Прости меня.

— Да ты никогда меня не понимал! — Да потому, что ты не давал мне понять тебя! — Нет, это все потому, что я тебе не нужен. — Антон вдруг успокаивается, лишь судорожно вздыхая. — Думаю, нам нужно взять перерыв в отношениях. Я не хочу тебя видеть. — Но… — Арс теряется. — Хотя, знаешь, ты прав. Всего хорошего. — и он, разозлившись, уходит, громко хлопая дверью, не видя, как по ту сторону ее на пол летит их совместная фотография в рамке, стекло разбивается на кучу мелких осколков, а Антон, стараясь заглушить рвущиеся наружу рыдания закушенным кулаком, сползает вниз по стенке, давясь слезами. Они проебались. Они так проебались. Ведь они — муза, творчество, вдохновение. А поодиночке — пустые, надломленные души. — Я пришел за вещами. — глухо отзывается Арс через три дня, стоя на пороге антоновой квартиры. Тот молча пропускает его вовнутрь, стараясь не смотреть заплаканными глазами в его глаза. Потому, что знает — сорвется. Потому, что без Арса ему никак. Потому, что все эти три дня практически сидел на одном месте, сдвигаемый лишь иногда личным продюссером и лучшим другом в одном лице, Дмитрием Позовым, для того, чтобы принять душ и поесть. Изначально Шастун разбил все рамки с фотографиями. В общем-то, он их терпеть не мог, но Арсу нравилось, вот он и смирился. Пришедший Димка ужаснулся, сразу же приказал горничной убраться, а после остался на ночь, не смотря на жалкие протесты убитого и вусмерть пьяного Антона. — Я так люблю его, ты не представляешь. — всхлипывал поздней ночью шатен, обняв Димку всеми своими длинными конечностями. Позов не был похож на Арса, но Шастун жался к нему так отчаянно, будто бы хотел верить в это. — А теперь, все кончено. Все, все, абсолютно все… — словно в бреду, шептал зеленоглазый, пока Поз успокаивающе поглаживал его по волосам. Как когда-то делал Арс. Под конец второго дня Диме нужно было уйти. Шаст проводил его потухшим взглядом и вновь уставился в ноутбук, где была написана его последняя песня. Больше он не видел для себя музы. Его карьера была так же сломлена, как и его жизнь. А теперь его любовь вот так просто пришла забирать остатки себя из квартиры одинокого певца. Скоро выветрится запах одеколона, который Шастун никогда не забудет, и тогда жизнь шатена померкнет окончательно. Арсений прошествовал в квартиру, даже не глядя на ее обладателя. В голове творилась каша, он лихорадочно перебирал в голове все воспоминания, связанные с ней. Все эти три дня он не помнил. Вообще. Хотя бы потому, что он беспросветно пил. Его продюссер нашел его лишь спустя два дня. Браня Попова на чем свет стоит, тот потащил его к нему на квартиру и шлепнул газету пред его мутный взор. Весть о том, что самая красивая пара шоубизнеса разошлась, каким-то образом слишком быстро разлетелась по всему интернету. Папарацци не дремлют — и вот результат на лицо. Все эти журналисты уже день обрывали телефон Сергею Матвиенко, который даже не мог дозвониться до своего подопечного. Вежливо послав очередную желтую газетенку, Серега повернулся к Попову. — Ну? — Это правда. — сухо отозвался Арс. — Ты дебил? — задал резонный вопрос Матвиенко. — Да. — еле прохрипел Арсений, опустив голову и падая прямо в обьятия лучшего друга. И вот сейчас Арс стоял в прихожей, пропуская через себя все воспоминания. Как же он боялся сюда идти! Ему страшно было увидеть заплаканного, пустого Антона, понять, что он стал таким по его вине. Но еще больше он боялся встретить Шастуна в поднесенном духе. Таким, будто его зеленоглазый котенок так быстро забыл Арсения. Быстро собрав вещи, Попов так же быстро покинул квартиру бывшего парня, направляясь прямиком к Сереге. Армян поставил перед ним новое испытание. — У тебя в субботу мероприятие. Приглашены все лучше звезды шоубиза… — Я не пойду. — отрезал Арсений. — У тебя нет выбора. — покачал головой Серега. — И там… будет Антон. Арс даже не сколыхнулся, только внутри у него все сжалось. — Мне плевать. — Вижу. — невесело усмехнулся Серый. — Вот текст, который ты должен будешь спеть. Мелодию скину позже. Подготовься, ладно? — Ладно. — Арс тихо выдохнул и пробежался глазами по строчкам. Песня была как будто бы про него. — А с кем я пою, Сер… — он поднял голову, но Матвиенко в квартире уже не было. В субботу Антон по настоянию Димы побрился, умылся и стал выглядеть чуть свежее, чем труп. Он понимал, что просто не выдержит натиск папарацци, но Поз сказал, что возьмет их на себя. Это было первое за три года мероприятие, куда Шастун и Попов шли отдельно. Попов поправил галстук, и все равно скривился, смотря на свое помятое лицо сквозь мутное зеркало в сортире. Он отправил армяна разгребать все формальности и давать интервью, а сам вот уже пятнадцать минут прятался ото всех в этом укромном месте. Когда тянуть стало некуда, Попов все же вышел и на ватных ногах прошел в зал. Отказавшись от шампанского, любезно предложенного официанткой, он уселся на свободное кресло совсем недалеко от сцены. Мимо него проносились какие-то люди, он махал рукой знакомым, изредка здоровался с ними и болтал на отвлеченные темы, но мыслями был далеко отсюда. Из мыслей его вывел голос ведущего. — Поприветствуем на этой сцене Арсения Попова и Антона Шастуна! — Что? — Арс поперхнулся, но встал, повернувшись к Сереге. — Что? — Я предупрежал, это о той же песне. — развел руками Матвиенко. Испепелив продюссера взглядом, Попов поспешно понялся на сцену. Его слова начинались с припева. Заиграла нежная мелодия. Шастун, стоя напротив, глянул на него с болью и запел своим чистым голосом, который так обожал Попов.

