absolutely fully peachy

Sufjan Stevens – Mystery of Love

Весна яркая, только начинающаяся, но уже освежающая. Нежная прохлада, порывы ветра, внезапные и хаотичные, ослепляющее солнце, запахи дерева, яблочных леденцов и бензина. Донхек дошлепывает по лужам домой. Скидывает в коридоре портфель и ботинки, выпутывается из куртки и валится на диван в гостиной, скидывая с себя всю одежду по дороге. Рубашку все же вешает на плечики, чтобы не помялась. Жарко. И тупо. Мажет по мебели, распыляет по воздуху. Он включает телевизор, пялит бездумно в экран, снова дорамы. В дорамах всегда есть романтика и счастливый конец. В жизни Донхека романтики нет, счастливого конца тем более. Он вздыхает измученно. Школа - такая скука, но высасывает все силы. Домашней работы гора. В комнате срач, а посуду мыть - его обязанность на этой неделе. Даже приготовить себе поесть лень. В голове пустота. Периодически проскальзывает образ Марка. Донхек вздыхает еще более измученно. За окном весна. Он чувствует мягкость постельного белья, жар от нагретой солнцем обивки, ерзает и трется, осматривает комнату, трещинки на потолке, рассматривает собственное тело, смуглую кожу в солнечном свете, тихо радуется тому, что родители на работе. А то мама уже не разрешает бегать по дому в одних трусах, хотя ему нравится. "Все, ты уже большой мальчик, так что давай, носи дома пижаму, будь добр." Донхек бездумно ведет рукой по бедру вверх, мнет мышцы, карамельную кожу, сжимает и отпускает, сжимает и отпускает. Зависает немного. Накрывает рукой пах, массирует сквозь белье. Он просто расслабляется, отпускает мозги в свободное плавание на время. Нормальный, вообще-то, подросток. Отвлекаясь на телевизор, даже хихикает с тупых шуток. Но случайно нажимает сильнее и сглатывает, первый рваный вздох, приоткрытый рот, растрепавшаяся челка. Донхек переводит взгляд на собственную руку и собирается в кучку, пододвигается ближе к спинке, расставляет ноги шире и: - Черт. Когда он отклоняет голову в бок, то полоса солнечного света слепит, Донхек жмурится и нетерпеливо лезет рукой под резинку. Снова Марк. Такой красивый, умный, уверенный в себе, милый, хороший хен, его любят учителя, уважают одноклассники, к нему неровно дышат одноклассницы и.. Как оказалось, одноклассники тоже. Донхек дебил. Это не для него, слишком клише, слишком глупо и легкомысленно. Он иногда хочет проломить себе череп, но успокаивает лишь тем, что “сердцу не прикажешь”. Бесит и стыдно как-то. Отворачивается от света, чтобы открыть скорее глаза, чтобы не возникал в голове его хен, его светло-солнечные волосы и шутливое: - Донхек, умница, у тебя уже намного лучше получается. Знал бы он, что у Донхека получается сейчас. Ему стыдно. Но и как бы нет. Это как бы нормально. Но и как бы нет. На стенку лезть хочется, когда снова эти мысли-пожиратели. Донхек не понимает, кто он есть, не понимает, кем хотел бы быть. Не знает, кто ему нравится. Мальчики? Девочки? И те, и те? Один лишь Марк? Или одна лишь Херин в средней школе? Или один лишь Джемин в будущем?* Может быть, по-настоящему ему никто не нравится. Хотя вообще-то нет, не правда – он все-таки полгода шел к тому, чтобы принять свои же чувства к Марку. А потом начать думать о том, что он парень и что с этим делать. Важно это? Не важно? Можно, конечно, что угодно говорить про “любовь не знает границ”, а потом прийти в школу, признаться и слечь в больницу с переломами ребер, хотя все вроде здесь прогрессивные молодые люди, Донхек особенно. Да и даже не это важно. Донхек просто не понимает, не знает, путается, тупица, ему бы в себе разобраться. Его подружка, радикальная феминистка, говорит, что не важно, какой человек ориентации, и это относится не просто к межличностному общению, но и к поиску себя, типа не надо делать это частью своей идентичности. Живи себе, радуйся, не