touch me

Рабочий день Тэёна начинается с прячущегося за спиной Сычёна Юкхэя и смеющегося где-то на задворках японца. Вон лепечет что-то непонятное, смешивая два языка, и заставляет омегу злиться ещё больше. Поддразнивающий сзади Накамото из-за заваленного дедлайна делает только хуже, сильнее разжигая пожар раздражения и хорошей взбучки. — Вон Юкхэй, если к завтрашнему утру я не увижу на своей почте готовый план, то о премии даже не мечтай, — грозит Тэён, даёт подзатыльник ухохотавшемуся Юте и уходит на своё рабочее место. День проходит без особых происшествий: Тэён втягивается в рабочий процесс, с превеликим удовольствием гоняет по всему офису стажёров, не забывая вставлять едкие комментарии по работе Юкхэя, и просит Сычёна скорректировать несколько отчётов. Вечером Тэён уходит из отдела одним из первых, с облегчением думая, что вовремя забрал машину из автосервиса и теперь у Джехёна нет повода провести с ним время наедине. Перемены в своём отношении к этому альфе пугают его неимоверно, и Ли боится, что однажды наломает дров, стоит ему расслабиться и поддаться странному чувству, зреющему в груди. Он ныряет в салон своей машины и заметно расслабляется, стоит ему тронуться с места и свернуть на оживлённую улицу. Тэён набирает номер Минхёна и по громкой связи спрашивает о его местонахождении. Альфа обнаруживается на тренировке и обещает вернуться ближе к восьми, поэтому омега спокойно выдыхает и направляется прямиком домой. По пути он заглядывает в супермаркет, чтобы пополнить холодильниковые запасы продуктами и купить заканчивающиеся хлопья. Любовь сына к ним Тэён понимает смутно — в своей далёкой молодости он любил тосты с джемом и легкие папины блинчики, но никак не сухие завтраки. Ли ходит между стеллажами и рассматривает яркие упаковки снэков и тянется за некоторыми (у них с Донхёком на субботу запланирован сеанс ужасов, от которого Минхён отказался, списывая всё на подготовку к контрольной по химии). Тэён останавливается аккурат напротив полки с хлопьями и с недовольством подмечает, что те, как обычно, высоко. Он уже было тянется за одной, как останавливается и хмыкает себе под нос: ситуация ну очень знакомая, не хватает только наглого альфы, который прямо из-под носа уведёт последнюю пачку. К счастью, пачек с хлопьями много, а наглый альфа стоит совсем рядом и насмешливо улыбается, заставляя прокручивать в голове момент первой встречи. — В этот раз у тебя ничего не выйдет, — беззлобно фыркает омега, взглядом обводя верхнюю полку и намекая, мол, пачек тут тьма тьмущая, и одна из них точно отправится в его корзинку. — Я могу забрать их все, — смеётся Джехён, замечая недовольный взгляд, берёт одну из пачек и протягивает её Тэёну. — Ты же не идиот, — Ли смотрит с сомнением, чем вызывает широкую улыбку и какое-то трепещущее чувство в груди у Чона. Джехён сейчас подмечает всё: нет никакого загнанного взгляда и страха на самом дне карих глаз, нет подрагивающих плеч и истерики. Такие перемены не могут не радовать, но он решает сильно не наглеть и не давить на омегу, ведь прекрасно знает, каких усилий это тому стоит и какой бушующий шторм у него внутри сейчас. Спугнуть такого Тэёна сейчас означает потерять то шаткое доверие, которое тот пытается установить между ними. — Не думай, что у тебя есть шансы, Джехён, — Тэён расценивает это по-другому, спеша прояснить все недопонимания. — Я всё ещё боюсь этого и предпочел бы отношения «начальник-подчиненный». — Я не сдамся, — альфа кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы не ляпнуть ничего лишнего. Тэён кивает и кладёт пачку хлопьев в