиста Мое безумие вонзается в меня

Башня Rowan (Тикки Шельен)

       Портал открылся посреди двора. Наконец-то я смог добраться до базы, последние сутки вымотали даже меня. Чувствую себя свежевыжатым натрезимом. Нужно проведать свою эльфёну, как она там?        Огляделся. Пустое заброшенное пространство перед зданием встречало всех грязью и унынием. На земле валялись какие-то тряпки, кости, ещё какой-то мусор. Да, старое эльфийское поместье сейчас превратилось в точку производства нежити. Нежитью займемся потом, сейчас нет ни желания, ни сил. Поднявшись на второй этаж пристройки, я почувствовал какую-то неправильность в помещение. Что-то было не так. Встав в коридоре, я прислушался и втянул воздух. Он пах неправильно. Он сладко пах страданием и страхом. Я облизнулся. Хороший запах, столь милый моему существу демона. Не скажу, что он так же любим мной, но и отвращения не вызывает. Вот только, что он делает в месте обитания моей ручной эльфийки? Непорядок, ей такая атмосфера противопоказана. На сколько я понял маленькие эльфийки в такой атмосфере чахнут, усыхают, а потом и вовсе дохнут. Или всё гораздо хуже и мои опасения сбылись? Причём сильно преждевременно. Зрачок резко сузился, а по телу прошла теплая волна. Если так, то это очень плохо. Я сейчас отнюдь не на пике своих скромных возможностей, но откуда узнали? По моим прикидкам то, что я содержу девочку, узнают не раньше, чем через месяц. А пока поймут, что к чему и для чего, пройдёт ещё несколько недель. Следовательно, действовать могут начать не раньше, чем через полтора-два месяца, а то и больше. Неужели просчитался? Или это кто-то из демонов случайно всё испортил?        Осторожно пройдя по полу, я аккуратно открыл дверь, готовый к любым неожиданностям. Например, к команде захвата. В комнате сидела бледная, как мел служанка и заплаканная эльфёна. Хвала тьме, всё живы! Но почему в помещении царит обреченность и отчаяние смешанные с беспросветным горем и страхом?        Что тут ещё за камера смертников? Какая тварь покусилась на мою эльфийку? Да что тут вообще происходит? Неужели кто-то из демонов сюда полез и что-то сделал? Например, решил откусить кусочек, от эльфёны. Вроде девочка целая, не погрызена нигде. Ну ничего нельзя на пять минут без присмотра оставить в этом проклятом Легионе! Обязательно что-то случится. "То война, то выборы". Хорошо хоть у нас выборов нет. А то ещё переизбрание Саргераса организовывать. Вообще пипец был бы. Мы с уничтожением миров-то еле-еле справляемся, а если ещё и выборы… Я тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли.        — Так, что здесь происходит?        От прозвучавшей фразы обе вздрогнули. Девушка побелела ещё сильнее, став, как мел, а ведь в норме она фиолетово-коричневатая. Эльфёна громко разревелась с новой силой, прижимаясь к груди своей сиделки.        — Простите, — прошептала няня.        — Да что произошло? — не выдержал я.        — Аааа, я не хотелааа!!! — прорыдала эльфийка.        Взяв, девочку на руки, я спросил:        — Чего?        — Они самиии!!!        — Кто? — недоуменно спросил я.        — Шарикии!!!        — А что с ними? — реально завис я, пытаясь представить, что может сделать с двумя шариками из сверхпрочной кости маленькая девочка.        И самое главное, как это связано с царящей здесь атмосферой. Ответом мне послужил громкий рёв. Я вопросительно посмотрел на няню.        — Простите, — сказала она заплетающимся языком. — Я понимаю, они дорогие, но один девочка сломала, — девушка кивнула в сторону стены.        На стене виднелось небольшое пятно сажи, а под ним осколки кости. Интересно как? Так, кажется что-то начинает проясняться.        — Она просто не понимает насколько они ценные, — с какой-то грустной укоризной продолжила няня.        Это она к чему? У меня их два ящика. Я уселся на стул и, повернув к себе лицом длинноухую, мелочь спросил:        — Ладно, а второй-то где?        — Я потярялааа! — вновь заревела эльфийка.        На миг я не удержал лицо. Отлично! Один сломала, второй потеряла. Огромных усилий мне стоило не забиться в истерике от смеха. У меня возникла какая-то гордость за малышку, я ободряюще погладил её. В Легионе у неё будет большое будущее, у нас почти всегда так. Вот помню Маннорох вторжение в мир проводил. Так там тоже половину армии из-за нестабильности портала передавило, а вторую вместо столицы местных аборигенов выкинуло на южный полюс. А саму эту тушу в район северного… Завоеванию это конечно не помешало. Зато сделало ооочень долгим… Особенно когда Архимонд послал Маннороха с его предложением сделать портал ещё раз. А нефиг было ломиться вместе со всей армией. Сказали же вначале войска, потом, отдельным порталом эта груда мяса.        — Держи, — сказал я, доставая ещё парочку некронакопителей и погладил ребёнка по голове.        Только, пожалуй, ману из них уберу. Как хорошо, что хоть какие-то проблемы я в состоянии решить! И нужно шевелиться, пора обезопасить эльфёну от всяких мелких неприятностей. От крупных это конечно не спасёт, но от мелких точно должно помочь. Какая-то бесшабашная легкость появилась в моём теле.        — Так пять минут на сборы идем купаться!        Как раз на фоне вечернего холодного воздуха вода должна казаться необычайно теплой. После мытья в речке, отправив мелкую с няней на базу, я направился восстанавливать силы и душевное равновесие к моему источнику магии.        Лес встретил приятной прохладой и одиночеством. Запах прелой листвы щекотал ноздри. Приятно выбраться на природу. Зеленая трава вырастала из чрева земли, пробивалась вверх, тянулась выше и выше, жадно впитывая каждую каплю солнечного света. Какой же длинный оказался этот день! Просто вечность.        Я осмотрелся. Теплое закатное светило щедро дарило свое тепло растениям. Мелкие насекомые стрекотали среди былинок. Трава. Огромные деревья окружали уютную полянку. Приятный запах пряного леса слегка пьянил. Забавно. В душе что-то дернулось. Натянулась какая-то струнка. Я тут же направил свой внутренний взор на тонкие структуры души. Связи между осколком и телом демона продолжали укрепляться. Сейчас один малюсенький кусочек растворялся на стыке двух некогда различных частей. Менялся цвет, будто одни краски смешивались с другими, порождая что-то совершенно иное. Тонкие полоски различных оттенков кружились на новом кусочке. Хотя это и не цвет, а нечто иное, но мной воспринимается именно так. Как при смешении желтого и синего получается совсем иной, зеленый, непохожий ни на одного из своих предков, так и тут рождалось нечто новое. Сумма не равна совокупности частей. В этом новом оттенке масляной пленкой плавали разводы прежних душ. Тут и там, происходили подобные метаморфозы. Разноцветные сами по себе структуры смешивались повсюду малюсенькими кусочками. Это напоминало сращивание микроразрывов мышц. Невероятное зрелище, дикие цвета сути натрезима, в которые вплетены жгуты порчи и не менее дикие оттенки осколка, что пришел из ниоткуда. Было немного грустно и светло. Если бы я был натрезимом сказал бы, что это душа демона поглощает смертную суть. Если бы я был человеком, я бы сказал, что это демоническую часть приспосабливает под себя невероятно гибкая и живучая душа смертного. Но мне было всё равно, только легкая светлая грусть сопровождала меня.        Большая травинка оказалась зажата в моих пальцах. Они медленно перетирали сочную мякоть, на пальцах оказалась зеленая кашица. Резкий, но приятный запах будил в душе что-то ещё. Что-то забытое. Жаль, что я ни кем из этих двоих не являюсь ни человеком, ни демоном. Захотелось плакать, но легко, свободно. Легкая светлая грусть обняла меня своими крыльями. На ум приходили строки из ещё той, человеческой жизни:

