Тайны Республики Великая Лян

Бывают случаи, когда ссора с возлюбленным не только спасает девушке жизнь, но и даёт возможность сохранить все свои пёрышки в первозданном блеске. Не только перышки, но и фан-клуб. И всё потому, что поругалась со своим женихом громко и при свидетелях. Это была одна из тех жестоких ссор, после которых молодые люди расходятся в разные стороны с тем, чтобы больше никогда не встречаться. В тот момент многие сочувствовали красавчику, которого она бросила. Ссору обсуждали и в интернете, и на телевидении в передаче о жизни звёзд. Ведь Нихуан, победительница Азиатских игр, была национальной героиней. Но сплетни умолкли уже через месяц, когда произошла попытка государственного переворота. Брошенный парень стал военным преступником. Вместе со своим отцом, генералом армии Линь Се, они совершили преступление, потрясшее мир своей беспрецедентной жестокостью. После многие восхищались мудростью девушки, сумевшей разглядеть его истинное лицо. Однако никто не знал о переговорах председателя Му и президента Сяо Сюаня, которые проходили ночью в закрытом гольф клубе на окраине столицы. Со стороны собеседники производили впечатление друзей, обменивающихся приятными воспоминаниями. Однако разговор был очень жёстким. — Говоришь, они давно расстались? Как же так? Ведь получается, что Управление государственной безопасности лжёт? — язвительно усмехнулся Сяо Сюань, бросив перед братом Му папку. Стараясь не терять самообладания, председатель открыл доклад. Там были только сухие факты: распечатки телефонных звонков и даже стенограмма перехвата последних разговоров. — Рискну спросить, с какого времени спецслужбы вели Линь Шу? Разумеется, вы также отслеживали действия всего семейства Линь. И контролировали каждый шаг Сяо Цзинъюя. Я прав? — глава корпорации «Юннань» был не из тех, кого легко запугать. Матерый хищник мог хорошо навредить преследователям. Президент поджал губы и откинулся в кресле. — Что с того? — спросил он. Председатель усмехнулся и объяснил свою мысль как можно более жестко. — Предайте гласности этот доклад и, уверен, многим станет интересна не только личная жизнь моей дочери, но и как так получилось, что ваши доблестные спецслужбы следили за приближёнными Сяо Цзинъюя и допустили акт государственной измены? Допустили не просто человеческие жертвы, а беспрецедентную резню. У нас тут что, Ирак? Афганистан? Сомали? Президент растянул губы в улыбке и сощурился. — Правда, хочешь проверить, брат Му? — Хочу сразу внести ясность, брат Сюань. Меня никогда не волновало твоё желание сохранить власть. До поры до времени я мог относиться к этому с юмором и закрывать глаза на многое. Избавься ты от Цзинъюя, брата Линь Се и жениха моей дочери по-тихому, я бы не стал приезжать сюда. Однако ты перешел черту. Если до того, как я увидел эту папку, у меня ещё оставались сомнения, то теперь для меня очевидно. Ты не просто избавился от тех, кто угрожал твоему положению, отняв их жизнь и доброе имя, но и пренебрёг жизнью простых граждан. Я не знаю, что именно ты сделал. Но не думаю, что ты хочешь, чтобы это открылось. Так что давай — предай гласности личную жизнь Нихуан. Натрави на неё своих стервятников из медиа. Начни таскать её по допросам, как Юэ Яо и Цзинъян. Только не забывай, что и мне принадлежит собственный телеканал, — чем дальше председатель Му развивал свою мысль, тем ровнее был его голос. Управляя семейным бизнесом около тридцати лет, он пережил не одну катастрофу, и запугать его было не просто. Не только телеканал. Корпорация «Юннань» фактически давала работу целой провинции. Быстро избавиться от людей, связанных с председателем Му, и качественно закошмарить бизнес не получится. Местные чиновники будут всячески саботировать подобные приказы из столицы или ограничиваться отписками. А суды — тянуть резину и принимать противоречивые решения. Президент добродушно смеялся в ответ, но взгляд у него