корзинку, плавно обходя альфу и направляясь на кассу. Он много размышлял об этом, пока пережидал течку дома. У омеги было море сомнений и болезненных воспоминаний, не отпускающих и давящих с каждым разом всё больнее. Они мешали сделать рациональный вывод, перекрывали настоящие чувства и топили в прошлом с головой. События последних дней заставили его сильно переживать, и стресс навалился с новой силой. Посему Тэён принял для себя нечто важное: проблем сейчас и без Джехёна хватает, и если растрачивать свои эмоции на подобные ситуации, то его просто не хватит на разрешение более серьёзных и по-настоящему важных вопросов. А переживать есть о чём — разговор с сыном про его дальнейшее будущее совсем не за горами. И Тэён боится, какой ответ даст ему Минхён. — Что-то случилось? — Джехён подхватывает его пакеты под удивленный взгляд Ли, идёт к выходу и останавливается возле дверей, оборачиваясь и терпеливо ожидая замешкавшегося омегу. — Мгм, — Тэён задумчиво смотрит на горизонт и кивает, — боюсь того, какой путь выберет Минхён. Так чувствуют себя родители, когда их дети вступают во взрослую жизнь? — Тебе не о чем переживать, Тэён, — Джехён видит беспокойство в чужих глазах и понимает без объяснений: Тэён боится остаться один в этом огромном Сеуле. — Минхён со стопроцентной вероятностью останется с тобой. — И откуда в тебе такая уверенность... — бормочет себе под нос Тэён, но его прекрасно слышат, заверяя, что Чон Джехён никогда не ошибается. — Хвастун, — улыбается Тэён, и Джехен в ответ недовольно фыркает. — Просто не грусти по этому поводу, ладно? — Джехен обнимает его крепко, поглаживает по лопаткам и успокаивающе говорит о том, что Минхён уж точно до старости его не оставит и ещё надоесть успеет в свои приближающиеся двадцать с хвостиком. Тэён вдыхает запах горького шоколада и ловит себя на мысли, что сегодня отталкивать от себя этого альфу совсем не хочется.

***

Субботним вечером Донхёк звонко смеётся, выбирает вместе с Тэёном фильм ужасов. Они долго ищут в интернете среди новинок самый интересный и менее страшный, консультируются с Минхёном, пока он не ретируется в свою комнату, и останавливают свой выбор на новой версии «Оно», когда слышат насмешливое «трусишки» от альфы, чтобы доказать ему, что ничего не боятся. О своём поспешном выборе они жалеют почти сразу, как только видят клоуна и оторванную руку бедного мальчика: они жмутся друг к другу и испуганно вскрикивают на страшных и резких моментах. — Тэёни-хён, — хнычет Донхёк, крепко сжимая руку старшего и пряча глаза в сгибе локтя старшего омеги. — Ой, господи, спасите! — вскрикивает Тэён, подпрыгивая на месте и заставляя чашку с попкорном опрокинуться на ковер. Минхён приходит к середине фильма, недовольно бурча, что заниматься под их крики просто невозможно. Он садится между омегами и весь оставшийся фильм терпит их стальную хватку с двух сторон и испуганное нытьё о том, что им слишком страшно. Впечатлённый фильмом Донхёк долго не отлипает от него, боится оставаться один и категорически отказывается в одиночестве пересекать лестничную клетку. Тэён понимающе кивает и говорит, что младший может остаться сегодня у них, на что Донхёк с благодарностью улыбается и лезет обниматься к старшему омеге. Минхён смотрит на довольных омег и улыбается, чувствуя в груди разливающееся тепло: сейчас всё так по-домашнему уютно и правильно, будто они все — одна большая семья. Это тёплое чувство Минхён хочет запомнить надолго. Эти счастливые улыбки и заливистый смех, эти взгляды без тревог и болезненных воспоминаний — он хочет запомнить это всё и сохранить в своей памяти.

