Весь мир

      Адриан всегда считал, что день, когда он встретит своего соулмейта, будет для него самым счастливым. А как могло быть иначе? Ведь мама с детства рассказывала ему историю знакомства с отцом, полную романтики и глубоких, ярких чувств. Он видел, какой радостью сверкали глаза Нино, когда тот смотрел на Алью, и как нежно обнимали друг друга родители его школьной подруги Маринетт.       Но что гораздо важнее, надпись на его руке просто кричала о том, что ему нужен соулмейт. Половина фразы, которую могли прочесть только они, источала золотистый свет. «Весь мир может быть тебе не нужен, если…» И Адриан додумывал, чем может закончиться фраза. Если вы не встретите друг друга. Если не полюбите. Если…       «Именно с соулмейтом могут быть самые чудесные отношения, и никак иначе!» — убеждал себя Адриан, раз за разом отрицая все прочие чувства, которые возникали у него к кому-то. Даже к Ледибаг, хоть он и мечтал, что она может оказаться его парой. Увы, костюм закрывал большую часть тела, так что убедиться не было возможности.       «Но я обязательно узнаю её, как только увижу. Я пойму, что это моя судьба — как понял папа, встретив маму. Уверен, у нас всё будет прекрасно!» — думал про себя Адриан, и высматривал среди незнакомых девушек ту единственную, которая должна была завладеть его сердцем. Он до хрипоты спорил с Хлоей, которая пыталась убедить его, что соулмейты — это глупость. Она, видите ли, прочитала у Натаниэля сверкающую надпись на шее — но это не повод в него влюбляться! А еще он до слёз довел Маринетт, решительно отказав ей, когда она всё же нашла в себе смелость признаться ему в любви. Он даже не дослушал, что она говорила! Сказал, что любит другую, искренне считая, что говорит правду — ведь он любил ту таинственную незнакомку, которая должна была стать его судьбой!       И сейчас сполна расплачивался за совершенную глупость, глядя на то, как на обнаженном плече бывшей одноклассницы проступает золотистая надпись: «ты не нужен одному единственному человеку»…       Вот оно — настоящее завершение фразы! Каково же ей жилось, думая, что она не нужна ему? А он еще посмел ей отказать! Отказать своей настоящей паре! Адриан до боли сжал кулаки, чувствуя, как короткие ногти впиваются в ладонь. Дыхание перехватило, хотелось кричать: от собственной глупости и беспомощности. Но он продолжал держать натянутую улыбку, дарить комплименты и даже смог поздравить новобрачных со свадьбой. В отличие от многих лет до, когда он мучил её своим равнодушием, сегодня Маринетт была счастлива, и он не мог испортить ей праздник.       Какая же она была красивая! В белом подвенечном платье, с собранными в замысловатую прическу темными волосами, в которые были вплетены розовые гортензии. Она и сама напоминала нежный невинный цветок, улыбаясь всем такой знакомой милой улыбкой! А после, обернувшись к жениху, сжала ему руку, прошептав что-то с очаровательным румянцем, и её улыбка стала слегка игривой, чувственной.       Улыбка, которая должна была принадлежать ему, но навсегда была отдана другому. Чёртов Натаниэль! Чёртова свадьба! Чёртов мир, который отобрал у него любимую!       Адриан вышел на балкон, и ветер с дождем ударил ему в лицо, смешиваясь с покатившимися из глаз слезами. — Погано тебе, да? — Хлоя облокотилась на перила рядом с ним, не заботясь, что безупречный макияж превращается в размазанное нечто под яростными порывами дождя и ветра. — А тебе, что ли, лучше? — огрызнулся Адриан, без жалости глядя на то, как Хлоя плачет. Беззвучно, изрыгая проклятия на то, как слепы они были оба. — Это ведь Маринетт? Она твой соулмейт? — наконец, спросила Хлоя. — Да, — просто ответил Адриан, глядя на кружащихся в вальсе новобрачных. — Но я никогда не признаюсь ей в этом.       …День, когда Адриан нашёл своего соулмейта, стал худшим днём в его жизни. И он был виноват в этом сам. Потому что ждал чуда от судьбы, вместо того чтобы взять судьбу в свои руки.       «Весь мир может быть тебе не нужен. Если ты не нужен одному единственному человеку».