Хозяйка

Дорога была знакомой. Тёмные переходы, освещённые через один горящими газовыми рожками, толстые змеи кабелей на стенах, капли воды, мутно поблёскивающие на сводах. Её провожатые чуть было не пропустили поворот. — Налево, — мягко сказала она. — Простите, госпожа, — смущённо улыбнулся старший группы. Его товарищи захихикали. Без уравнительских масок они все были тем, кем являлись — почти детьми, с мягкими чертами лиц, с весело блестящими глазами. Верящие словам своих предводителей, как ещё вчера верили родительским. — Лейтенанту не говорите, что заблудились, — шёпотом попросила одна из девочек, улыбнулась, показывая щербинку между передними зубами. — Не буду. Ещё три поворота, коридоры, бросившаяся из-под ног крыса. У нужных дверей застыл Лейтенант. По-собачьи преданный Амону, её он ненавидел — так ненавидят конкурента, что ближе стоит к вожаку и пользуется бОльшим доверием, на первый взгляд незаслуженным. — Доброй ночи, брат, — усмехнулась она и вошла в распахнувшиеся двери, не дожидаясь ответа. — Госпожа. — Амон встал, приветствуя её, и голос его был как всегда бесстрастен, но она знала — ждал, ждал с нетерпением. Его план, может, и не рассыплется без её помощи, но уравнителям придётся потратить несколько больше времени, чтобы исполнить задуманное. А время сейчас — величайшая драгоценность. — Всё ютитесь в грязных норах, Амон, — посетовала она, доставая из рукава плаща сложенные в трубочку бумаги. — Тяжеловато навещать вас в моём положении. — Это ненадолго, моя госпожа. Не в первый раз справедливости приходится уходить в подполье, но скоро всё изменится. — Да, скоро изменится всё. — Она вздохнула. — Вот он, план строений на Островном Храме воздуха. А также информация о разводах стражников Белого Лотоса. — Что Аватар? — Мне удаётся поддерживать её в противоречивых чувствах. Как и Тензина — их противостояние с Тарлоком определённо сыграет вам на руку. — Советник Тензин ничего не подозревает? — Он ест с моих рук, Амон, и никому так не верит. Ведь я — хозяйка его дома и хозяйка всего Храма. — Могли бы вы скормить ему кое-что ещё? Это было бы очень кстати. — Вы помните о деталях нашей сделки? — Конечно, госпожа. — Как только вам удастся осуществить свой переворот, вы лишите магии моего мужа и моих детей. Не медля. — Я помню. — Тогда к делу… Ночь уже перевалила за середину, когда она выбралась из катакомб к воде, где покачивалась небольшая лодка. На вёслах сидел незнакомый ей человек: Амон часто менял провожатых, перестраховывался. Уравнитель оттолкнулся — и город задрожал во влажном воздухе, удаляясь, подмигивая ей, привычно усевшейся на носу. В заливе дробились, рассыпались искрами ночные огни. Остро пахло водорослями и, чуть глуше, керосином. Она положила руки, укрытые тёмным плащом, на живот. «О, моё дитя. Что мне подарить тебе?» — бриз ласково трепал её волосы. «Может быть, мир, где все равны, где никому не будет дела до того, родишься ли ты с магией воздуха или будешь обычным человеком? Мир, где ты всего сможешь добиться своей волей и умом?» Лодка легонько ткнулась носом в берег. Она ступила на землю и неслышно проскользнула мимо знакомых камней и кустов, мимо хохочущих над очередной скабрезной шуткой стражей Белого Лотоса. Уже на подходе к дому ей встретился сонный послушник, отпрянул в сторону. Ничего страшного, пусть видит — жена советника Тензина всего лишь ходила в беседку помолиться за здоровье своего будущего ребёнка. Немудрено, что она тревожится, ведь сам советник в очередной раз задерживается на совещании до самого утра. — Доброй ночи, госпожа Пема, — смущённо бормотнул послушник. — Доброй ночи.