***

Минхён просыпается в воскресенье самым первым. Стрелки часов ползут к одиннадцати, и он решает дать поспать впечатлительным омегам ещё немного. Ближе к двенадцати он осторожно заглядывает в спальню папы и от умиления чуть ли не расплывается лужицей: мирно спящие в обнимку Тэён с Донхёком вызывают у Минхёна щенячий восторг. Он воровато оглядывается, достаёт свой телефон и делает парочку фото на память. — Сони, пора вставать, — мягко зовёт он, наблюдая за копошением под одеялом. Донхёк просыпается первым, осторожно выбирается из объятий старшего и смущённо смотрит на Минхёна. — Никому ни слова, хорошо? — шепчет он, отводя сонный взгляд в сторону и поправляя слегка задравшуюся футболку. — Я подумаю, — альфа со смехом вываливается из спальни под недовольный взгляд Чона. Тэён просыпается немного позже, застаёт подростков на кухне и с удовольствием уплетает приготовленный ими завтрак. — Больше никаких ужасов, — передёргивает плечами он. — Давайте лучше в следующий раз посмотрим комедию или мелодраму. Минхён с этим совершенно не согласен: он бы предпочел посмотреть какой-нибудь боевик, но кто его будет спрашивать...

***

Ближе к вечеру приходит Доён и заставляет Тэёна собраться для похода в бар, приводя веский аргумент: «Я дописал работу, и мне нужно немного расслабиться». Почему нельзя расслабиться дома с бутылкой вина, Тэёну невдомёк, но спорить с братом — себе дороже. Минхён отпускает их с натяжкой, скрепя сердце, а сам собирается с ночёвкой в дом Мунов, чтобы обсудить с Джено проблемы насущные и дела амурные. — И для кого мне наряжаться, — фыркает Тэён, когда Доён забраковывает четвёртый по счёту комплект одежды. — Хотя бы для себя, — закатывает глаза Мун, выуживая из шкафа тёмно-бордовую рубашку и чёрные джинсы. Под пристальным надзором младшего Тэён слегка подводит глаза чёрной подводкой и под его же одобрительный кивок выходит из квартиры. В баре накурено и слишком темно, а музыка бьёт по барабанным перепонкам и заставляет морщиться не привыкшего к такому Ли. Выпить он собирается разве что пару коктейлей, послушно следует за Доёном и устраивается за барной стойкой у самого края. Они заказывают коктейли с разноцветными напитками у бармена и обсуждают новую работу младшего, которая из всех книг самая любимая и самая дорогая сердцу. Тэён улыбается и внимательно слушает, пока тема не перескакивает на его личную жизнь. — Джено спросил у меня, в кого ты влюбился, — Доён допивает коктейль и просит бармена повторить. — Что? — Тэён смотрит удивлённо и совсем не понимает, с чего вообще его племянник интересуется такими вещами. — Ему Минхён сказал, что ты влюбился. Мне вот тоже интересно, в кого это ты успел втрескаться, даже мне не сказав! — возмущается Доён, смешно нахмурившись и сделав обиженное выражение лица. — Не неси чепухи, Доён, — отмахивается Тэён, вцепляясь в краё стойки и выдавливая из себя улыбку. У него вырывается нервный смешок, потому что даже Минхён что-то заметил в его поведении, пока сам Тэён копается в прошлом и не желает смотреть на вещи из настоящего. — Ты знаешь, что я всего этого боюсь. — Может, пора перестать бояться и переступить через себя? Тэён просит налить чего покрепче, крутит в руках стакан с виски и делает несколько глотков, морщась. Алкоголь постепенно ударяет в голову, и становится легко говорить о подобных вещах без криков и истерик. — Как можно довериться чужому альфе, когда даже истинный предал? — Тэён смотрит прямо в душу, зажигая в своей груди болезненное чувство и пытаясь отыскать в глазах напротив ответ. — Но ты ведь даже не пытался, Тэён. Да, тебя предал тот, от кого ты этого ожидал меньше всего, но... Разве не стоит уже всё забыть? Разве твои нынешние чувства стоит давить в себе просто потому, что ты боишься отпустить его? — Какие чувства, Доён? Я ни черта о нём не знаю. Тэён залпом осушает стакан, морщится от горького привкуса и