Неравноценный обмен

— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, ЧЁРТОВ УБЛЮ… — А дальше Бакуго просто захлёбывается собственной яростью: его с лёгкостью забрасывают на плечо и несут в неизвестном направлении. Можно сколько угодно орать и извиваться, пытаться взорвать этого бесполезного урода, но толку-то… Закрыв дверь и аккуратно опустив на пол извивающегося и жутко злого Бакуго, покрасневший Деку бормочет: — Каччан, ты же сам говорил, что нельзя, чтобы о нас узнали. Сочетание жалкого тона с просящим выражением лица сбивает с толку и вызывает жуткий диссонанс — за всю свою жизнь Бакуго не может припомнить, чтобы он выглядел подобным образом. Мерзко! Просто, блядь, отвратительно! — Завались, Де-еку, — рычит Бакуго и бессильно пинает стену. Собственное тело вызывает приступ ярости, заставляя снова пнуть, но на этот раз уже дверь. — БЛЯДЬ! ПОЧЕМУ ИМЕННО С ТОБОЙ?! Бакуго не хочется слушать ответ или оборачиваться, ему вообще не хочется находиться рядом с Деку, который бесит-бесит-бесит одним своим существованием! Но больше всего Бакуго не хочет возвращаться обратно в общежитие — тупая вечеринка в честь Хэллоуина портит всё. Он, конечно, может послать всех нахуй и пойти спать к себе в комна… Блядь. Большей подставы Бакуго и представить себе не может. Он же теперь чёртов Деку. Хочется снова уебать в стену, но Бакуго лишь морщится — это никак не поможет, бесполезно. Но стену всё-таки пинает — простое действие успокаивает. С чёртовой ситуацией нужно что-то делать, пока окружающие его идиоты не подняли на уши всех. Тихий стук в дверь лишь подтверждает его догадки. — Деку-кун? Вот только этого им пиздец как не хватало. — Отвали, кругло… — начинает Бакуго, но Деку с силой дёргает его за рукав, останавливая. БЛЯДЬ. Как же Деку называет эту чёртову круглолицую? — …мы скоро выйдем, Урарака-сан, — едва слышно шепчет Деку, корча тупые морды, — видимо считает, что так будет понятнее. — Мы скоро выйдем, — повторяет за ним Бакуго с нескрываемым отвращением. И красноречиво замолкает. — Урарака-сан, — шепчет Деку с несвойственной ему твёрдостью в голосе. Бакуго бы скорее сдох, чем назвал эту дуру набитую по имени, но он сейчас чёртов Деку. А тот делает именно так. — Урарака-сан. — «Свали отсюда, дура». — Хорошо. — В её голосе слышится некоторое смятение и недоверие. Умная, чёрт возьми, дура. — Мы вас ждём… Деку-кун. Дождавшись, когда стихнут её шаги, Бакуго снова пинает стену. Блядь. Когда он узнает, кто подшутил над ним таким уёбским способом, он выбьет из ублюдка всё дерьмо. — Каччан. — Ты, блядь, вконец ебанулся? — орёт от неожиданности Бакуго, повернувшись. — Я тебе не чёртов педик! Деку стоит позади него, держа в руках свои вещи. Почти все свои вещи. — Я думаю, что нам нужно переодеться в вещи друг друга, чтобы остальные ничего не заподозрили, — быстро говорит он и протягивает Бакуго аккуратно сложенную стопку. Хочется послать его нахуй, но предложение не лишено смысла, и Бакуго остаётся только согласиться. Переодеваются они в полном молчании. Бакуго с нескрываемым отвращением натягивает на себя чужие вещи и надеется, что они хотя бы чистые. Худшей ситуации он сейчас не может себе представить. Даже в плену у злодеев было не так мерзко. По крайней мере, он сидел там в СВОЕЙ одежде. Галстук не хочет завязываться ни со второго, ни с третьего раза. Бакуго не носит эту чепуху, а, стало быть, и учиться обращаться с ней — нахуй надо. — Каччан, — вырывает его из собственных мыслей голос Деку. — Ты неправильно завязы… — ЛАПЫ УБРАЛ! — рычит Бакуго, отшатываясь, и выставляет перед собой раскрытую ладонь. Деку наклоняет голову, уходя от несостоявшегося взрыва, и бормочет что-то похожее на «хотел помочь». Бакуго не волнует вся эта чепуха с помощью и прочим — тем более от такого, как Деку. Бакуго злится. Ещё чуть-чуть — и он взорвёт этот чёртов галстук. Ему совсем не хочется изображать придурка Деку и уж тем более носить его одежду — от этого передёргивает не хуже, чем от слащавых обменов любезностями. «Неделю не вылезу из душа», — думает Бакуго и срывает галстук с шеи. Нахуй. То, что он — Деку, каждый увидит и без уёбского галстука.