Сосновый лес

Кларисса, которой Фрэнк выдумал миллиард и одно милое прозвище, но почти никогда так её не называл, говорит и говорит. Фрэнк устало глядит на неё непонимающим взглядом. Чего она хочет? Чего ради открывается её рот? На какие глупые оправдания она переводит кислород? — Слушай, — Айеро прерывает её монолог тихим словом и следит за её лицом. Он следит за тем, как изгибаются тонкие брови, как глаза раскрываются, как подрагивают ресницы под тяжестью слёз, как сжимаются губы. Он смотрит на это всё и не понимает, что произошло. Он совсем не понимает, почему всё так случилось. Разве он так плох в отношениях? Может, он просто похож на дурачка, которого слишком легко обвести вокруг пальца? К чему нужна была вся эта нелепая игра? Зачем все эти дешёвые драмы? …Господи, так много вопросов. И ни на один из них Фрэнк, конечно же, не получит толкового ответа. — Просто иди нахуй. Я думаю, Майк с удовольствием предоставит его тебе снова, — Фрэнк задыхается от злобы и обиды, пожирающих его изнутри, и сжимает кулаки. Он бы с удовольствием избил и её, и её любовника, но этим навлечёшь на себя ещё больше проблем. — Спасибо за прекрасные отношения, — съязвив напоследок, Фрэнк ещё раз посмотрел в эти мутно-зелёные глаза. Боже, как он мог быть таким слепым? Полнейший идиот!.. Айеро спешно разворачивается и размашистыми шагами выходит из школы. Последний год, видимо, решил доставить максимальное количество проблем. Сначала умерла одна из собак семьи Айеро, потом мама заболела и целый месяц не вставала с больничной койки, а теперь ещё и это. Тупая школа. Тупая Кларисса. Тупая жизнь. Наплевав на то, что скажут эти придирчивые и надоедливые учителя, Фрэнк твёрдо решает пропустить оставшиеся два урока. Всё равно в таком состоянии он представляет не больше пользы, чем какая-нибудь брошюрка, лежащая в классе уже несколько месяцев. Часто, чересчур часто Фрэнк уходил за школу на переменах, чтобы выкурить сигаретку и расслабиться (эти экзамены, наверное, даже директора школы довели до ручки). Обычно во время этого он болтал со своей компанией или мучал телефон, который и так уже на последнем издыхании, но недавно он вдруг заметил, что возле школы растёт лес (вернее было бы сказать, что школа «выросла» рядом с лесом). Только недавно он понял, что это настоящие деревья, которые, кажется, царапают верхушками небосвод; раньше же казалось, что это просто непонятное тёмное пятно, возникшее непонятно откуда. И сейчас Фрэнк понял, что одного табака ему будет мало. Хотя он и подумал, что выкурил бы полпачки за раз, его взгляд случайно упал на высокие деревья (наверное, сосны), и какая-то неведомая сила будто потянула его в самую глубь леса. Айеро ничего не стоило пролезть через дыру в заборе и пойти навстречу неизвестности. В голове было странное ощущение. Казалось, что за первым рядом стволов нет вообще ничего: ни света, ни тьмы, ни времени — одним словом, там больше не существует Вселенной. Будто бы чёрная дыра решила уничтожить Землю не из космоса, а изнутри, спрятавшись в маленьком городке. Фрэнк понадеялся, что он тоже исчезнет, когда ступит в эту тьму. Просто перестанет существовать, как глупый сон после пробуждения. …К сожалению, Господь не так милостив. От бессилия Фрэнк смог сделать в лесу лишь несколько шагов и обрушился на рядом стоящее дерево. Он ударяет тёмную кору, он бьёт её дважды, трижды, он продолжает бить дерево даже тогда, когда кожа на пальцах слезла и руки начали кровоточить, он бы, наверняка, стёр ладони до костей, если бы не неожиданное обстоятельство. — О Боже! Ты в порядке? От звука чьего-то голоса Фрэнк дёрнулся и перестал калечить себя. Он повернул голову, устало держась за ствол дерева. Сердце бешено стучало, будто кто-то очень старательно отбивает соло на барабанах. Совсем недалеко, буквально руку протяни и дотронешься, стоит юноша с чёрными пушистыми волосами и покрасневшим носом. — Извини, я… Я просто услышал чьи-то крики и поспешил сюда, эм… Если тебе нужна помощь или… — незнакомец, как казалось, застигнут врасплох каверзным вопросом и тараторил самые разнообразнейшие и глупейшие оправдания. Фрэнку, на самом деле, глубоко плевать на все эти глупые слова. Он просто пропускает их мимо ушей, пустыми глазами смотря на этого странного парня (что-то в подсознании Фрэнка так и кричит: «СТРАННЫЙ»), а потом вдруг падает к нему в объятия. Не обращая внимания совсем ни на что, Айеро вдруг начинает вздрагивать и рыдать в холодное пальто. Можно сколько угодно разглагольствовать о несправедливости этого мира, о том, какая Кларисса подлая, о противной системе образования и гадких «друзьях», но из Фрэнка вылетают только всхлипы. Прошло не менее пяти минут, пока Фрэнк лил слёзы в чужое плечо. Незнакомец, кажется, был совсем не против этого, наоборот, он даже поглаживал беднягу по спине, шепча что-то успокаивающее. — Спа… Спа-сибо, — прерывающимся и дрожащим голосом Айеро всё же высказывает какую-никакую благодарность, утирая слёзы с щёк. Конечно, нельзя придумать более глупого повода для рыданий, чем измена со стороны Клариссы, но Фрэнк слишком забылся в мечтаниях о счастливом будущем и забыл о том, что мир с удовольствием даст тебе пощёчину, если выдастся возможность. — Нет, нет, совсем не стоит того, всё в порядке… Ты просто очень похож на одного моего бывшего друга, Фрэнка, хотя он никогда не плакал у меня на глазах, но… Ох, неважно! Меня зовут Джерард, — кажется, этот странный парень совсем не может совладать с мыслями. Ну что ж, в этом лесу теперь двое фриков, которые не умеют выражаться правильно. — Меня, как и твоего бывшего друга, тоже… Тоже зовут Фрэнк, — хотя Айеро всё ещё тяжело дышит, в целом он значительно успокоился. Может, на него оказал такое воздействие этот чудак, излучающий спокойную ауру. Фрэнк чувствует себя так, будто разговаривает со старым другом, хотя абсолютно точно уверен, что раньше никогда не видел этого черноволосого Джерарда. — Забавно получается, — Джерард улыбается и, кажется, хочет сказать что-то ещё, но замолкает.