— Я лишь трава, трава, трава, трава. По всей планете кинут мой посев. Какие в жизни у меня права? — Быть вечно тише всех и ниже всех.

Взгляд упрямо смотрел на зеленые ростки на поляне. Слабые травинки, что способны пережить не только эльфийскую цивилизацию, но и Легион, а может и само время. Новые строки рождались в глубине:

— Слаба я, непригодна для борьбы, я гнусь от лёгкой тяжести росы... Одно лишь я умею: это — быть. Одно лишь дело знаю я: расти.*

       На душе было мучительно сладко, и эти эмоции накладывались на светлую грусть. Я чувствовал себя маленькой травинкой, что оказалась в центре урагана. Но ведь самый страшный ветер, ломающий дубы, не страшен маленькой былинке?        Да, когда это, тьма побери, уже прекратиться? Я посмотрел на свою душу. Энергия от духовных структур демона перетекала в осколок, заделывая повреждения, медленно-медленно восстанавливала недостающее на новый лад. Подгоняла под себя человеческую часть души, приспосабливалась и менялась сама, чтобы лучше взаимодействовать с новой частью. Сейчас растворялся один малюсенький кусочек, и процесс моего слияния порождал ЭТО. Энергия будоражила старые эмоции осколка и заставляла испытывать все прелести моего состояния. Я сорвал очередную травинку и упал на землю без сил. Душистые травы сомкнулись над моей головой. Глаза со счастливой обидой смотрели на небо, как хорошо, что меня никто не видит, но это проблема. Нет, даже не так. Это ПРОБЛЕМА. Я глянул на свою когтистую лапу. На непривычно когтистую лапу, которой пользовался всю жизнь. В пальцах зеленел обычный такой колосок. Разум отстраненно и холодно отметил, что это какое-то злаковое.        — Трава, а чудо трава. Отпусти меня. Я волшебное слово знаю. Пожалуйста!        * Майя Борисова Отрывок из поэмы «Грибной дождь»