Милый Зайка

Каждое утро Ким Тэхён просыпается с осознанием того, что он самый счастливый человек на всём белом свете. Чонгук ещё спит, тихо сопя в прижатую к лицу подушку, его рука свободно обвилась вокруг талии Тэхёна. Он, наверное, устал со вчерашнего вечера — Тэхён точно устал, а Чонгук всегда быстро кончал, быстро утомлялся и быстро переходил на обнимашки. — Зайка, — шепчет он, поглаживая одно из бархатных ушей Чонгука. — Зайчонок, крольчонок, проснись. Чонгук продолжает спать. Но у Тэхёна планы на сегодняшний день, настоящие, полноценные планы, и он знает, что Чонгук будет от них в восторге. С ним так всегда, когда они играют грязно: когда Тэхён вытаскивает его на улицу и заставляет выглядеть жалким и слабым, и секс — чёртов космос, когда они добираются домой. В конце концов, нет ничего милее кролика, который был доведён до слёз оттянутым оргазмом. Тэхёну действительно повезло. — Кроля, — повторяет он мягко и обманчиво сладостно, — у меня для тебя угощение. Нос Чонгука дёргается во сне, и на секунду сопение прекращается. — Нгх. Тэтэ. Нн-угощение? Конечно, именно этими словами можно его разбудить. — Да, милый. Хён напечёт тебе панкейков, хорошо? И мы проведём целый день наедине. Он не озвучивает время для игр или что-то в этом роде, пока ещё нет; он выждет, пока Чонгук будет умаслен блинами, пока сам будет уверен, что кролик сможет принять полностью осознанное решение. — Панкейки?! Тэхён хихикает и целует Чонгука в лоб. — Ага. Широко распахнутые круглые глаза смотрят на него, а одно ухо прижато к лицу, когда Чонгук понимает, как близко находится Тэхён. — Ты… ты собираешься сделать их сейчас, хён? — робко спрашивает он. — Всё, как захочет мой кролик. — Хёёёён. — Однако Чонгук краснеет, потому что он всего лишь избалованный, изнеженный маленький питомец, всегда жаждущий внимания и любви, ярко улыбающийся и радостно подпрыгивающий, когда ему это дают. — А я… можно мне чернику? — И клубнику? Очень, очень, очень, очень про… — Тебе можно всё, что угодно, зайчик. Особое угощение. — Хён! — И его уши торчат вверх, глаза щурятся, а зубы торчат из-под нижней губы, и Тэхён почти жалеет, что хочет заставить такую милую мордашку плакать. Почти. — Ты иди одевайся, а я пойду приготовлю их, — говорит Тэхён, целуя его в нос, чтобы услышать его тихий протестующий возглас. — Ладно? — Ладно! Тэхён делает вид, что идет на кухню — во всяком случае, делает так, чтобы Чонгук увидел, как он туда входит, но как только он поставил сковородку на плиту и налил в неё смесь быстрого приготовления, он неслышно шагает через боковую дверь в ванную и открывает самый верхний ящик их шкафа, где хранятся все менее приличные предметы. (В основном потому, что гибрид Хосока, Юнги, — любопытный маленький засранец, но он не может дотянуться до верхнего ящика, когда заходит. А Тэхён не очень любит выпендриваться.) У них там верёвки и смазка (ароматизированная и с отдушкой), игрушки и вибромассажёр Хитачи, который Чонгуку достался на его день рождения. (пожалуйста, хёни, я никогда больше ни о чём не попрошу, я хочу его, я хочу его, я хочу его, пожалуйста) Но сегодня всё, что Тэхёну хочется, — лишь маленький оранжевый вибратор с зелёным основанием, купленный только потому, что у Тэхёна невероятное чувство юмора — и что тот сверхъестественно напоминает форму моркови. И смазка. Он взволнован, действительно взволнован, потому что Чонгук очарователен, и он всегда становится таким ошеломлённым, плаксивым и смущённым, извиваясь и стоная, когда Тэхён использует на нём вибраторы. Он кладёт их на стойку, протирает вибратор маленькой антисептической салфеткой и проверяет, работает ли пульт… а затем, как можно небрежнее, вытирает кончики пальцев о джинсы и возвращается на кухню. Чонгук сидит за столом в огромной белой футболке, в которой он заснул, его голова покоится на сложенных руках, уши свисают вниз перед ним. — Булочка? Детка, проснись. Время панкейков. Чонгук поднимает голову лишь тогда, когда Тэхён пододвигает тарелку к его носу; клубника, черника и сливки щедро навалены сверху стопки. — Хё…хёни. Спасибо, — выдавливает он сквозь зевок. Какое-то