был совершенно безумным. — Я принял твои аргументы, брат. Так зачем же ты сюда пришёл? Неужто хочешь предупредить о начале крестового похода за справедливость? — Пока мы всего лишь открыли свои карты, брат Сюань. Предполагаю, что ты не готов узнать, что будет, если мы начнём войну на взаимное уничтожение? — Как всегда прямолинеен, брат Му. Разумеется, у меня больше возможностей оставить от тебя мокрое место. — Не спорю. Но тебе это очень дорого обойдётся. Дешевле — оставить «Юннань» и Нихуан в покое. — Я тебя услышал, брат... Раз уж мы говорим откровенно: если я не пощадил город, думаешь, я позволю тебе жить после нашего разговора? — Думаешь, я не подстраховался, прежде чем прийти сюда? Ты сам знаешь, я умею делать сюрпризы. Повисла пауза. Обменявшись ударами, собеседники обдумывали положение. Они не могли уничтожить друг друга, но могли друг другу существенно навредить. Оба матерых хищника знали, что вынуждены договариваться. Весь предыдущий бой касался только условий сделки... Секретарь Гао — человек, который всё знал. Но никогда никому ничего не рассказывал. Благодаря этому он до преклонных лет смог оставаться на своей должности. Он не раз был свидетелем гнева и радости своего шефа — президента республики Великая Лян. Откровенно говоря, Сяо Сюань был третьим президентом, которому он служил. Едва председатель Му в сопровождении телохранителя проследовал к выходу из переговорной комнаты в гольф-клубе, президент взорвался. Он рычал и крушил всё, что попадалось под руку, издавая вопли раненого зверя. В таком бешенстве Гао Чжань его ещё не видел. Но он знал, что произойдёт с тем, кто осмеливается возражать президенту. Каким бы влиятельным ни был глава третьей по величине корпорации в стране, он — смертен. Сяо Сюань только что избавился от людей, осмелившихся вот так жёстко с ним разговаривать. И слишком быстро состоялся этот разговор. Гао Чжань тенью стоял у двери, наблюдая разгул бесов, разбуженных председателем в душе потомка драконов. Председатель Му не обманывался насчёт последствий ночных переговоров, потому рассказал дочери о сделке, заключённой с президентом Сяо Сюанем. «Не забывай, что ты можешь поставить под удар не только своё будущее, но и Му Цина! Семье Линь мы уже ничем не поможем!» — закончил он свой рассказ, радуясь, что они говорят по телефону и он не видит её лица. Нихуан не была из тех, у кого чувства способны затмить разум, но сейчас её привычный мир рухнул. Что творилось в её душе, история умалчивает. Она уже знала о том, какая участь постигла тётушку Цзинъян и Юэ Яо. А это были очень сильные женщины. Обе до конца отстаивали то, во что верили. И обе покончили с собой от отчаяния, не пережив травли. Что за жизнь будет у Му Цина, окажись его сестра под прицелом СМИ? Если её так же будут, пусть и не обвиняя напрямую в соучастии, водить на допросы под конвоем? То, что акционеры не позволят ей участвовать в управлении семейным бизнесом, чтобы не бросать тень на корпорацию, — мелочи. Но брат — ещё школьник, а отец уже немолод. Пресса распнёт её, конкуренты не преминут нанести удар компании. Выдержит ли отец? Что будет, если Му Цин останется один? Ему не будет спокойной жизни даже за границей. Никто не поддержит мальчишку из семьи, связанной с террористами, устроившими резню в мирном городе. В тот день и много дней после она до изнеможения загоняла себя в спортзале. Не возвращаясь в страну, Нихуан через своего менеджера опубликовала обращение о том, что завершает спортивную карьеру. В Лян она вернулась лишь спустя несколько месяцев. В то же время председатель Му создал другой повод для скандала: на сайте компании появился пресс-релиз о том, что председатель корпорации «Юннань» женился во второй раз. Зная, что ходит по лезвию бритвы, он решил сказать «да» всем своим слабостям. Особенно в том, что касалось Нэнхун — лучшей подруги Нихуан. Пока дочь проходила лечение, они поженились, устроив