Ставка на кофе.

Кофе должен быть горячим, как ад, черным, как черт, чистым, как ангел, и сладким, как любовь. Шарль Морис де Талейран

***

К удивлению Чимина, его не собирались насиловать в первый же день, но это же и настораживало его. Чонгук лишь пометил его и уехал, ничего не сказав. В комнату кто-то постучался. Сердце парня дрогнуло, он тихо пискнул от неожиданности, прячась под одеяло. — Извините… — в комнату вошёл бета. — я принес Вам сменную одежду, как и просил господин… Не хотите ли принять ванну или перекусить?— он вежливо поклонился, и Чимин выбрался из своего импровизированного укрытия. — Я, пожалуй, только поем. — Чимин решил, что сейчас не должен голодать и загоняться в некий уголок своего отстранённого мира, поэтому он приветливо улыбнулся ему. — Хорошо, тогда я жду Вас за дверью. — бета учтиво поклонился, предварительно положив на рядом стоящий стул аккуратно сложенную одежду. Дверь плавно закрылась, тихий щелчок оповестил о том, что защёлка попала в прорез.

***

Пак долго сидит на кухне, ковыряясь в полупустой тарелке вилкой, он размышляет о предательстве своих же родителей. На заднем плане тихо бурчит телевизор, который только усиливает атмосферу одиночества, которое витало над Чимином. Оно лёгким дымом от сигарет рассеивалось в его лёгких, этот туман не давал ему нормально вдохнуть. В тёмных, словно смоль глазах больше не было той искорки, она куда-то ускакала, даже не попрощавшись с ним. Сердце наполнилось чёрной жидкостью, которая по консистенции похожа на чересчур густые чернила. Это боль. Омега только усмехается над самим же собой. Только что он думал о том, что нельзя впадать в траур, но всё происходило с точностью, да наоборот. Чтобы хоть чем-то себя занять он снова начал есть приготовленное кем-то рагу. Кусочек мяса с морковкой оказались у него во рту. Солоноватое с долей перчинкой мясо было хорошо прожарено, а сваренная морковка приятно сластила на языке. Контраст вкусов смешался в небольшой букет. — Кушаешь? — над ухом послышался томный голос с небольшой долей хрипотцы. Он сказал что-то ещё, но Чимин не услышал. Пак словно оглох в один момент, в сознании был лишь противный пищащий звук, который резал уши. Он зажмурился. Гулкие уханья сердца, казалось, эхом отражались от стен, и альфа будто бы слышал его бешенный ритм. — Чим? — в тишине вновь послышался его баритон. — Всё в порядке? - он отстранился от его уха, обеспокоенно смотря в его глаза, которые были опущены вниз. Отодвинув стул вместе с парнем, Гук сел на корточки, внимательно изучая плавные черты лица, которые скривились. — Голова слегка кружится. — Чонгук учуял запах течной омеги. Запах кофе смешался с приторно-сладким запахом персика и чего-то ещё, он принюхался, кажется, это была мята, которая придавала персику летней свежести. Словно после долгой жары наконец-то полил оживляющий дождь. — Уууу, — промычал Чонгук, — у тебя большие проблемы, не так ли? — усмехнулся парень, после чего он поднял на руки Чимина, — Тебе определённо нужно освежиться. — Чон несёт омегу в ванную, а он и не сопротивляется, лишь только смотрит на сильные руки, которые держат его. — Мы на месте, сэр. — наклоняется к его уху. — Какая пена вам больше нравится клубничная или с цитрусом, сэр? — Мне без разницы… — выдыхает он. Гук усаживает его на стиральную машину, а после отходит. Включив воду, он набирает ванную. Смешивает две пены и выливает в воду, она растворяется быстро, превращаясь в белоснежный снег. Чонгук подходит к Чимину, ему не сложно сдерживать себя, потому что он уже достаточно опытен и сталкивался с подобными ситуациями, но Чимину похоже терпеть не в моготу, а особенно в присутствии альфы. — Хочешь я помогу тебе? — надменно шепчет он. Пак тихо мычит, мысли перемешались комом в голове, а в носу застыл ментоловый аромат альфы с тягостной ноткой сигарет. Он прикусывает губу, мотая головой в немом отказе. — А ты полностью в этом уверен? Хорошо подумал? — ядовитая ухмылка не сходит с его лица, он тянется пальцами рук к лицу, но не касается его нежной кожи. В воздухе он очерчивает линии, словно рисуя его в воздухе. — От тебя несёт помойкой. — тихо шепчет он, ударяя по самооценке альфы, ухмылка которого тут же сошла на «нет». — Вот как? — спокойно промолвил он, ледяной голос попытался уколоть парня своими шипами. — Что ж я сочту это за комплимент. Сейчас ты жалок, мой маленький глупыш. — Чон усмехнулся. — Не боишься, что я могу грубо поиметь тебя? — альфа провел рукой по шелковистым волосам омеги. — Нет, не боюсь. — нагло солгал он, попытавшись убрать руку. — Ты боишься, я знаю это. Ты растерян, не так ли? — высокомерно посмотрев на пшеничноволосого, он погладил того по голове. — Я приму ванную с тобой. — Нет, ни за что. — отрезал Пак. — Это не вопрос, букашка, а утверждение. — Чонгук в наглую раздел вырывающегося парня. Положив в тёплую воду и начал сам раздеваться. — Не думаешь, что лучше подчинится мне, а? Я ведь хуже дел натворю, если будешь вести себя так. — Он прилез к парню, обнимая того со спины, — Неужели ты такой глупыш? — он усмехнулся, нежно целуя молочную кожу в районе лопаток. — Ты превращаешься в кофе. — хохотнул он, обнимая того за талию. — Ты - все сорта кофе, которые только можно придумать. Ты смешиваешь в себе всё, что только можно и нельзя. Нежность, грубость, мягкость, резкость, простоту, богатство, смущение, похоть, белый и чёрный. Ты милая блядь, которую я хочу иметь у себя. И не просто для коллекции, а для того, чтобы я мог спокойно дышать. - он ухмыльнулся повернув парня лицом к себе, впиваясь в пухлые губы...