Одиночка.

В ущелье пылало полуденным жаром. Солнце немилосердно заливало своим теплом каждый камень, не оставляя ни малейшей надежды даже маленькому ручейку. Возможно, когда-то здесь проходил бурный поток, который и прорезал здешнюю землю. Но со временем он уменьшался и, в конце концов – исчез. Теперь это безжизненная земля, и чахлым кустикам, попадающимся очень редко, приходилось бороться за каждую каплю дождя, появляющегося еще реже. И только в некоторых расщелинах можно было найти желанную тень и насладиться прохладой. Но они были столь малы, что в них прятались только маленькие зверьки, неведомым образом выживающие в таких условиях. В узком проходе между высоких скал с одной стороны утеса виднеется пещера. Она намного больше тех трещин, в которых пряталась мелкая живность. Из сумрака, в глубине пещеры, изредка доносились глухие завывания. Существо, издававшее их, прячась как можно дальше от чужих глаз, прижималось к задней стенке. Порой волны судороги пробегались по, покрытому черной шерстью, телу и животное сдавленно стонало. Длинный хвост дрожал, изредка ударяясь об пол, когда существо скручивали особо сильные спазмы. Солнце, вдоволь насладившееся видом с небосвода, начало свое путешествие к закату. А в пещере по-прежнему изнывало бедное животное, скребя скальную землю когтями от боли. На глазах блестели слезы, а мысли хаосом метались в голове. То воспоминания, то инстинкты, то не подавляемое желание убийства. - Софи! Нет времени! - Хоул, не смей! Я иду с тобой! - Идиотка! Безопаснее всего будет в Уэльсе. - От меня больше проку здесь, в замке, если похититель не будет знать, что я здесь! Наложи на меня такое заклятье, чтобы ифрит меня просто не заметил! - Ни за что!! Раздался жуткий рев, в глазах потемнело и перепуталось. Софи тряхнуло так, что она, не удержавшись, начала падать. До слуха донесся надрывный голос Хоула, скороговоркой читающее знакомое заклинание. - Хоул! Слова то и дело сбивались и постепенно затихали где-то вдали. Софи поняла, что падает в небытие. Донесшийся до нее крик был полон страха: - Кальцифер! Улетай! И темнота окончательно поглотила девушку. Солнце, наконец, коснулось своим сияющим боком до края земли. Земля начала дышать свободней, остывая после столь душного дня. Вдоль ущелья пронесся ветерок, поднимая пыль и мелкий мусор. Но до пещерки он не доставал, и скрючившаяся в судорогах кошка решилась подползти поближе к входу, чтобы глотнуть поостывший воздух. Возможно, он облегчил страдания животного и, через какие-то полчаса, все закончилось. Когда солнце вновь появилось на горизонте, окрашивая своим нежно-розовым цветом пейзаж, за ночь все успело остынуть настолько, что утреннее тепло стало самым долгожданным явлением в здешних местах. В пещере что-то завозилось, и наружу выглянула черная мордочка. Глаза щурились на первые лучи, а нос подергивался исследуя. Но, почти тут же, она нырнула обратно. Черные пушистые лапы обняли маленький комочек, а язык, шершавой, но в тоже время нежной мочалкой, прошелся по новорожденному. Солнце только стало на середину небосвода, когда кошка решилась выбраться из пещеры. Ей срочно нужны были еда и питье. Неловко спрыгнув с выступа, она оглянулась. Опасности для малыша нигде не чувствовалось. Ровно, как и воды поблизости. Все еще не зная, что делать, кошка, дрожа всем телом, побрела вдоль ущелья. То и дело оглядываясь, запоминая дорогу. Тем не менее, взгляд цепко высматривал окружающую растительность – чем она гуще, тем больше рядом воды и живности. Но пока ей не особо везло. И уже скоро она решила вернуться. Лежа, свернувшись клубочком вокруг котенка и тщательно его вылизывая, она стала обдумывать свое положение. Пролежав в этой пещере несколько беспокойных