Привязанность она такая.

       — Нам нужно поговорить. О Тэхене, — от знакомого имени у Чона в груди что-то ёкнуло, но стараясь не подавать виду, он принялся слушать незнакомца, — Просто послушай и не перебивай. Представлюсь сразу — Чхве Минхо, тот самый друг Тэхена, с которым у него ничего нет. Так вот, хотел сказать, что если ты не хочешь потерять его, просто доверяй ему. Но если всё же ничего не хочешь с ним строить — не привязывай к себе. Так ты делаешь ему только хуже и он будет долго отходит от этого. Это я знаю точно. Выбирай свой путь, надеюсь, он будет правильным. О, и кстати, он очень любил горький шоколад, это ты, наверное, уже знаешь, — Минхо ярко улыбнулся, заставляя и своего собеседника приподнять уголки губ, — напоследок пожелаю вам только удачи, — альфа кивком указал на кафе, где за столом Чонгук увидел Кима.       Оборачиваясь к старшему брату, он вопросительно посмотрел на него. Юнги лишь кивнул, мол иди к нему наконец. Снова взглядом зацепившись за Чхве, он поклонился ему в знак уважения и направился в сторону нужного столика. Тэхен спокойно сидел что-то подпеваю себе под нос. Он не хотел, чтобы Минхо пошел разбираться с Чоном, он вроде и сам бы смог поговорить с младшим. Наверное. Он старался вылезти из пучины своих мыслей, чтобы хоть на мгновение не терроризировать себя. Ни Минхо, ни Тэмин ещё не вернулись и ему приходится сидеть здесь всё дольше. Только когда он уже хотел проверить, где там омега, на ухо раздался знакомый шепот:       — Привет, Тэ~, — щеки слегка залились румянцем, а всё мысли сразу исчезли из головы, — Слушай, я хотел извиниться за вчерашнее. Я правда не думал, что всё так получится. — Чонгук присел рядом, заглядывая в уже такие родные глаза, которые кажется потихоньку начинали наполняться слезами, — Пожалуйста, хён, не плачь. Я не могу смотреть, как ты плачешь, моё сердце просто на части от этого разрывается!       Чонгук обнял омегу, прижимая к себе как можно ближе. Сдаваясь под этим напором, Ким обнял в ответ, всё же роняя пару слезинок на весеннюю куртку младшего, и шмыгнул носом. Рядом послышались умиляющиеся вздохи и, кажется, кто-то сфотографировал их. Поднимая голову, он столкнулся с двумя взглядами — Минхо и его омеги. Он благодарно улыбнулся другу, который одарил его такой же улыбкой. Сейчас он был поистине счастлив. Зато не пришлось ломать голову, как же подходить к альфе первому, если бы тот не осмелился.       — Вы же не против, если я украду его у вас? — внезапно послышался голос Гука. Омега лишь посмеялся на такое заявление.       — Конечно, нет. Позаботься о нем хорошо! — вместе проговорила пара и со счастливыми улыбками проводила парней.       Чон сразу потащил омегу в магазин, покупая несколько плиток горького шоколада и большой шоколадный торт. От одного только вида у Тэхен начало крутить в животе и пошли слюнки, он дождаться не мог, когда они уже окажутся дома и будут есть эту вкуснятину. Сразу после магазина старший потащил шатена к себе домой, где они уже оказались через пару минут. Тэхен побежал на кухню резать торт, забывая напрочь про чай. Гук последовал сразу за ним, наблюдая за счастливым омегой. Сегодня же он должен сделать его своим. И это не обсуждается. Раскладывая кусочки по тарелкам Ким, наткнулся на парня, который всё это время стоял в проходе. Он снова слегка залился краской, но не обращая на это внимания, достал нужные приборы и передал одну тарелку младшему, а вторую захватил сам. Они удобно устроились на диване, прижимаясь друг к другу и поедая каждый свой кусочек торта. Омега только успевал глаза закатывать от удовольствия.       — Мне кажется, у меня будет диабет! — отставляя пустую тарелку, пролепетал старший, зарываясь носиком куда-то в шею Чонгуку. Тот от такого миленького жеста просто умер, и убирая тарелку из рук, навалился на старшего, опрокидывая его на диван. И, наконец, дотронулся до его губ.       