Вдох, вдоль потока слов может промолчать, хотя — Нет, ничего смелей этих синих глаз в меня. Ты меня не простишь и я не прощу. В секунды не стало нас. Сквозь толщу воды я тихо ко дну; в пустоту, в тишину, И нет сомнений -

Тут он посмотрел на Арса. Закусив губу, тот протянул, вложив всю душу в эти строки:

Прости, моя любовь, кусая губы в кровь — Я сделал всё, что можно; всё, что нельзя. Прости, любовь моя, всё дальше полюса; Весь мир на части, и уносит вода…

В конце его голос чуть охрип, но он все так же смотрел, не мигая, на своего Антошу. Набрав в грудь побольше воздуха, он пропел дальше, мешая свой голос с голосом Шастуна:

Прости меня, прости меня, прости меня! -Слышишь? Прости меня, прости меня; прости меня, моя любовь. Прости меня, в последний раз мы в унисон дышим. Прости меня, прости меня; прости меня, моя любовь.

Антон отвел взгляд. Было видно, что он сейчас заплачет. Да и сам Арс неимоверно, до потери пульса, хотел обнять больше не своего мальчика. Усилием воли он заставил себя продолжить.

Ну заставь меня притворится на миг твоим. Как мне поверить вновь в эти тонкие миры? Так, последние капли жадных секунд глотаю, как воздух. Злые слова бестрастно признают нашу вину, А после — мир застынет уже навсегда.

Не смотря на дрожащий голос, пел Антон все так же восхитительно, вступая сразу же после Арса.

Прости, моя любовь, кусая губы в кровь — Я сделал всё, что можно; всё, что нельзя. Прости, любовь моя, всё дальше полюса; Весь мир на части, и уносит вода…

Для Попова время остановилось. Он смотрел прямиком в зеленый омут радужки своей любви и таял от нахлынувших чувств. Какой же он дурак! Шастун нужен ему, как воздух. Прямо сейчас. И теперь не по тексту, а от души они запели в унисон:

Прости меня, прости меня, прости меня! -Слышишь? Прости меня, прости меня; прости меня, моя любовь. Прости меня, в последний раз мы в унисон дышим. Прости меня, прости меня; прости меня, моя любовь.

И в конце Арс прошептал в микрофон севшим голосом: -Моя любовь. Он медленно, будто бы боясь быть отторгнутым, подошел к своему бывшему парню и, бросив микрофон, от чего все зажали уши, кинулся в его обьятия. Словно в бреду, слушал он голос Антона. — Сегодня необычайный день в моей карьере. Так как моя муза, мое солнце, как я думал, ушло от меня, я собирался уйти в отставку. Но он согласился петь со мной эту песню, поэтому я не теряю надежд. Арс. — Шастун высвободился из обьятий, вставая на одно колено и доставая из пиджака коробочку. — Согласен ли ты стать моим мужем? С минуту Попов молча смотрел на парня, закрыв рот ладонями. Затем рывком поднял его, шепча в губы: — Да, да, конечно же да, дурачина. Я люблю тебя. Он как можно нежнее и с любовью коснулся таких желанных губ, прошептав лишь перед этим в микрофон Шастуна: — Спасибо. Зал, сидевший в тишине, взорвался аплодисментами, а стоящие на сцене парни уже украшали обложки всех бульварных журналов с подписью: «Арсений Попов и Антон Шастун официально укрепили свой союз гражданским браком.» — А с чего ты взял, что я приду и буду петь с тобой? Я вот вообще не знал, что пою именно в дуэте. — признался Арсений уже дома, лежа на груди у Шастуна. — Так Димка же прислал тебе личное приглашение с подтверждением. — Антон ненадолго отвлекся от перебирания волос брюнета и непонимающе посмотрел на него. — Приглашение? То есть, это было необязательно? — Арс аж привстал. — Ну, Серый! — Так ты вообще ничего не знал? — прыснул со смеху Шастун. — Дурачина. — Зато чей-то муж. — довольно улегся обратно на его грудь Арсений. — Скажи еще, что не рад. — фыркнул Антон, прекращая поглаживания. Арс потянулся к его губам, шепнув перед этим: — Рад.