время они едят в уютной тишине, но Тэхён может думать только о маленьком вибраторе в ванной и о том, как мило будет выглядеть содрогающийся Чонгук, что бы Тэхён ни решил с ним вытворить. Он и вправду самый счастливый человек в мире. Он ждёт, пока Чонгук почти всё съест, а потом говорит: — Кроль, — ухмыляется Тэхён, и в его груди расцветает маленькими пузырьками предвкушение. Чонгук отрывает взгляд от своих блинов, очаровательные кроличьи ушки хлопают по его глазам. Он сонливый, как сказал бы Тэхён, и парень протягивает руку, чтобы томно и неспешно убрать волосы Чонгука с глаз, заполучая сладостную улыбку в ответ. — Кроля, — повторяет он, дразняще проводя ногой по ноге Чонгука под столом. Чонгук слегка взвизгивает от удивления, вилка со стуком падает на стол. — Да, хён? — Его нос дёргается, и Тэхён громко смеётся, ведя ногой по бёдрам Чонгука, чтобы протолкнуть её в опасной близости к члену. — Я тут подумал, — начинает он, намеренно понизив голос, — что мы могли бы сегодня немного поиграть. — Поиграть? — Одно из ушек Чонгука дёргается от любопытства, и Тэхёну приходится подавить в себе желание поворковать с ним, пока кладёт ему в рот ещё один кусочек панкейка. Его прелестные глаза широко от любознательности распахиваются. — Как… как в прятки? — О, медовая услада моей жизни, — хихикает Тэхён, вставая из-за стола, чтобы обойти вокруг и соединить мизинцы с Чонгуком. — Немного по-другому. Чонгук следует за ним, волоча шаги по полу из твёрдой древесины, мизинцем настойчиво дёргая Тэхёна. — Хёни, — скулит он с лёгкой распевкой в голосе. — Я не… не успел доесть свои блинчики. Тэхён поворачивается и проводит подушечкой большого пальца по нижней губе Чонгука, слизывая сироп, прежде чем наклоняется ближе за медленным, томным поцелуем, Чонгук едва слышно скулит, когда руки Тэхёна касаются его попы. — Кролик, — шепчет он, ведя губами по подбородку Чонгука, — я думал, ты больше любишь морковку. Чонгук тихонько скулит, вцепившись руками в ткань рубашки Тэхёна. — Я… я люблю? Звучит скорее, как вопрос, чем как ответ, и Тэхён смеётся в кожу Чонгука, проводя пальцами по его волосам с рассыпанными по ним розовыми мелированными бликами. (Он покрасился примерно через месяц после того, как появился у Тэхёна, умоляя и скуля во всю глотку, потому что: «Хёни, о божечки, хёни, это так миленько, пожалуйста, хёни, я хочу быть красивым малышом».) — Ммм, — мычит Тэхён, просовывая руки под футболку Чонгука и поверхностно скользя по его соскам, слегка хихикая над тем, как плотно глаза Чонгука закрываются. — А мой хорошенький зайка хочет морковку? — Н-нгхх, хён, — скулит Чонгук, хватая Тэхёна за руки, — хочу… хочу, Тэтэ. Тэхен притягивает его к себе ради ещё одного поцелуя, вылизывая его рот и глотая произносимые Чонгуком звуки, пощипывая его соски в последний раз, прежде чем отступает назад, его губы порозовевшие и блестят от слюны. Чонгук хнычет, красивыми драгоценными камнями сверкают слезинки в уголках его глаз, и Тэхён не может удержаться от смеха, пока ковыляет в ванную, а затем, оборачиваясь, он отзывается Чонгуку: — Терпение, зайчик. Ты скоро всё поймёшь. Он слышит скулёж Чонгука ещё до того, как тот выходит из коридора, и с лёгкой улыбкой быстро делает крюк до их спальни, хватая аккуратный розовый начленник, лежавший в ящике для носков вместе с вибратором из ванной. К тому времени, когда Тэхён возвращается, Чонгук по-прежнему высоко и не переводя дыхание скулит, уткнувшись лицом в диван и трётся о подлокотник. «Звуки, которые он издаёт такие очаровательные, — думает Тэхён, — а изгиб его позвоночника так изящен», — Но вместо того, чтобы выразить своё восхищение, он обуздывает свои мысли и изображает на лице лёгкое разочарование, пряча игрушки за спину. — Чонгук, — цыкает Тэхён, с трудом скрывая улыбку, когда Чонгук смотрит на него широко раскрытыми от стыда глазами. Тэхён всегда использует его полное имя, только когда расстроен его поведением, и Чонгуку это известно, его уши опускаются прикрыть глаза. — Хё-хён, — тихо говорит он, прижимая ладони к щекам и мило сжимая их. — Прости меня, хён, я не… не намеренно. Тэхён смягчается во