Школьные враги, половые друзья.

Как же несправедливо мир устроен. Тот кто меня любит мне даром не нужен, а тот кого люблю я… не любит меня

***

— Ад…риан — Маринетт не хотела это остановят, но надо было, а что если тут камеры, а что если в библиотеке все еще есть люди. — Так нельзя… — Мне можно — Агрест языком медленно спустился по ключице Маринетт и дошел до рубашки которую Мари очень сильно любила. Руки были заняты и не очень хотелось убирать их из-под майки. Адриан зубами снял майку Маринетт, и медленно стал массировать грудь. — Адриан..... нельзя… — Маринетт стонала под ним, но нужно было устоять. — Я уже обещал что буду грубим, а если будешь так продолжать то стану еще грубее. Когда он наконец целует меня в губы, наступает какая-то странная тишина, как перед ударом молнии с раскатом грома. Мы снова целуемся. От следующего поцелуя разверзаются небеса. Дыхание спирает, потом восстанавливается. И я вижу, что все остальные поцелуи, которые у меня были, — это просто недоразумение Я до сих пор помню вкус этих задыхающихся, бесплодных поцелуев и как стучало сердце Адриана у моего сердца в унисон… Раз, два, три, четыре — стучало сердце, два, три… Раз — он начинал дышать ровнее, поцелуи становились уверенней, настойчивей, я больше не слышала ничего, было даже уже наплевать что тут могут быть люди, и в ушах отдавались только быстрые, непрерывные толчки моей собственной крови. Адриан очень спешил. Маринетт было очень больно, но эту боль она не чувствовала сильнее, чем удовольствие. Это было волшебно. Они оба отдышались, и отстранились от друг — друга. — И как мы им докажем что это не я. — Мы отомстим ей той же самой монетой — сказал Адриан и поцеловал Маринетт — не думаешь что напротив библиотеки должна быть ванная комната…