use

Наступило время, когда утреннее и такое ласковое солнышко пробивается​ сквозь неплотные светло-розовые шторы, будя своими лучами Донхёка. Картина, когда Ли просыпается, конечно, очень милая. Парень морщит лицо, особенно громко сопит, прикрывая глаза ладошкой. Когда Хэчан уже наконец открывает глаза, он видит перед собой спящего Марка. Сам для себя он подмечает, что готов просыпаться каждое утро хотя бы чтобы видеть его лицо. Донхёку кажется, что перед ним сейчас ангел. Самый безмятежный, непорочный и красивый ангел. Хэчан касается ладонью мягкой щеки, проводя ниже, задевая губы и подбородок. В голове звучит вопрос: «А он точно настоящий?», и Донхёк тянется к поджатым губам, накрывая их в поцелуе. Целует нежно, одной рукой зарываясь в тёмные волосы Минхёна, а второй водя по обнажённому торсу (отдельное спасибо Марку, который спит в минимальном количестве одежды на теле). Ли чувствует прикосновения холодных рук и открывает глаза, именно в тот момент, когда Хэчан отстраняется. – Доброе утро? – шепчет рассеянный Марк. – Доброе, – улыбается Донхёк и вновь приближается к губам Ли. – Ты все еще не протрезвел? – Я уже трезвый и всё еще люблю тебя, Минхён. Я помню всё и хочу поговорить о нас. Старшему остаётся лишь лежать и хлопать глазами, ведь такое у них впервые. Обычное утро после пьянок Донхёка сопровождается воплями о головной боли и нужде в обезболивающих. Однако, это утро проходит иначе. – Я говорю, что люблю тебя и мне надоело так жить. Я хочу, чтобы ты был единственным, кто слышал от меня это, чтобы я был только твоим, а ты моим как раньше. Я так устал от всего, Марк. Минхён ушам своим не верит. Слышать такое от Хэчана – это восьмое чудо света, не иначе. Но тем не менее, старший говорит, что всё понимает, и сгребает Ли в крепкие объятия. У Донхёка на глазах выступают слёзы и он обнимает Минхёна в ответ. Каждый из них отмечает, что это самая, что ни на есть идиллия, к которой они так долго стремились.

***

– Ты самый красивый. – Господи, Марк, перестать, – смеётся Хэчан, когда старший старательно выцеловывает каждый сантиметр на бёдрах Ли, обтянутых женскими чулками. – Ты не веришь мне? – Ладони скользят от икр до согнутых коленей, – ты самый лучший. Лёгкими касаниями губ Минхён приходится вниз от колена до пальчиков левой ноги. Дыхание Донхёка учащается, когда старший оставляет поцелуи на стопе, повторяя то же с правой ногой. – Марк.., – обрывисто тянет младший, когда Ли отрывается от своего занятия, призывая Донхёка к действиям. Хэчан ждёт, пока Марк устроиться как можно удобнее у изголовья кровати, и начинает свою сладкую пытку. Тянется правой стопой к стволу члена, бережно опуская левую на яйца. Кажется, Донхёк профессионал своего дела, иначе бы Марк ему свой член не доверил. Аккуратными движениями растирает по члену выступившую смазку, щекотя хлопковой тканью мошонку. Совсем слегка давит, ведь боится причинить Минхёну боль, вкупе с этим, мучая Марка адской тягучестью своих движений. Так приятно ему еще никто не делал, особенно когда младший пальчиками гладит головку, а второй ногой неторопливо водит вдоль ствола, смотря на всё это из под ресниц самым похабным и развратным в мире взглядом, закусив нижнюю губу. «Чертёнок», «Дьявол во плоти» или просто «рыжая потаскуха» всё-таки доводит Марка до оргазма, сжимая стопы вокруг члена Минхёна и быстро-быстро (на сколько это возможно, конечно) водит вверх-вниз по стволу. Ли с низким стоном кончает прямо на стопы, обтянутые черной тканью, оставляя на них много крупных белёсых капель. Донхёк улыбается, глядя прямо в глаза Ли. В этом взгляде демоны пляшут, и Марк без лишних слов понимает что его мальчик так сильно желает, и совсем скоро получит.