Любовь шута. Надолго ль это?

— Да, я этого клоуна! — именно с этой фразы начался день Ужасной Пятерки. Все уже давно привыкли, что Антиплащ вечно чем-то недоволен, поэтому подобные всплески ярости переносили абсолютно спокойно. Все. Кроме Кваги. Шут никогда не понимал, зачем поднимать шум из-за какой-то несерьезной мелочи. — Приведите мне его! — рявкнул Анти. Квага нехотя поднялся с постели, угрюмо взглянул в зеркало с большой трещиной посередине и вышел из комнаты. Злой, как чёрт, Антиплащ стоял в кухне, его плащ был изрезан на лоскуты и бахромой висел на плечах начальника. Двумя пальцами он держал куклу, изготовленную шутом накануне. — Что это? — злобно прошипел Анти, бросив убийственный взгляд на игрушку. Ликвигад, Бушрут и Мегавольт сжались в углу помещения и, кажется, не дышали. — Кукла, — абсолютно безэмоционально ответил Квага, забрал игрушку и вышел вон. — Что это с ним? — поинтересовался Мегс, глядя вслед ушедшему шуту. — Откуда мне знать! Иди и спроси, раз интересно! — грубо ответил Антиплащ. Укосины поспешили ретироваться подальше от разъяренного шефа. Бушрут поднялся на второй этаж, с целью проведать друга с довольно хрупкой психикой. Дверь в комнату кукольника была чуть приоткрыта. Реджинальд вошел без стука и замер на месте. Квага сидел в углу, подтянув колени к груди и уперевшись в них лбом. Рядом с ним валялся его шутовской колпак. Доктор подошел к клоуну и опустился рядом с ним. Квага на это никак не отреагировал. Да и как реагировать в такой ситуации? Прогнать или, наоборот, поблагодарить за поддержку? — Пора бы уже научиться закрывать на это глаза. Шефу вечно все не нравится. Стоит ли так загоняться из-за этого? — пробурчал Реджи. — Слушай, какого черта ты приперся? — фыркнул Квага, поднимая голову. Доктор сконфузился, не найдя достойного ответа. Клоун смотрел на него как-то угрюмо, сверля пронзительным взглядом. До Бушрута начало доходить, чего хочет шут. Усевшись поудобнее, он вытянул ноги, и кукольник, едва заметно улыбнувшись уголками губ, положил голову доктору на колени. Реджи запустил пятерню в рыжую шевелюру клоуна, пропуская мягкие, как шелк пряди сквозь пальцы. — Так зачем пришел? — повторил вопрос Квага. — Просто. Беспокоился за тебя! — ответил Бушрут. — Не ври. Я этого не люблю! — фыркнул шут. — Честно. Я тебя знаю. Тебе что-нибудь в голову взбредет, а мне потом разбираться! Кукольник недоверчиво посмотрел на Реджи, чуть приподнялся и потянулся к нему за поцелуем. Надо заметить, что целоваться в таком положении весьма неудобно. Руки клоуна переместились на талию Реджинальда, в то время, как доктор обнимал Квагу за шею. — Мне пора, — заплетающимся языком пробормотал Бушрут, отстранившись. — И куда это намылилась моя самая любимая кукла? — промурлыкал Квага, упираясь лбом в лоб друга. — Начальство как всегда не предупредило, куда именно и зачем именно! — фыркнул Реджинальд. — Расскажешь вечером, — попросил кукольник, поднимаясь. — Обязательно, — доктор кивнул, встал на ноги и вышел, оставляя друга одного.

***

Антиплащ, Мегавольт, Ликвигад и Бушрут вернулись глубоко заполночь. В доме было необычайно тихо. Реджинальд решил подняться на второй этаж особняка, где находились комнаты всех членов Ужасной Пятёрки, чтобы проверить друга. Поднявшись, он подошел к двери Кваги, и постучался. Ответом ему послужила тишина. — Квага? — позвал тот, — Квага? Открыв дверь, доктор обнаружил, что кукольника здесь нет. Его постель была заправлена, а по его комнате гулял ночной сквозняк. Бушрут выглянул в окно, и увидел человека, сидящего у пруда. Тот сидел, подтянув колени к груди, волосы на его голове шевелил слабый ветер. Узнав в этом силуэте своего коллегу, Редж, с помощью растущих рядом с домом деревьев спустился в сад. — Квага! — окликнул его Бушрут. Шут обернулся и расплылся в улыбке. Реджинальд уселся на траву рядом с ним, прижимаясь к клоуну всем телом. Кукольник обнял худого доктора за талию, устраивая голову у него на плече. — Вы долго! — пробурчал шут. — Нам опять помешал этот выскочка! Черт бы его побрал! — доктор скривился. — Пора бы уже привыкнуть! — повторил слова Реджинальда Квага. Бушрут, легко пихнул клоуна локтем в бок, кукольник забавно пискнул, скорчил серьезную моську и принялся щекотать доктора. Они покатились по траве, ночной воздух прорезал задорный смех этих двоих. — Все, хватит! — отсмеявшись, Редж растянулся на траве. Квага, явив Бушруту свою ненормальную улыбку, навис над ним. Реджинальд ответил ему не менее похабной улыбочкой, вцепившись в ворот шутовского костюма. Кукольник начал целовать Бушрута, прикусывая тонкую кожу на шее, пробираясь руками под рубашку доктора. Редж, заливаясь румянцем, также принялся избавлять любовника от одежды. Квага умел целоваться так, что у дока сносило крышу. Он раздевал Реджи медленно, наслаждаясь каждым открывшимся участком кожи, покусывая и покрывая поцелуями, не давая партнеру возможности дотронуться до собственного тела. В то же время он вытворял невообразимые вещи руками, заставляя любовника выгибаться и постанывать. Избавиться от брюк и нижнего белья было самым сложным в данной ситуации. К тому моменту, как Бушрут был полностью раздет, у Кваги были расстегнуты только верхние пуговицы дурацкого пиджака. Хитрый взгляд серых глаз кукольника, и Редж разорвал пиджак к чертям, исполнив свою давнюю мечту, оставил засос на ключице шута. На этом Квага оборвал активные действие доктора, подняв его руки над головой и перехватив за запястья. Чтобы справиться с остатками своего костюма, шуту хватило и одной руки. Редж потянулся за очередным поцелуем, кукольник смял чуть приоткрытые губы, проникая в его рот языком. Слегка приподняв любовника за бедра, Квага вошел на всю длину, сразу задав быстрый темп, специально разорвав поцелуй и наслаждаясь громкими и пошлыми стонами. Шут отпустил руки любовника, прекрасно зная, что Реджи вцепится ему в спину короткими ногтями, в сотый раз раздирая ее до крови. Квага поражался, как в таком спокойном Бушруте умещается столько страсти и эмоций. Доктор никогда не стеснялся собственных стонов, не сдерживал их, прекрасно зная этот факт, шут всегда двигался в нем так, чтобы доставить Реджи максимальное удовольствие, пока тот услаждал слух кукольника своими стонами. Оргазм нарастает подобно шторму и также неумолимо приближается, и клоун задает совсем сумасшедший темп. Царапая спину любовника, Реджи кончает, при этом не разу не коснувшись себя, вслед за ним кончает и Квага. Они лежат на траве, уставившись в темное небо. Бушрут устроился на груди у кукольника, прикрыв глаза и блаженно улыбаясь. — Моя любимая кукла, — протянул Квага. — Такому кукольнику я бы подчинился…