взгляде, прежде чем сделать шаг и сесть на диван, заключая всего Чонгука в свои объятия. — Я знаю, крольчонок, — мягко отвечает он из-за начавшего сейчас икать Чонгука, пока крошечные слёзы текут по его щекам, а Тэхён не любит, когда его кролик плачет, если они не запланировали такого ранее. — Но о чём мы говорили, можно трогать себя без разрешения? Чонгук шмыгает носом. — Хоро… хорошие крольчата так не делают, — жалобно произносит он, прижимая уши прямо к лицу и отворачиваясь, сворачиваясь маленьким клубочком. — Эй, крольчонок — зовёт Тэхён, и в его голосе, несмотря на все усилия, проскальзывает радость. — Всё в порядке, да? Мы всё ещё можем поиграть. На этих словах Чонгук осторожно выглядывает из-за ушей, склонив голову набок. — Мы… мы можем? — робко спрашивает он, и лёгкая улыбка расцветает на его лице. — Без наказания? Тэхён смеётся, вытаскивая игрушки из-за спины и озорно улыбаясь. — Я бы не был так уверен, кроль. Глаза Чонгука расширяются от удивления, нижняя губа прикушена зубами. — Начленник? — неуверенно спрашивает он, глядя на другую игрушку в руке Тэхёна, — и… и вибратор? Тэхён кивает, внимательно наблюдая за Чонгуком. — Ты не против, зайка? Хёни думал, что мы могли бы пойти куда-нибудь пообедать и, возможно, купить тебе что-нибудь милое… — Милое? — перебивает его Чонгук, с интересом разглядывая парня, и Тэхён торжествующе ухмыляется. — Ага, зайчонок. Всё, что ты захочешь, — говорит он с лёгкостью, и когда Чонгук снова прижимает уши к глазам и мило виляет попой, Тэхён осознаёт, что победил. — Иди сюда, Гукки, — зовёт Тэхён, подавляя смех, когда Чонгук подпрыгивает поближе, пока полностью не усаживается на его колени. Безо всякого предупреждения Тэхён прижимает ладонь к его маленькому члену, и Чонгук скулит, потираясь о его руку. — Хёни, — выдыхает он, но Тэхён не даёт ему шанса продолжить болтать, засовывая два своих пальца ему в рот заранее тщательно просчитанным движением. Чонгук набрасывается на них, как рыба на воду, покрывая подушечки слюной и посасывая с мягкими, сладостными и влажными, с лёгкими булькающими гортанными звуками. Тэхён щебечет, засовывая пальцы поглубже и слегка хихикая от счастья, когда Чонгук давится, слёзы собираются в уголках его глаз, когда Тэхён убирает руку, а слюна стекает вниз по запястью. Маленький, очаровательный ик проливается с губ Чонгука, и Тэхён смеётся, громко и, возможно, немного язвительно. — Моему маленькому кролику понравилось? Чонгук нетерпеливо кивает, и Тэхен одаривает его лучезарной улыбкой, прежде чем резко уложить Чонгука на свои колени, прижав его щекой к подлокотнику. Чонгук вздрагивает, когда Тэхён стягивает с него штаны, и чёрные кружевные трусики, спадают с него на пол шёлковым комком. — Такой красивый крольчонок, — бормочет Тэхён, поглаживая ладонью бледную, мягкую и красивую кожу на его попе. Чонгук мычит от удовольствия, когда Тэхён обводит пальцем его дырочку, дразня, прежде чем надавливает двумя, проскальзывая без труда из-за слюны и естественной смазки. — Только погляди, — выдыхает Тэхён, сильнее сгибая пальцы, когда дыхание Чонгука прерывается. — Ты уже весь такой мокрый, кролик. Неужели тебе так сильно понравилось, когда мои пальцы были у тебя в глотке? Чонгук не отвечает: слишком занятый тем, что трётся своим членом о бедро Тэхёна, а сам же Тэхён какое-то время наблюдает за ним, прежде чем резко шлёпнуть его по руке, улыбаясь сдавленному вскрику Чонгука. — Да ладно, кроль, — мягко упрекает он, проводя пальцами по позвонкам Чонгука. — О чём мы говорили? — Эм… — Ясно, что Чонгук опьянён удовольствием: глаза широко распахнуты, а взгляд остекленевший, красивые губы растянулись в смущённой гримасе. — Что… что нужно использовать наши слова? — Хорошая зайка, — Тэхёну приходится сдержаться от поглаживания кое-чьих ушей, когда Чонгук кидает в него застенчивой улыбкой, настолько не сочетавшейся с его голой задницей и твёрдым членом. — Давай попробуем ещё раз, ладно? — Ага, — соглашается Чонгук, его глаза послушно сосредоточены на лице Тэхёна, пышный и пушистый хвост подёргивается в такт с его членом. — Тебе сильно понравилось, что я засунул