eternity

Марк очень любил малиновый чай. Назар специально покупал его пачками, хотя самого-то уже тошнило от приторного сладкого запаха. А ещё конфетки, тоже, кстати, Марика любимые. И бесится, потому что этих «Марика любимых» вещей за последнее время в жизни стало слишком много. И теперь у Вотякова на кухне стояла вазочка с повидлом из смородины — Марик любит такое, пиво в холодильнике светлое фильтрованное — тоже его любимое. Белый шоколад, который Назар никогда не любил; ириски, пломбир — он покупал в супермаркете те вещи, к которым раньше бы ни за что не прикоснулся, а все потому, что Марику нравилось. Даже старую потрёпанную, местами выцветшую и с большими пятнами неизвестного происхождения скатерть, Назар выкинул и купил новую — нежно лилового цвета. Конечно же все из-за того, что имидж нужно обновлять, а тут ещё и Марк намекнул, что ему симпатизирует эта (ну, как баба, серьёзно) — грех не купить. Маркул принимал его старания, как должное и в один прекрасный вечер собрал все свои шмотки и свалил к офигевшему Назару на совсем. Ну просто потому, что так удобнее работать, честно. И теперь уже они вместе пили чай, сидя на просторной кухоньке и слушая трель радио, а ведь Назар больше кофе любил и Маркул знал это, и самому как-то тепло на душе становилось — что Вотяков ради него так старается; вместе смотрели тупые и совершенно неправдоподобные передачи по ТВ, лакали пиво и громко смеялись, забывая, что пару минут назад уверяли друг друга «да нет тут ничего смешного, ты чё»; вместе спали, хотя Назар и постелил Марику на диване в гостиной — тот постоянно находил предлог забраться к нему ночью: то ему сквозит из окна, то соседи музыку включили, то слишком твёрдо, то заснуть не может. Вотяков уже привык и перестал возмущаться, когда Марк, весь холодный заваливался к нему под одеяло и совсем по-собственнически обнимал руками, утыкаясь носом в короткие волосы, а утром спокойно сваливал и делал вид, будто ничего и не было. Сладкий запах ванили, яблочного шампуня и мяты витал за Марком, а сам он был каким-то слишком светлым и солнечным. Жевал свою жвачку лёжа на диване и отпивал по глотку ягодного чая с кружки Назара, или что-то усердно писал за столом, попутно закидывая в рот всякие сладости, заботливо купленные последним для таких вот дней. В уютной домашней обстановке Маркул выглядит совсем по-другому — расслабленным, что ли. А ещё Марику очень идёт румянец, заливающий светлую кожу — потому что он «просто душка», когда смущается, и растянутые белые футболки, которые у Назара по всей квартире; ещё его рваные джинсы, смысла которых Вотяков никогда не понимал и Рибоки, и аккуратно сложенные на отдельной полке носочки… Он нравится Назару таким. Очень нравится. Поэтому Вотяков складывает диван и на протестующий крик Марка отвечает тихим «ты все ровно там не спишь — нечего место тратить, у меня кровать большая…» Надо заварить ещё чая. И зефира купить, а то заканчивается. И пирог как-то испечь. Назар, конечно, готовит не очень, но Марику ведь нравится…