Никому не говори

— Ты бы видел своё лицо! — Болин, довольно ухмыляясь, упал на кровать и обнял подушку. — Ну, когда они поцеловались. Ха, вот это шутка! Кто бы мог подумать, что третьим лишним окажешься ты! — Болин, хватит уже про моё лицо. Ты им раз десять восхитился. — Мако поставил на печку чайник и выудил из раковины две условно чистые чашки. Потом подумал, и слазил в стоящий на полу шкафчик за бутылкой рисовой водки. — Будешь пить с горя? — предположил Болин. — Нет. Просто рука болит. — А душа не болит? — Сейчас у кого-то заболит шея, — беззлобно посулил Мако. — Потому что этот кто-то по ней получит. Знаешь, Бо, по-моему, роман Корры с Асами тебя интересует больше, чем меня. — Ну-у-у, — протянул Болин, переворачиваясь на спину и разглядывая трещину в потолке — после визита Колосса здание, где они жили, были признано аварийным, но ночевать в лагере беженцев братьям не хотелось. — Я ведь в некотором роде лицо заинтересованное! Корра была и моей девушкой тоже! — Она об этом знает? Болин отмахнулся. — Тензин в обморок хлопнется! — продолжал он. — Ну, когда завтра мы с Опал всем расскажем! — Не хлопнется, у них в этих Храмах такой рассадник вольнодумства… Стой, что значит — «всем расскажем»? — Это же бомба, Мако! Как я могу держать это в себе! — Думаешь, Корра с Асами тебе спасибо скажут? — А почему нет? Вот когда я влюбился в Опал, мне всем хотелось рассказать о том, как я счастлив! — Сомневаюсь, что тебе стоит трепаться. — Мако плеснул выпивки в чашку, подумал, прицениваясь к объёму, плеснул ещё. — Ты зануда, Мако, — сморщился Болин. — Или просто переживаешь, что, когда все узнают, — будут над тобой смеяться! — Я год охранял Ву. После этого, знаешь, уже всё равно. — Ну и ладно, — Болин зевнул и зарылся в подушку лицом. — В любом случае тебе не удастся оттянуть неизбежное. Все будут показывать на тебя и говорить: «Смотрите! Это парень, которого бросили Аватар и девушка Аватара!» — Да-да. Развлекайся. Стемнело. Болин давно уже заснул, утомлённый непростым днём. Мако зажёг спиртовую лампу, посмотрел на язычок пламени, выпил ещё. «Оттянуть неизбежное»? *** Болин проснулся от того, что брат тряс его за плечо. — Бо! Бо, да просыпайся ты! Болин присмотрелся. Мако выглядел как-то странно. — Что такое? Нас опять захватывают? — Бо, мне надо тебе кое-что рассказать. Я очень долго молчал, но больше не могу так жить. — Это про Корру и Асами, да? — Болин поближе придвинулся к брату. Какой Мако у него всё-таки несчастный! — Нет, Бо. Всё хуже. Намного хуже! — Что, что такое? — Болин искренне перепугался. — Сначала пообещай мне, что никому не расскажешь. — Конечно, если не надо говорить — так я и не буду! Когда это я говорил то, что не нужно? — Смотри же, ты обещал. — Мако потёр ладонями виски. — Помнишь, сегодня мы сражались с парнем, Токугой? — Конечно помню! — с гордостью подтвердил Болин. — Я ж ему крюки пообламывал! — Так вот, Болин. Правда в том, что сегодня ты сражался с родным братом. — Бра… Мако! Ты выпил слишком много этой штуки. Отдай мне бутылку! — Нет, Болин, хотя в одном ты прав — правду не зальёшь… — У нас никогда не было брата! — Ты просто забыл, потому что был совсем маленьким… Ну же, вспомни его — наш милый младший братишка! Такой славный, такой добрый и — увы! — не маг! Мама его так любила! Больше всех! — Больше всех мама любила меня, — ревниво возразил Болин. — Нет, Бо, больше всех мама любила Токугу… Хотя, конечно, у него было другое имя. Ммм, сейчас вспомню. Да, пожалуй, его звали Канто. — Канто? У отца шефа Бейфонг вроде такое имя. — Ну, он же не единственный Канто в мире. Болин потряс головой и даже пару раз ущипнул себя за запястье — нет, проснуться не удавалось. — Мако, а почему наш брат жил не с нами? — Прости, меня, Бо! Это только моя вина. Когда мама с папой умерли, я выбрался из-под развалин нашего дома, смотрю — вы стоите, кричите, есть просите! А у нас больше никого из родственников тогда не было, понимаешь? Вот я и подумал — нет, двоих не потяну. Взял я Канто, да и подбросил к оградке городской больницы. Подумал: пусть хоть он приличным человеком вырастет, нам-то с тобой дорога одна была — в криминал. А он не вырос! — Но как же ты узнал, что это он, Мако?! — По родинке, конечно. — По какой ещё родинке?.. — Так у него всегда была на шее родинка такая, в виде крюка… Он когда сегодня меня на землю ронял — я и разглядел. Смотри, у меня такая же! — брат ткнул пальцем куда то в район шеи, где действительно виднелось тёмное пятно. Болин открыл рот. Потом закрыл. Потом возмутился: — Мако… Но я раньше никогда не видел у тебя этой родинки! — Я её замазывал, — хмуро сказал Мако. — Для конспирации. — Бабуле надо сказать, — прошептал Болин. — С ума сошёл? Я же просил — никому не говори! Каково ей будет узнать, что один из её внуков — бандит? — А что ж нам теперь делать, Мако?.. — Не знаю. — Мако зевнул. — Перевоспитывать всяко поздно. Слушай, я что-то так перенервничал от этих семейных тайн. Давай спать? Утром что-нибудь придумаем. Болин оцепенело кивнул. Конечно, он никому не расскажет… Всё это слишком личное! Но, хотя… Если личное, то ведь нужно поделиться хотя бы с Опал? Разве могут они вдвоём с братом выдержать эту ужасную ношу?! Болин подскочил с кровати и встал к окну, завешанному вместо шторы дырявым одеялом. Где-то там, среди зловещих развалин Республиканского Города, кишащих опасными духами, бродит их бедный потерянный братик! Мало того, что бродит, — так и ещё и нарушает закон! А если завтра ему, Болину, придётся его ловить и отправлять за решётку? Не выдержав, Болин захлюпал носом. — Ох, — донеслось с кровати, на которой спал Мако. — Кажется, я пожалею об этом уже завтра… — Что, Мако? О чём? — Ни о чём, Бо. Ложись спать. И помни — никому!