Тэхен поначалу опешил, но потом начал отвечать на такой сладкий и тягуче нежный поцелуй. Чонгук не делал его каким-то развратным: он просто прошелся языком по сомкнутым губам Кима прося разрешение, которое получил в тот же момент. Языки танцевали свой, только им известный, медленный танец, что-то похожее на волшебный вальс, который проводили на балу. Воздуха перестало хватать, но парни никак не могли отлипнуть друг от друга, и уже когда Тэ слегка заскулил, тогда-то Чонгук и смог оторваться от долгожданных губ. Они трудно дышали понемногу восстанавливая дыхание. Гук опустился к шее и плечу Тэхен, целуя в двух местах. Он уже выбирает, где будет находиться его метка.       — Тэхен? — тихо позвал его Чонгук, не отрываясь от своего занятия.       — Да, Гук? — старший зарылся в пушистые темные волосы парня. Уже, кажется, своего парня.       — Я могу?.. — он не договорил, зная, что блондин и сам догадывается, на что клонит Чонгук. Он вновь провел языком от шеи до плеча старшего, тот слегка вздрогнул он контраста между холодными и тёплыми ощущениями.       Ничего не говоря, Тэхен просто кивнул и прикрыл глаза, дожидаясь дальнейших действий парня. Чон наконец выбрал понравившиеся ему место, и сначала долго вдыхал аромат сирени исходящий от старшего, а уже потом начал расцеловывать это место, чтобы подготовить старшего. Последний раз поцеловав в изгиб шеи, младший всё же впился зубами в кожу Тэхена. Тот слегка взвизгнул, но позже расслабился, закусывать нижнюю губу. Он взглянул на альфу, который продолжал держать зубы на его коже и улыбнулся сам себе. Когда Чонгук наконец оторвался от чужой шеи, взглянул на расцветающую метку и снова втянул старшего в поцелуй.       — Мой,— тихо рыкнул альфа.       — Твой,— подтвердил омега, игриво прикусив нижнюю губу.

***

      — Ах, Чонгук~а, подожди… — альфа прижался сзади к Тэхену, целуя за ушком, у которого только что началась течка. Он пытается вставить ключ в замок, но выходит плохо.       Вот уже как полгода они встречаются и получают от этого неимоверное удовольствие. Наверное, ни у одной пары такого нет: живут они без ссор, что очень даже хорошо, поддерживают связь со своими друзьями и перезнакомили их всех. Недавно Мин и Пак сообщили, что ждут пополнение в своей маленькой семье. Тэхен никак нарадоваться не мог такому счастью друга, но был слегка обижен, когда понял, что у него уже четвертый месяц, а он даже и не знал. Но дуться он быстро перестал, потому и начал таскать теперь уже Мин Чимина по торговым центрам, чем выматывал его ещё сильнее. Юнги стал ругать омег за такую беготню по центрам, потому что как только старший приходил домой, то находил своего спящего мужа на диване не переодетым. Но омеги лишь ярко улыбались и просили прощения, за что сразу были прощены.       Сейчас же омеге всё-таки удалось отворить эту чертову дверь в их квартиру, и они оба практически влетают в неё. Чонгук прижимает старшего к стене и его даже не останавливает полная темнота во своей квартире. Верхняя одежда сразу летит куда попало, из-за чего паре всё же приходится отстраниться, но позже снова прилипнуть друг к другу. Где-то рядом раздаются чужие шаги, но они не слышат этого. Альфа сжимает крепкие бедра Тэхена в своих ладонях и уже собирается закинуть его ножки на себя, как слышит громкий кашель. Мигом отрываясь от возлюбленного, Чонгук разворачивается на звук и слегка зависает, краснея.       — Пап? Что ты тут делаешь? — омега опирается на плечо младшего, и подходит ближе к родителю.       — Пришел тебя проведать, а тут на вас, молодых, наткнулся, — он сначала долго осматривает Чонгука, но потом всё же улыбается, — Надеюсь, ты потом познакомишь нас с отцом со своим парнем, — омега подмигивает обоим, и скоропостижно собираясь, уходит, напоследок поцеловав сына в щеку и на ухо прошептав, чтобы не забыли про «защиту». Тот только пискнул в ответ, но как только дверь закрылась, Чонгук обрушился на хёна, как цунами.       Больше не сдерживаясь, он потащил омегу к кровати и опрокидывая на нее, сразу захватил с собой смазку и презервативы. Мельком Тэхен насчитал несколько штук и только безнадежно простонал. Это будет длинная ночка для них обоих.       — Ты и правда монстр, — прошептал он в самые губы младшему, пока сам не потянулся к ним, завлекая в горячий и страстный поцелуй. Чон ничего не ответил, а только принялся снимать со старшего так надоевший сейчас свитер и, как только ему это удалось, он сразу припал к ключицам, оставляя расцветающие засосы. Он осторожно ведет мокрую дорожку до пупка, в некоторых местах оставляя укусы и останавливается там. Дальше он не спешит. Ким под ним извивается и скулит, прося о большем, а альфа лишь усмехается этому, продолжая расцеловывать торс и играться с сосками. Наконец, набравшись сил, Тэхен переворачивает парня на спину и перехватывает инициативу уже на себя. Он лихо снимает чужую рубашку и целует возле пупка, принимаясь расстегивать его брюки. Младший не останавливает его, позволяю делать то, что хочет сейчас Ким, а уже потом перенять инициативу на себя. О      пуская чужие джинсы, он откидывает их вниз, а следом идут и боксеры. Не затягивая, Ким хватает головку губами, плотно сжимая, на что слышит сдавленный стон, а крепкая рука стягивает волосы на его затылке. Тэхен медленно ведет вниз, заглатывая с каждым разом все больше, но губы не разжимает, продолжая держать их в напряжении. Он немного помогает себе рукой и уже полностью заглатывает, чувствуя, как головка упирается ему прямо в горло. Тэхен на секунду останавливается, чтобы перевести дыхание, но когда рука сильнее давит на затылок, ему приходится действовать дальше. Он языком медленно очерчивает каждую венку на члене младшего, доставляя удовольствие Чонгуку. Посильнее ухватившись за блондинистые волосы, он начинает руководить старшим сам, тихо постанывая, пока тот послушно повинуется.       Не доводя себя до конца, он снимает Кима со своего члена и тянет на себя, в который раз целуя. Он ведет языком по ставшим ещё более пухлым губам, и вновь пробирается языком в чужой рот, пока Тэхен снимает с себя последнюю вещь. Оставаясь полностью нагим, он восседает на бедрах младшего и даже не собирается меняться местами. Сегодня его очередь выбирать, в какой позе он хочет. Чонгук тянется к тюбику со смазкой, но Ким его останавливает. Альфа непонимающе смотрит, но потом, замечая искорки в глазах напротив, всё понимает и улыбается как-то нагло и невероятно похабно. Конечно же… Его малыш заранее подготовился для него, чтобы не терять время. Поэтому он, разрывая пакетик презерватива, раскатывает латекс по своему органу и позволяет омеге самому опустить на него.       Оба стонут в унисон: Тэхен от чувства полной наполненности, а Гук от шикарной узости своего мальчика. Приподнимаясь, Ким вновь опускается и совершает такие движение пару раз сам, пока не попадает по своей же простате. Он громко и сладко стонет, цепляясь отросшими ноготками за плечи и спину Чона, оставляя парочку царапин. А вот тут тормоза сдают уже у Чонгука: он крепко хватается за бедра парня — следы наверняка останутся — и начинает двигаться в точном направлении, с каждым разом головкой попадая по простате. Ким выгибается в спине, до хруста в позвоночнике, и уже стонет на ухо младшего, заставляя двигаться того всё быстрее и быстрее. Выгибается снова и шепчет на ухо «Ещё!» и «Пожалуйста!», от чего у парня срывает крышу к херам.       Он переворачивает омегу на спину и, подпрыгивая, на кровати начинает двигаться ещё сильнее и быстрее. Парень под ним теряет голос, и иногда просто открывает рот в немом стоне. Кусает свои губы и тянет на себя Чонгука. Позволяется делать с собой всё, что захочет, но сначала целует, что более важно, чем что-то другое. На глазах начинают выступать слезы, когда он чувствует приближение к разрядке. Он тянется, чтобы прикоснуться к себе и, пытаясь попасть в такт толчкам младшего, подрочить. Последней каплей остается то, как он снова кусает его в то же место, куда кусал полгода назад. След стал пропадать, поэтому он восстановил его. Это полностью добило омегу, и он кончает, протяжно простонав. Расслабляется в чужих руках и сжимает ещё сильнее Гука. Пару толчков и ему хватает. Тот заполняет презерватив и, как только выходит, туго завязывает его и кидает в урну неподалеку. Омега удобно размещается под Чонгуком, но уснуть ему не дают, переворачивают на живот и ударяют по ягодицам.       — Не засыпай, крошка. У нас ещё вся ночь впереди, — и кусает за мочку уха, нагло ухмыляясь, а ведь и правда — вся ночь впереди.