Красная книга-Мериан

Встреча 19:35 Скрип массивной двери раздался по всей квартире. Это точно отец. Так. Что делает любимая папина дочка? Явно не сидит, забившись у себя в комнате. Нужно встретить отца улыбкой. Я неловко вышла в коридор, босые ноги чувствовали холод белого кафеля. — Здравствуй, папа! Тебе задержали рейс, всё хорошо? Как только я его увидела, то только эти слова мне пришли на ум, пожалуй, это звучит достаточно хорошо. — Привет, Илона. Я сейчас хотел бы поговорить с мамой, иди к себе в комнату. Странный приказ, наверное, это из-за смерти Риты, всё-таки дочь умерла, хоть и не очень любимая, но мне, то есть Илоне, то есть мне, это могло нанести психологическую травму, думаю, он примерно так рассуждает. Остаётся только ждать в своей комнате. Ничего страшного. 21:22 Надеюсь, мы поговорим завтра, а не сегодня, всё-таки я не очень к этому готова. Мне было намного легче выскабливать дёсна, чтобы достать зубы, своему ночному другу, чем говорить с отцом. Это для меня как-то не очень привычно, не то, чтобы я часто вырываю зубы, но всё-таки. Дверь в мою комнату приоткрылась. — Здравствуй, ещё раз.  Это был отец. Его чёрные густые брови, которые всегда пугали, стали как будто мягче в один миг, но всё ещё ощущалась его сила. Подойдя ко мне, он провёл руку по моему лицу и убрал локон, который находился на лице, за ухо. — Ты, наверное, переживаешь по поводу Риты, так? Я понимаю, ты вряд ли хочешь сейчас говорить, ты напугана. Но не волнуйся. Всё позади. Его темные глаза смотрели на меня не отрываясь. Осталась звонкая тишина. — Всё равно осталась лучшая из дочерей, — жёстко, с какой-то кривой ухмылкой добавил он и поцеловал меня в лоб. — Спокойной ночи, спи крепко. За ним захлопнулась дверь. Я лучшая, это точно, да. Знал бы ты папенька, знал бы ты… 6:35 Кусочки сосисок, макарон и немного салата из свежих овощей. Кажется, я описываю свой завтрак, это почти так. Однако, я видела это на дне унитаза. Чёрные волосы были мокрые от моей же блёвани. Склизкое, мерзкое, убогое. Через минут 40 я смогла отлипнуть от белого рыцаря, но встать всё ещё было мне не под силу. Казалось, что я на карусели, которая никогда не щадит маленьких детей. Раковина идёт влево, унитаз вправо, а я неподвижна. Надеюсь, никто не проснулся. Раздались звуки, похожие на град, это стучали фиолетовые мамины тапки на платформе, которая, как ей казалось, придавала элегантности. Далее последовали волнительные стуки в дверь. — Дорогая, что-то случилось?! — это было сказано с такой киношной интонацией, которую можно встретить в типичном русском фильме. — Мам, всё хорошо, просто, я отравилась. — Моё солнышко, сегодня ты отдыхаешь! Это заведение, которое называют общеобразовательной школой тебя скоро совсем доведёт! — это было неплохим решением, потому что я была уже готова плевать в каждое лицо которое со мной заговорит. Кое-как встав на тощее подобие ног, я по стенке перебралась в свою комнату. Через некоторое время в моей комнате оказался отец. Осторожно сев на старый деревянный стул, он начал говорить мне как важно хорошо питаться, однако, это не было нотацией, не было мерзкого тона, который присущ родителям, когда они в один момент решают, что их чадо совершенно не наделено умом. Теперь я понимала, что Илона была полностью дочкой своего отца. Мимика, жесты, улыбка — всё это как будто сошло с мертвого тельца моей любимой сестры. Но моя сестра жива! Ведь я — это она!.. Но теперь я понимала, что не только во мне она нашла свой приют. Тема разговора поменялась в какой-то момент, как-то я это пропустила, окунувшись в свои мысли. Отец встав со стула, попросил немного убраться в квартире, начав со своей комнаты, а потом как закончу приходить к нему в кабинет. Тяжёлые ноги как будто плыли по пыльному ковру к двери. Не дождавшись моего согласия или отказа, он вышел. Конечно, я же дочка — умничка, предполагаемый ответ будет всегда положительным. Отец с матерью как-то давно уже не спали в одной комнате, точнее я не помню, чтобы они спали вместе. Мать жаловалась на храп отца, который никто никогда не слышал. Отец спал на черном диване в своём кабинете. Его это устраивало. Он никогда не пылал интересом к своей супруге. Казалось, что только с одной из дочерей у него есть какая-то непорочная связь. Не порочная ли?