просит повторить. Слова брата дают пищу для размышлений, окуная лицом в нелицеприятную правду: истинного он всё ещё не забыл, хотя давно пора, и до сих пор крепко держит руку на сердце, болезненно сжимая его. Но Тэён в последнее время замечает, что присутствие Джехёна как-то облегчает эту боль. — Ты можешь исправить это в любой момент, глупый, — Доён хлопает его по плечу и отвлекается на новый коктейль. — Глупый, — тихо шепчет Тэён и кивает, потому что только он может запутаться в собственных чувствах и не понять, где какие. Тэён вообще любит накручивать себя по пустякам, держать всё в себе и бежать от проблем, как полоумный. У Тэёна в планах был относительно культурный вечер в компании брата и парочки коктейлей, но всё катится по наклонной после третьего стакана виски: он пьяно хихикает и впервые говорит то, что действительно лежит на душе. — У Джехёна красивая улыбка, знаешь? Ямочки такие притягательные, что хочется в них тыкнуть. От таких откровений Доён в полном шоке, и от пьяного бреда непривычно хихикающего себе под нос брата ему хочется лезть на стену и запретить тому пить когда-либо ещё. Но Доён рад, что хотя бы пьяным Тэён признаёт, что какие-то чувства к этому альфе у него есть. — И запах у него такой приятный, обволакивает всего и успокаивает. А ещё объятия такие тёплые и сильные, вот... Доён диву даётся таким переменам и понимает, что старшему уже хватит и пора бы домой отчаливать, но поднять пьяную тушку Ли в одиночку он не сможет (даже несмотря на то, что он выше и шире в плечах). Он хитро прищуривается и шарит по карманам брата, выуживая на свет ключи от квартиры и телефон. Он сетует на то, что Тэён такой наивный, раз не поставил пароль, но пользуется этим без зазрения совести, находя в контактах в третьем часу ночи номер Чон Джехёна и нажимая на вызов. Тэён вяло интересуется, чем там занимается брат, но отвлекается на стоящий перед ним недопитый стакан с виски. Доён отсчитывает пять длинных гудков, пока на другом конце провода не слышится сонное: «Тэён?». — Это Джехён-щи? — бодро интересуется Мун, дожидается согласного мычания и продолжает. — Тэён тут в дрова надрался, а один я его не утащу. — Адрес. Я сейчас приеду, — Доён слышит шуршание и звон ключей, довольно улыбаясь: альфа кажется ему тем, кто ради Тэёна горы свернёт. Он слушает несвязные слова Тэёна ещё полчаса, пока телефон не вибрирует и не показывает высветившееся сообщение: «Я на месте». Доён просит Тэёна никуда не уходить и сидеть на месте, на всякий случай суёт в задний карман его джинс телефон, если тот вдруг потеряется или решит куда-нибудь свинтить. Он направляется к выходу и на крыльце встречается с серьёзным альфой, который сжимает в руках телефон и озирается по сторонам. — Джехён-щи! — окликает его Доён, помахав для надежности ещё и рукой. Они возвращаются в душный бар и пробираются сквозь толпу обратно, только вместо Тэёна за барной стойкой видят два пустующих места. — И куда он делся? — испуганно говорит Доён, оборачиваясь в сторону Джехёна. Альфа чертыхается, осматривает танцующую толпу и через неё идёт в сторону туалетов. У него на сердце дурное предчувствие, но он старается от него избавиться. Дверь закрыта, а громкая музыка не даёт услышать, что происходит внутри. Джехён принюхивается, улавливая среди всех этих смешавшихся запахов запах Тэёна, и рычит, дёргая за ручку двери. Недолго церемонясь, он выламывает её с ноги и залетает внутрь, видя, как рослый альфа прижимает к стене сопротивляющегося омегу, больно сжимает его запястья над головой одной рукой, другой шаря под рубашкой. Джехён звереет в считанные секунды, с силой впивается в чужое плечо и буквально отдирает того от Тэёна. Он замахивается и бьёт размашисто, пропускает пару ударов, но боли не чувствует, лишь грозно рычит и бьёт в ответ, сдирая костяшки пальцев и чувствуя на коже чужую кровь. — Это мой омега, — цедит он и бьёт