дней, наполненных страхом и отчаянием, она уже пришла к выводу, что полагаться придется только на себя. И, куда бы ее ни занесло – стойко держаться. Не впервой она попадает во всякие передряги. Но теперь ей есть о ком заботиться. Маленький комочек, что появился только вчера, тыкался в ее лапы носиком, ища заветное. Чуть подвинувшись ему навстречу, мать начала его кормление. Не к такому она себя готовила. Как же ей справиться? Как она теперь без него? Удивительно, как после этого у нее не пропало молоко. Иначе бы все было еще хуже… Он могущественный волшебник! Она должна держать себя в руках! - Кальцифер! Улетай! Снова и снова этот крик в ушах. Уши дернулись. Кошка встряхнула головой, чтобы прогнать ужасные мысли. Вскоре придется забыть о прошлой жизни, если она хочет выжить. Молоко не бесконечно, да и она скоро потеряет сознание от голода и слабости. Все попытки использовать магию оказались печальны. Она смогла только увеличить свой рост. Каким-то образом ее магия поменяла структуру. Возможно это из-за того, что заклинание превращения не было произнесено должным образом. Чуть позже она снова покинула пещеру с уснувшим котенком, который возможно никогда не станет человеком. Идя вдоль ущелья и оглядываясь, она прислушивалась и принюхивалась. Дневная духота сменялась вечерней прохладой, ветер трепал ее шерсть на загривке. Запахов было мало, но постепенно она начинала их различать. То как пахли день и ночь, ветер с севера или востока. Как кусок земли у большого камня или ее собственный котенок. Лапы то и дело спотыкались. Просто удивительно, что она еще может двигаться, после двух дней давящей боли и день после. Четыре дня. Она здесь уже четыре дня! Одна, беспомощна, вымотана, не знающая как там ее родные и близкие. Бредет в поисках еды и воды. Надолго ее не хватит. Мимо что-то проскочило. Сначала она подумала, что ей это померещилось, но уже в туже секунду, что-то мелкое пронеслось вновь и застыло чуть в отдалении, заинтересовано разглядывая кошку. Кошка застыла в ответ. Еле слышное шуршание правее подсказало, что тут находится еще одна. Мыши! Сырые!.. Выбора нет… Скорее, пока они не поняли что она такое, враг или друг. Наверное здесь не водятся кошки и ее появление не вызвало тревогу у грызунов. А у нее появился отличный шанс словить одну и поправить свое состояние. Кошка замерла. Но мышь, вспомнив о чем-то важном, убежала. Рядом проскочила другая. Надо подождать. Не торопиться. Сил не так много, что б гнаться за ними. Всего лишь набраться терпения, когда одна, самая доверчивая, сама придет к ней в лапы. Из головы вылетело все. Осталось лишь настойчивое – терпи. Мышей здесь оказалось много. С наступлением сумерек они начали выбираться из норок и разбегаться в поисках еды для себя. Каждая из них была упитанной и могла насытить кошку и дать молоко котенку. Терпение воздалось, тем более просто сидеть было намного проще, чем бродить в неизвестности - когда совсем стемнело, и кошка поняла, что может спокойно видеть в темноте, мимо нее, таща какой-то стебелек, сновала крупная мышь. Не теряя шанса, кошка выкинула вперед лапы. Но, из-за долгого бездействия, она не подрасчитала и промахнулась. Та шарахнулась в сторону, кошка отчаянно бросилась следом. То ли она отдохнула, то ли надежда на еду, то ли страх потерять добычу - подстегивал ее и с последующим ударом лапы, мышь жалобно пискнула. Не давая себе одуматься, кошка вонзила в еще трепыхающееся тельце зубы. Вернувшись и легкой тенью скользнув в пещеру, она нашла пищащего в страхе котенка. Успокоив его, накормила, а после тщательно облизала, унося тревоги ребенка. Завтра она отправится на поиски воды. И даст бог – сил ей хватит. И мышей она тоже теперь не будет бояться.