заморачивайся, как-нибудь да что-нибудь. Хотя сама, при всем этом, сделала осознанный выбор в пользу девчат, потому что потому, долгая история. Ну так вот, блин! И ей-то классно, опора есть, если можно так сказать. А он как говно в проруби, все плавает, на ч наткнется, на то и… В конце концов, хочется уже определенности и стабильности, кресло-качалку, пару котов и попугая Жоне. Хотя это, наверное, неправильный выбор – два кота и попугай. Сомнительно. Вряд ли все они останутся в хороших отношениях(живых). Донхек бьется затылком о спинку дивана, дергается дураковато. Зачем? Зачем так все усложнять? Подрочил и забыл. Но нееет, его everyday life experience душу себе расковырять, так ни с чем и не определиться, ебать себе мозги, не жить долго и счастливо, с горя покупать после школы бутылочку соджу в зачуханском ларечке, закрываться в комнате, втихую пить и не пьянеть, любоваться природой и погодой в хмуром каком-то Сеуле (сегодня – исключение, сегодня – хорошо). И он такой: - Блять. Свободной рукой нашаривает на столике салфетки, предчувствуя, что вот-вот и, но натыкается на оставленный мамой перекус. Персик. Донхек поворачивает голову и смотрит. На персик. Думает. Колеблется. Берет несмело, подносит медленно, кусает. Сок капает, стекает по пальцам, оставляет следы. Хеки надавливает, мажет по животу, липкий и сладкий, достает косточку. Находится на грани удовольствия и отвращения, нерешительности и уверенности в том, что знает, чего хочет. И смотря неотрывно, хнычет. Какой же слабак и тупица. Больно от напряжения и очень-очень хорошо. Донхек выгибается со сраным персиком в трусах, закрывает глаза и, кажется, вот-вот заплачет. - Сука, я теперь на растения переключился, что ли. - говорит зло, с досадой, давит весь чертов персиковый сок и нектар. Какой же овощ. - думает он про себя. И кончает. И кончается как человек. Точнее фрукт. А если допустить мысль, что они могли бы быть вместе? Было бы это романтично? Накормил бы Марк мороженым? Донхек любит покушать, любит свое тело – это он знает точно (хоть что-то). Когда одиноко – обнимает сам себя и хорошо, правда. Еда – это жизнь. Как-то раз чуть не влюбился в хот-дог, тогда тоже мозги поплыли и все казалось таким романтичным. И если у кого-то есть особенная песня, навевающая воспоминания, то у Донхека это еда. Чай, который пили с Джемином на кухне, энергетик, который брали с собой в поездку в Пусан, смешное тако в забегаловке возле школы с Марком, одноклассниками и одноклассницами, соджу и чипсы в одиночестве, потому что дурак. Он любит еду. Особенно персики. Особенно Марка. Потому что позволяет себе называть его самой мягкой булочкой и хохоча убегать. Весна яркая, живая. Солнце скрылось за облаками, светит приглушенно тепло. Донхек берет телефон. (уверенно) (нет) holyhyuk: пошли гулять markree: ой, прости, я сегодня с Херин уже договорился встретиться Смешно и тупо. Не смешно и стремно. И те, и те. Херин и Марк как место пересечения всех девочек и мальчиков. Пронзает. Ранит. Они - шампур, Донхек - мясо. holyhyuk: ?? markree: ахах потом в школе расскажу holyhyuk: оке holyhyuk: если что она младше джисона! markree: так стоп holyhyuk: ну на месяц где-то вроде markree: .-. Может оно и к лучшему. Хочется плакать, в очередной раз пробить себе череп и чтобы летальный исход, или хотя бы память потерять, или наоборот набраться мозгов. Реветь и петь without u последнему яблочному леденцу, что увели из под носа в супермаркете. Слишком драматично. Донхек ноет, хнычет, скулит, кричит, но не плачет. И снова кричит: - Красная кнопка! Красная кнопка!!! Красная кнопка!!!! Бери с собой КРАСНЫЙ ЧАЙ - Донхек, что случилось? У меня занятие. - Красная кнопка, я же сказал!!! Самая, блять, красная и суперпурпурно-малиновая! - Буду через полчаса. Донхек сбрасывает, Джемин сбросил бы Донхека с моста. Джемин едет. Донхек ждет.