снова и снова, но слышит испуганный скулёж позади и отпускает порядком побитого альфу. Джехён подлетает к Тэёну и усаживает того на раковину, осматривая его со всех сторон и недовольно подмечая несколько засосов на бледной шее. — Где он тебя трогал? — мягко спрашивает он, удерживая в себе желание раздеть Тэёна и зацеловать во всех местах, где его касались. — Противно, так противно... — Тэён царапает шею и всхлипывает. Джехён просит прощения, когда впивается в тэёновы губы, покусывает нижнюю и углубляет поцелуй. У обоих в груди разгорается мощный костёр, воздух в лёгких заканчивается катастрофически быстро, и они нехотя отрываются друг от друга. Альфа смотрит на алые засосы, и его одолевает злость: хочется найти того подонка и сломать ему парочку рёбер и обе две руки. Вместо этого он припадает к шее Тэёна и тщательно вылизывает её, оставляя на нём свой запах, окутывающий обоих, и чувствуя, как в его руках омега заметно расслабляется. Тэён слабо постанывает, и Джехён сходит с ума, сгорая изнутри и снова возрождаясь. Он оставляет поверх чужих засосов свои, осторожно сжимает талию омеги и с силой заставляет себя оторваться от желанного тела. — Всё ещё противно? — хрипло и с придыханием спрашивает альфа. Тэёна ведёт, и он выдыхает почти умоляюще: — Ещё, Джехён, ещё... Чон задирает мешающую сейчас рубашку и вылизывает каждый сантиметр бледной кожи, сходит с ума от такой близости, но не смеет переходить черту, чувствуя возбуждающий запах омеги. Не так он этого хочет, не на пьяную голову. Джехён отрывается от Тэёна под его недовольное мычание и улыбается, потому что пьяный Ли более откровенен в своих чувствах, нежели трезвый. И пусть обстоятельства совсем не располагают к таким выводам, но что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Тэён эту мысль подтверждает, утыкаясь лбом в плечо альфы и едва слышно шепча: — Я так испугался, когда он схватил меня и потащил сюда. Но сейчас всё в порядке, потому что ты рядом. Джехёна греют такие слова, и он поправляет одежду омеги и подхватывает его на руки, вынося из треклятого бара. На крыльце их встречает встревоженный Доён — он носится вокруг них и причитает, что не углядел за братом. Джехён заверяет его, что всё в порядке, и интересуется, куда его подвезти. — За мной муж приедет, так что лучше отвезите Тэёна домой, пожалуйста. Джехён кивает и идёт к своей машине, осторожно устраивая Тэёна на переднем сидении. — Ты такой тёплый, знаешь? — шепчет Тэён, когда его пристегивают ремнём безопасности. — С тобой ничего не страшно. Тэён бормочет что-то ещё, но Джехён не может разобрать остальное, лишь шумно выдыхает, не понимая, как можно влюбиться в этого омегу ещё сильнее? Одержимость Джехёна просто невозможная: у него запах Тэёна уже поселился под кожей, прикосновения до сих пор обжигают и заставляют сердце бешено стучать, вырываясь из грудной клетки. Джехён без вести пропал в Ли Тэёне, и это уже не лечится. С первой проблемой Джехён сталкивается перед дверью квартиры Тэёна. Он неловко шарит по его карманам, но находит лишь телефон и бумажник и долго думает, стоит ли звонить в дверь. Вторая проблема заключается в том, что Минхёна нет дома. Такой вывод делает Джехён, когда спустя полчаса непрерывного нажатия на звонок никто так и не открывает. С третьей проблемой Джехён сталкивается в своей спальне, когда понимает, что омегу лучше переодеть в чистые вещи, а Донхёка дома тоже нет: «Я с ночевкой к Ренджуну, хён, так что не теряй». Альфа пересиливает все свои опасения и без эксцессов переодевает Тэёна в свою футболку и спортивные штаны. Омега безбожно тонет в этих вещах, но Чон решает, что поспать в них можно вполне спокойно. Четвертая проблема — рука Тэёна на его запястье, которая отпускать не намерена, а взгляд проснувшегося омеги такой щенячий и просящий, что Джехён сдаётся без боя. — Не уходи, — просит Тэён, и это полная катастрофа.