Не отвергай мою заботу

Джунмён всегда считал, что тому, кого он будет любить, не придётся ничего делать, чтоб сохранить эту любовь, те трепетные, нежные чувства, которые парень будет испытывать к своей второй половинке, более того, Джунмён считал так и по отношению к другим людям, иначе, откуда бы тогда взялись такие понятия, как односторонняя любовь, безответная любовь, платоническая любовь? Да и вообще любовь бы не существовала. Поэтому Джунмён никогда не понимал людей, которые не могли сохранить свои отношения, ссылаясь на то, что сложно любить того, кого уже полюбил. Как такое вообще может быть, как любовь может быть сложной? Сложно объяснить детям, чем вы занимаетесь, когда в разгар ваших сексуальных игрищ они врываются в спальню на полном ходу, а любить человека, который поселился в твоём сердце, так же просто, как дышать, более того - это два самых сильнодействующих наркотика - ты просто дышишь, не задумываясь о том, что ты делаешь, осознавая свою потребность в воздухе только тогда, когда его по какой-то причине не хватает, точно так же ты начинаешь страдать без любви, точнее без предмета своей любви - чем реже ты его видишь, тем сильнее хочешь. Без любви, как и без воздуха, ты начинаешь терять разум. Лидер и минуты не мог провести без Кая, начиная чувствовать жжение в груди каждый раз, когда приходилось расходиться по комнатам перед сном. Ворочаясь на подушке, мечась как в лихорадке, превозмогая свою потребность увидеть любимого, он проваливался в сон, где воображение тут же вырисовывало родной образ, хоть как-то сглаживая разлуку. Но Джонин не был бы Джонином, если бы этого не замечал, он мог сколько угодно отвергать заботу лидера, но не мог дать тому задохнуться. - Лидо-щщи, поспи, на тебя смотреть страшно по утрам, когда ты в панду превращаешься, - понимая, что хён может забыть про сон, Джонин решил забыть про свой холодный образ хотя бы на пару минут. Ради неугомонного и заботливого… - Я всегда считал панд милыми, - пробурчал лидер, не веря своему счастью. Хотелось подскочить со своего места и, торжественно разведя руки в сторону, возопить на весь самолёт: «Он заговорил со мной!» - Они-то милые, а вот тебе куда более идёт быть выспавшимся и надоедливо бодрым, так что поспи, тебе сейчас, как никому нужен отдых. Я отсюда никуда не денусь, - Джонин наклонился к самому уху Джунмёна, убаюкивая своим мягким баритоном, все вокруг были заняты рассаживанием по местам и абсолютно никакого внимания не обращали на то, что происходило между парнями. Младший из двоих поправил чёлку старшего и, убирая руку от его лица, как будто невзначай дотронулся до его груди, ободряюще похлопав, и так же невзначай коснувшись руки, точнее мягким касанием пройдясь от плеча до ладони, наконец, ненадолго сжал холодные пальцы. Глубоко вздохнув, Джонин поднял на хёна взгляд. - Когда прилетим, мне нужно будет кое-что сказать тебе. А теперь будь хорошим мальчиком, и спи уже, не доводи до греха. Только находясь в самолёте, Джунмён мог заснуть с улыбкой на губах, ведь только в самолёте Джонин не отталкивал его, иногда даже позволяя спать на своём плече. Неоспоримый факт, что лучше всего спиться, когда рядом с собой чувствуешь тепло любимого тела, а уж когда любимый касается ладонью твоей ладони, иногда переплетая ваши пальцы – тут уж волей неволей во сне розовых пони, купающихся в сахарной вате, увидишь. - Сладких снов, Джун-хён, - Кай на секунду прижался губами к волосам лидера, подарив ему почти невесомый поцелуй, и окрылённый чувством упоения и счастья Джунмён провалился в сон. *** - Сэхун-и, хочешь в туалет? – посадка как всегда прошла сумбурно, на ходу разминая затёкшие тела, парни отдались на волю торопящейся по своим, пока что схожим, делам толпы, благодаря чему без приключений добрались до зала выдачи багажа, где, наконец-то, начали просыпаться. - Нет, спасибо, - макнэ потянулся и продолжил тереть не разлипающиеся после сна глаза. - Хён? – Кай отвернулся от единственного своего донсэна и обратил всё