Невыносимая

— Чертов Аккерман! — девушка в сердцах бросила небольшой чайник в стену. Тут же по светлым обоям расползлось коричневое пятно, местами с медленно стекающей заваркой. — Сволочь! Дорогая ваза полетела в ту же стену, вдребезги разлетаясь крохотными осколками, красиво блестящими на солнце. Она остановилась взирая на красоту хаоса. По небольшому диванчику около стены скользнул солнечный зайчик, улыбаясь солдату. Даже в таких ситуациях девушка находила прекрасное. Вот и сейчас, гнев потихоньку ниспадал, она впала в ступор, заторможено наблюдая за сотворенной картиной. Теперь ей точно вле… — Шейн! Что здесь произошло? — тихо, но властно проговорил «чертов Аккерман!», неожиданно вырастая за спиной у разбойницы. — Я это… — она замешкалась, только сейчас обдумывая степень наказания. — Ты учиняешь беспредел в столовой, закидывая Петру хлебом, — он прошел к стене, оглядывая «произведение искусства», — на рукопашном бое запинываешь до полусмерти Райнера… — Он обзывался… — виновница понуро опустила голову, ковыряя ботинком бетонную кладку. — Не перебивать! — мужчина строго посмотрел на нее. — Вместе с Ханджи пытаешь Йегера. А затем вламываешься в лазарет со словами: «где мой спирт?!». И после этого скрываешься от выполнения наказания вместе с Арлертом. — Сэр, он же ни при чем… — А то, что он придумал стратегию по добыче этого спирта? — он скептически поднял одну бровь, буравя девушку нечитаемым взглядом. — Но ведь не вышло! — она закатила глаза, вспоминая их бомбический провал. — И ты решила отпустить его сама, как доблестный солдат. Что ты сказала ему, когда на пути побега, вы встретили меня? — бунтарка неопределенно промычала, начиная раздражать Леви, — напомню: «Блять, карлик! Беги, как никогда не бегал прежде!», — он пристально наблюдал за смятением на лице солдата, пытаясь унять ненужные сейчас мысли. — Ты перешла за рамки, Хелена. От наказания теперь не отвертишься…

***

— Блядская стена! — блондинка в который раз выругалась, снова ударяясь головой об стену, собирая осколки разбитой вазы. — Ты вылижешь ее, чтобы она была девственно чистой, — смотря на Хелену свысока, ядовито сказал капитан, — и да, выбирай выражения. — Лучше бы избили, — прошипела она, прогибаясь под небольшую тумбу, дабы достать остатки фарфора. — И да, — девушка взглянула на капрала, на секунду осекшись: глаза его были очень темными, словно затуманенными, а дыхание шумное. Казалось, он в бешенстве, но отступать солдат не будет! — Вылижу… — пройдясь языком по губам, она посмотрела на него из-под чуть опущенных ресниц. — Мелкая дрянь! — Аккерман уже не сдерживал себя, и, подняв девушку за шиворот, припечатал к стене. — Да вылижу, вылижу! — девчонка испуганно смотрела в глаза взбешенного капрала, не на шутку перепугавшись таких опасных действий. — Вылижешь, сучка… — и мужчина впился в ее губы, тут же больно кусая за нижнюю и проникая языком в дерзкий ротик. «Ну вообще-то, я имела в виду стену…» — пронеслось в белокурой голове. Он прижался к Хелене так близко, что теперь она поняла — он был не совсем раздражен… — Сэр! Стойте, капитан… — а дальше последовал стон. Он укусил ее за ушком, тут же зализывая. Сильные руки легли на грудь, тут же сжимая, заставляя солдата снова застонать. Он не слушал, он лишь ловил звуки, затыкая пухлые губы страстным поцелуем. Руки девушки, что все это время в останавливающем жесте лежали на груди у мужчины, поползли выше, заключая в объятия крепкие плечи. — Ну, уж нет, — жарко прошептал он, заламывая их над головой. Придерживая их одной рукой, другой Аккерман уже расстегивал форменную рубашку Шейн, попутно целуя изящную шею. — Капитан, не надо! — девушка, одумавшись, попыталась вырваться из захвата, но тщетно: он еще крепче сжал руку, вжимаясь пахом ей в бедро. Доигралась. Мужчина подтолкнул ее к дивану, заваливаясь сверху. Подмяв под себя податливое тело, он с новой силой начал кусать уже распухшие губы и оставлять багровые отметины на белой коже. Останавливая руки на округлых бедрах, он сжал их так, что, наверное, останутся синяки, прислоняясь пахом еще ближе к телу девушки, имитируя поступательные движения. — Леви… — в бессознательном состоянии произнесла Хелена, сходя с ума от таких умелых ласк, тая от каждого поцелуя, теряя контроль от его запаха… Капитан раздел возбужденную до предела девушку, не забывая при этом покрывать оголяющиеся участки тела влажными поцелуями. Дойдя до пупка, он прочертил языком горячую дорожку до груди, беря в рот маленькую горошину соска. Шейн изогнулась, удовольствие прошивало каждую клеточку тела, прося большего. Тихий, молящий стон вырвался из часто поднимающейся груди. Расправившись со своими и ее штанами, капитан подразнил девушку, водя влажным членом по горячей и разбухшей промежности. Украв губами тихий вскрик, он не церемонясь больше резко вошел, заставляя Хелен обхватить его талию ногами, углубляясь. Девушка хотела его всего и полностью, внутри себя чувствовать наполненность, ощущать жаркое дыхание на губах и немного грубоватые ладони на нежном теле. Открытую кожу капитана, словно оголенными проводами с электрическим током, било разрядами при каждом касании к этому взбалмошному существу. Находясь в самом жерле вулкана, он начал быстрые и глубокие толчки, сжимая ягодицы девушки, даже не заботясь о синяках — сама напросилась. Уткнувшись лицом в диванную подушку, Шейн не переставала стонать, хотя сдерживать стоны все же пыталась. Мужчина выбивает последние капли ее самообладания и вот она уже довольно, судорожно скулит, царапая ноготками накачанную спину. Тело прошивают тысячи осколков, миллионы иголок втыкаются в чувствительную кожу и девушка бьется в агонии, кончая. Леви вдалбливал девушку все сильнее и сильнее, кусая хрупкие ключицы и плечи. Та в свою очередь уже просто кричала, ведь как по открытым нервам, давалось ей ощущать каждое его касание. Последние толчки и капрал глубоко выдыхает, утыкаясь в бархатное плечо, изливается внутрь Хелен. Подождав еще немного, он нежно целует крохотное плечико, выходя из нее и заваливаясь рядом, насколько хватало места. — Это ведь для тебя уже не наказание? — он довольно поглядывает на голубоглазую особу, которая с улыбкой чеширского кота счастливо прикрыла веки. — Нет, — девушка ложится на грудь мужчины, — а вы только сейчас поняли? — Но когда-то же было… — услышав в ответ неопределенный хмык, капрал повернул ее лицо к себе. — Стой, а ты только этого и добивалась? — Ну, а как еще, капитан, — она хитро посмотрела в пепельно-голубые глаза, зная, что сейчас не первый, не последний и не предпоследний раз. Она еще будет пакостить, взамен на своеобразное наказание. А он будет «наказывать», раз за разом прощая ей все выходки. — Невыносимая, — он прижал к себе белую макушку, немного приподнимая губы в полуулыбке, — значит, наказания не избежишь…