тебе пальцы в глотку, кроль? — Ннг…мне понравилось очень, хён, — он резко втягивает воздух, когда Тэхён добавляет третий палец, обводя вокруг, пока Чонгук не вопит от восторга, высоко и прелестно, и сладостно, а уши не свисают на лоб. Тэхён усмехается. — Нравится больше, когда они в твоей заднице, зайчон? Чонгук нетерпеливо кивает, потянув себя за уши, и снова утыкается лицом в подлокотник, бессознательно толкаясь бёдрами вперёд. Тэхён чувствует, как к собственному бедру прижимается его маленький член; как капелька предэякулята просачивается сквозь штаны, и ему, вероятно, должно быть противно, но всё, что он испытывает, — Пленяющую любовь. — Зайка, думаешь справишься с четырьмя? — спрашивает Тэхён, потирая комочек нервов внутри, разминая и растягивая кожу. Они уже пробовали четыре раньше, но то было довольно давно, а Тэхёну хочется быть уверенным, что Чонгук с ним на одной волне. Чонгук икает в ответ, его член задевает грубый материал джинсов Тэхёна. — Что такое, зайчонок? — Радостное удивление просачивается в его слова, и Чонгук скулит очаровательно, проводя пальцами по бедру Тэхёна. — Зая… — Он задыхается, пытаясь жевать кончик одного из своих ушей, пока Тэхён не выдёргивает его из руки Чонгука, — Зайка справится с четырьмя, хён, о-обещаю. Тэхён умиляется с него и незамедлительно проталкивает свой мизинец к остальным пальцам, Чонгук от растяжки выпускает мягкий звук. — Какая хорошая зайка, — шепчет он, другой рукой поглаживая основание уха Чонгука, то место, где он наиболее чувствителен. — Са…самая лучшая зайка? — Голос Чонгука выходит застенчивым и тихим, а сам он толкается задницей дальше на пальцах Тэхёна, скользкая смазка струйкой стекает по его руке на запястье. Чонгук выглядит таким изумительным вот так: с розовым румянцем сильно заалевшим на его щеках, мягкими, словно лепестки, губами, что растянулись в полной надежды улыбке, пока хвост пушистым шариком подёргивается в предвкушении, а четыре пальца углубились в его милую маленькую попу… — Лучшая зайка, — выдыхает Тэхён, сгибая пальцы и заворожённо наблюдая, как дёргаются бёдра Чонгука, как скулёж льётся с его губ, как на его штаны течёт белыми каплями теперь уже изнурённый и медленно обмякающий член. Чонгук бессвязно стенает, отзываясь небольшим визгом, когда Тэхён пихает оранжевый вибратор, который прятал позади себя, в его задницу. — Чу… чувствительный, Тэтэ, — Он дёргается, а пушистый хвост мило подпрыгивает, когда Тэхён снова шлёпает его. — Я знаю, — успокаивают его, просовывая ладони под его руки и подтягивая его вперёд, пока Чонгук снова не усядется на коленях парня, откинув голову на плечо Тэхёна. Он сонный, Тэхён видит, мягкие, светло-коричневые уши низко нависают над его глазами. — Давай, кроль, не засыпай сейчас. У нас ведь планы, помнишь? — Но, — Чонгук зевает, ласково обнимая парня за плечи. — Устал, Тэтэ, я… Щелчок розового начленника заставляет Чонгука остановиться, а его глаза немного расшириться. Его член теперь в ловушке, одетый в симпатичный розовый силикон, и едва заметный кусочек кожи виден сквозь решётку. Он резко втягивает воздух, надув нижнюю губу, но Тэхён с танцующей на губах улыбкой не даёт ему возможности заговорить, прижимаясь вибратором к заднице. Чонгук задыхается, бёдра подёргиваются вперёд, и Тэхён видит, как на его глаза наворачиваются слёзы. — Б-больно, хёни, — всхлипывает он, протягивая руки к своему члену в попытках схватиться за силиконом. Нечто укромное, незаметное и, возможно, слегка низменное расцветает в животе Тэхёна. Он улыбается Чонгуку, притягивает его ближе и снова касается ладонями его голой задницы, кожа по-прежнему красная там, куда пришёлся шлепок. — Какое у тебя слово, кролик? — спрашивает он, успокаивающе поглаживая руками чувствительную область, стараясь сохранить голос тихим и мягким. Чонгук вздрагивает. Это важно для Тэхёна, он знает, что Чонгук всегда в курсе — что он может сказать «нет», когда захочет, что он понимает свои пределы и что Тэхён тоже их понимает. — Черника, — шепчет он, и звучит тихо, безусловно, но звучит; утвердительно. Тэхён усмехается. — Тогда пойдём по магазинам, зайчик.