Принцесска

Через пятнадцать минут яичница была готова. Я наложил только принцесске, так как я не хотел есть, после чего поставил тарелку с едой на стол. Потом я стал убираться после вчерашнего… М-да… Мы задели тарелку с чипсами, и они разлетелись в разные места. И где у Салли пылесос? Ну, или хотя бы веник… Ладно, придётся руками… Не понимаю, почему мама любит убираться? Это долго и неудобно. Но перед ней у меня одна отговорка: порядок нужен лишь глупцу, гений властвует над хаосом. Цитирую, Эйнштейн. Я собрал, вроде бы, все чипсы, которые лежали на полу, и выкинул. Кстати, где Гизмо? Я осмотрел всю квартиру, но не нашёл его. Я зашёл в ванную и увидел Гизмо, который мылся… Порой, у меня ощущение того, что Гизмо — не кот, а человек в его обличии. Он начал мяукать на меня, и я поспешно вышел, чтобы не разбудить Сала. Я с осторожностью посмотрел в комнату Салли, с надеждой, что он спит, но нет, он уже проснулся и одевался. — Доброе утро, принцесска, — поздоровался я и заулыбался. — Доброе… Ларри, а-а-а-а… — Что? Что случилось? — Головааа, болиииит, — он это так проскулил… Господи, я хочу его, как мороженку посреди жаркого дня. — Я тебе там таблетку от головы положил, ну и есть приготовил… — Спасибо, солнышко, — сказал он, подошёл ко мне и нежно поцеловал в губы (так как он до меня не достает, он встал на носочки, и, о боже мой! Это было так милооо!)я Мне послышалось или он назвал меня солнышком? Ого… Я смотрю, жена у нас, однако, он. Я был знатно удивлён, ведь для Салли я был либо петушком, либо Ларри, ну или Ларри-схерали… Боже… Я влюбился ещё сильнее. Пора ставить романтическую музычку и включить «Титаник». Салли уже хотел входить в ванну, но я его остановил. — Салли, стой! Постучись, там Гизмо… — Спасибо, что предупредил. Уже была половина седьмого утра. Салли уже поел и мы рубились в видеоигры. Я хотел подшутить над моей принцесской и резко начал его щекотать. — А-А-А-А!!! БЛЯТЬ!!! СУКА!!! ОТВАЛИ!!! — сквозь свой милый смех и веселый слезы прокричал, а то прокряхтел, он. — Да ни за что! — мне так нравилось, когда он смеётся, у него такой звонкий и милый смех… А голос… Это просто восьмое чудо света. Я прекратил его щекотать, и он набросился на меня… А он такой глупый… Не знает, что я не боюсь щекотки… Но я смеялся. Нет, не из-за щекотки, а из-за Сала, он так мило это делал. Просто милашка. Я взял его руки и притянул к себе, мы снова слились в самом лучшем поцелуе, мне казалось, что мы уже лет, эдак, пятьсот сидим тут и целуемся. Но, блять! Снова, СУКА. Как же меня бесят эти взрослые. Да, да, да, снова кто-то вошёл в квартиру… Ну да, кому же это ещё быть, как не Генри… Слава богу, я всё убрал. Мы взялись за джойстики, и делали вид что играем, слава богу, мы были одеты… Он заглянул к нам, пожелал доброго утра и ушёл в свою комнату. Когда время перешло за семь, мы поспешно стали собираться, так как могли и опоздать. Мы шли и держались за руки, не боясь что нас кто-то увидит и будет называть нас педиками, ибо так и есть. Но, как-никак, сами они педики. Мы пошли по быстрому пути, чтобы наверняка не опоздать, и по этому короткому пути надо было проходить тёмный переулок… Там стояли четыре какие-то тёмные фигуры и курили. Мы сначала не поняли, кто это был, но главарь группы вдруг закричал: -Ой, смотрите, педики идут, — как же я ненавижу этот голос… Это была та скотина Трэвис. — Отсохни, Трэвис, — сказал Сал и показал тому фак, грубо вытянув руку. Там бы еще маникюр… — А ну, что ты мне там показал? — он начал говорить грубым и резким голосом. — Трэвис, блять, вот, что тебе от нас надо то? — начал я. — А? Мне-то ничего. Только сфоткаю вас и выложу в школьную группу, пусть все знают, что у нас есть новые цели для смеха. Мы сразу расцепили руки и повернулась друг к другу спинами, ну так ничего никому не сможет доказать! Пошли все в пень. Ему и так есть, над чем ржать. И это его собственное отражение.