своё внимание на Бэкхёна. - Мы с Чанёлем там уже были, точнее ещё в самолёте. - Не теряйте меня, я быстро, - Сухо наблюдал, как Джонин, непринуждённо озираясь, бодрой походкой направился в сторону туалета. Сердце лидера кольнула догадка. - Меня даже не спросил, - буркнул он себе под нос и закусил губу, чтоб не разулыбаться. С трудом удержавшись от соблазна со всех ног рвануть за Каем и повалить того у всех на виду, Джунмён побрёл следом за донсэном. - Ну, привет, милый пандо-лидер, кто бы подумал, что я могу так соскучиться сидя рядом с тобой, - как только Джунмён зашёл в уборную аэропорта, Джонин тут же подпёр дверь спиной и потянул на себя старшенького, прижимаясь носом к его шее. – Так бы и покусал тебя. В жизни, если дело не касалось танцев, выступлений и других важных мероприятий, Джонин становился самим собой – милым подростком с очаровательными чертами лица, который радовался всему словно маленький ребёнок, смущающийся от всего и всех, немного пугливый и абсолютно столбенеющий от слишком пристального к себе внимания. Джунмёна всегда поражали такие перемены в донсэне – из дэнс-машины за считанные секунды он превращался в милого скромняшку, открыто радующегося всему, что происходит вокруг, точно так же, как за один вздох, стоило только почувствовать ритм - и танец разжигал огонь в венах парня, преображая его до неузнаваемости. Джунмён не переставал восхищаться этой способности донсэна, и со временем обе стороны характера любимого чётко разделились, как только парень выходил на сцену, растворяясь в ритме выступления, отдаваясь всей своей сущностью музыке и танцу, он становился Каем – секс-символом группы, от которого пищали и таяли фанатки; танцевальной машиной, переполняющей зрителей страстью и почти осязаемым желанием. Но когда он вновь становился милым Джонином, Джунмён даже мысленно не мог назвать его Каем. - Что ты… не то, чтобы я был против, но это же общественное место,.. – Джунмён охнул от неожиданности и закатил глаза от удовольствия, полностью отдаваясь приятным ощущениям. - Всегда можно сказать, что дверь заклинило, - Кай немного хищно улыбнулся и приник губами к уху хёна, щекоча его мочку горячим дыханием. Джунмён никак не мог найти ответ на вопрос, играет с ним донсэн или нет, и, откровенно говоря, ему было абсолютно всё равно, главное, что Джонин хотел быть рядом и всячески это доказывал, даже, несмотря на то, что прилюдно всегда отталкивал хёна. Наедине с Джунмёном младшенький абсолютно преображался, становясь непохожим не на Кая, не на Джонина, а точнее и на того и на другого одновременно, будто в один миг становясь абсолютно полноценной личностью. Идеалом. Мечтой. Сном наяву. И всё это только для Джунмёна. Ради этих минут стоило терпеть холодность парня. И хотя лидер всё чаще задавался вопросом, почему донсэн боится его прикосновений (не только на людях, но и наедине, когда они оставались вдвоём - Джонин предпочитал брать всё в свои руки), но спросить об этом прямо ему мешал или отрешённый взгляд, как тогда в самолёте, или горячие губы, порхающие по шее, как сейчас. - Интересные у тебя разговоры, - пробормотал Джунмён. - Если хочешь поговорить, напиши мне сообщение, а сейчас лучше открой рот и помолчи. От поразительно гениальной идеи рот Джунмёна действительно открылся, но подумать о предложении Джонина парню не позволил жадный поцелуй. Насладиться вкусом друг друга истосковавшимся парням не дал толчок в спину Кая. «И так всегда», - они с грустью оторвались друг от друга и обменялись понимающими взглядами. - Что такое? – спросил Кёнсу, которому только со второго раза удалось открыть дверь. - Заклинило, наверное, - пожал плечами Джонин и, будто убегая, поспешно удалился, отставив Джунмёна с грустью рассматривать своё отражение, покусывая ненасытившиеся поцелуем губы. - У вас всё в порядке? – переведя подозрительный взгляд с двери на лидера, поинтересовался Кёнсу. - Да, - отмахнулся Джунмён, одарив парня совершенно спокойной улыбкой. - Просто не проснулись ещё толком.