громкое торжество с участием кинозвёзд. Вскоре выяснилось, что молодая жена забеременела, и враз помолодевший бизнесмен отправил супругу рожать под наблюдением лучших врачей. Капризная Нэнхун не смогла найти общего языка ни с одним специалистом в лучших перинатальных центрах страны. В результате муж, трясущийся над ней, как дракон над сокровищем, отправил её в Швейцарию, к Нихуан. Му Цин беспомощно закатывал глаза, когда молодая стервочка рассуждала о том, как весело ей будет вместе с сестрой Нихуан. «Бедняжке там совсем одиноко, — говорила она, — а так я ей составлю компанию». Отец таял, слушая эти речи, будто совсем не понимал, что Нэнхун просто хочется утереть нос подруге. Нихуан не испытывала восторга по поводу происходящего, но смирилась из уважения к отцу. Казалось, раздражение, которое вызывала в ней Нэнхун одним своим видом и счастливыми благоглупостями, излагаемыми по любому поводу, дало ей волю к жизни. Вернувшись в страну, Нихуан вошла в семейный бизнес. Сумела прослыть очень жестким переговорщиком, способным с нежной улыбкой уложить любого оппонента на обе лопатки. Постепенно председатель Му, переживающий вторую молодость, передал ей большую часть дел. С мачехой девушка нечеловеческим усилием воли сохраняла ровные отношения. Так прошло три года. Когда меньше всего ждали, председатель Му погиб. Смерть признали несчастным случаем: водитель не справился с управлением. После оглашения завещания Нихуан сразу отослала мачеху и второго брата. — Отец оставил вам достаточно, чтобы вы ни в чём не нуждались, — холодно сообщила она Нэнхун. — Ты в состоянии воспользоваться профессиональными навыками секретаря и подобрать хороший дом, где вы с Дэшеном сможете жить. У вас месяц на то, чтобы найти подходящее жильё. Да, будет лучше, если оно находится за границей. Этот приказ Нихуан отдала в присутствии семейного юриста, родни и ошеломлённых слуг. — Не слишком ли круто, сестра? Думаешь, отцу бы это понравилось? — попытался вмешаться Цин-эр. Вместо ответа Нихуан одарила его таким красноречивым взглядом, что он не стал продолжать спор. Бледная, как смерть, Нэнхун тоже не стала спорить. Ей переезд из «семейного мавзолея» был даже на руку. Ведь она осталась состоятельной вдовой. О чём и не преминула сообщить, шокировав собравшихся своим цинизмом. Гордо смерив собравшихся взглядом, она велела няне собрать вещи маленького Дэшена и переехала в тот же день. Поступок Нихуан никого особо не удивил: желание удалить золотоискательницу из ближнего круга было вполне естественным. Позднее Нэнхун передала через адвоката документы, дающие право Нихуан распоряжаться акциями, доставшимися ей и сыну. «Я не настолько хороша в бизнесе, будет лучше, если на меня будешь работать ты», — заявила Нэнхун по телефону. Она тоже не горела желанием видеть падчерицу, но ей было приятно осознавать, что теперь эта гордячка действительно работает на неё. В те дни Нихуан снова загоняла себя тренировками в спортзале. Му Цин долго наблюдал за ней, прежде, чем решил присоединиться. — Ты многому научился, Цин-эр! — похвалила его сестра. — Я уже с трудом предугадываю твои приёмы. Му Цин задумчиво посмотрел на неё. Сколько раз они вот так боролись, и он ни разу не замечал, чтобы сестре что-то мешало. Он догадывался, что Нихуан бросила любимое дело вовсе не по причине травмы. А ещё он много раз видел, с какой тоской она смотрела на маленького брата, когда думала, что никто не видит. — Я знаю, что тётушка Нэнхун умеет вывести из себя, но она вовсе не злая... и… тебе не кажется, что без неё и Дэшена стало тоскливо? Вместо ответа Нихуан грустно улыбнулась и обняла его. Она не готова была обсуждать эту тему: есть вещи, которые даже самому близкому человеку незачем знать. Му Цин улыбнулся. Впереди их ждали слишком неспокойные времена. Отец погиб, сестра стала новым председателем совета директоров. А это — бой, в котором никогда не прозвучит финальный гонг.