Поцелуи

Мужчина прижал кисти немного покрасневшего парня к кровати и, нагнувшись к его ушку, томно и по́шло прошептал: — Я заставлю тебя так сильно меня полюбить, что каждый раз, когда наши губы соприкоснутся, ты будешь умирать маленькой смертью… Боже, если бы Ацуши знал насколько он сексуален в его чёрной рубашке, в его чёрных брюках, в его кровати, на его белом постельном белье. Рюноскэ с трудом сдерживал носокровь только при одной мысли о том, что Ацуши принадлежит только ему, и только он может видеть Его таким по́шлым, раскрепощённым, возбуждённым в своей кровати. Под ним лежал нежный Амур во всей своей невинности и красоте. — Малыш, ты же будешь хорошим мальчиком, да? Рюноскэ знает насколько Ацуши любит, когда всецело командует он. Хоть Он никогда в этом не признается даже себе. Он любит, когда Акутагава командует над ним. И не только в повседневной рутине на работе. — Д-да… — На выдохе. Поцелуй за ухом — дикий Тигр превращается в домашнего Тигрёнка. Самая чувствительная зона Ацу-чана — живот. Одно нежное прикосновение к этой эрогенной зоне и парень начинает стонать, как самая настоящая шлюха. — Р-рю… Гин ско… Ох… Бока — это третья эрогенная зона, которая всегда заставляет Накаджиму заткнуться. Гин. Да какая к Чёрту Гин?! Акутагава ещё даже ничего не сделал, а у него уже стоит! Да и Гин поймёт. Тем более, что прошлую ночь Рюноскэ тоже не спал, ему мешали слишком громкие звуки из соседней комнаты, поэтому он решил выпить чаю. Ночью. В половину второго ночи. Чай с печеньями. Шесть кружек. Сегодня ночью он отыграется по полной. Он выпустит в ход весь арсенал эрогенных зон и замучает Ацуши до тех пор, пока он не кончит от одних поцелуев и ласк в разные части его тела. Откуда в нём этот садизм? Во всём виноват Ацуши, который находится под ним — нельзя быть таким сексуальным и милым одновременно! — Р-рю-у… Как я-а-ах…буду смотреть ей в… Ах… Глаза? Так вот что его волнует. Зря беспокоится — Гин пораспрашивает, посмущает его немного и успокоится. Если проблему решить можно — не стоит о ней беспокоиться, Если проблему решить нельзя — беспокоиться бесполезно. Но Гин не является проблемой. Поэтому всё в порядке. — Малыш, давай побеспокоимся об этом, — нежная в такие моменты ладонь мягко легла и нажала на пока что еле заметный бугорок в паху брюк, — а потом побеспокоимся о том, что думает о таких отношениях моя младшая сестра. Пуговица за пуговицей, петля за петлёй и рубашка летит с будущего этой ночью пассива к Чёрту. И действительно, к Чёрту, потому что, кажется, она полетела в сторону окна. У Тигрёнка на самом деле очень чувствительное тело из-за своей способности. Можно без лжи сказать, что всё его тело с головы до ног — сплошная эрогенная зона. Но есть места, к которым до некоторых пор прикасаться нельзя — икры и лодыжки. Ацуши может мгновенно растерять весь свой пыл и начать брыкаться и огрызаться. Но это пока не будет каменного стояка. После можно трогать где угодно и где хочется, потому что нервы возбуждённого донельзя Накаджимы натягиваются до своего предела и тогда Он начинает воспринимать все прикосновения к себе, как ласку. Неважно какие — нежные и мягкие или грубые и болезненные. — Не так громко, малыш. Ты же не хочешь, чтобы мои соседи всё услышали? И конечно же Рюноскэ не против того, чтобы Он кричал от переполняющих его эмоций. Он обожает доставлять удовольствие своему Тигрёнку. А Ацуши обожает его получать. Ацуши обожает, когда Рюноскэ целует его в ушко и за ушком. Ацуши обожает, когда Рюноскэ зацеловывает его шею. Ацуши обожает, когда Рюноскэ целует его живот. Ацуши обожает, когда Рюноскэ целует его бёдра. Но больше всего Ацуши обожает, просто любит, когда Рюноскэ целует его в губы. Потому что так как Рюноскэ Акутагава целует его, мафиози не целует никого. Потому что кроме Ацуши Рюноскэ не целует никого.