Пожалуйста, не обожгись

С середины главы мне стыдно даже перед собой. Что сказать - рейтинг нужно оправдывать, ведь так? В общем, не знаю я, вышло ли все или нет, однако жду ваших отзывов, чтобы все понять. Мне стыдно - на повторе, ага. С уважением, Ваша Авель _________________________________________________________________ Бывают моменты, когда задумываешься о смысле жизни. Рождается ребенок, он подрастает, учится, совершенствуется в каком-то деле, получает навыки. Находит дорогого для себя человека, влюбляется, связывает остаток своих дней со второй половинкой. У этого же человека появляются плоды его любви с другим человеком – дети. И все по кругу. Они вырастают, так же образовывают свою жизнь, умирают, покидая наш мир. В чем смысл? Каждый когда-то пытался взвести все, подумать, найти какой-то ответ на этот сложный, нерешаемый вопрос – а его, друзья, просто нет, как и смысла в наших жизнях. Все как по сценарию Господа – рождаемся, живем, умираем. Книга без сюжета – человеческая жизнь. Но, как только наступает приближение смерти, этот миг, когда все может завершиться и закончиться за считанные секунды, нам становится страшно. Мы не желаем погибать. И хоть мир наш надоедает, превращаясь в выживание, игру на время – никто не хочет умирать. Кажется, любой человек сталкивался с такой проблемой. Смерть приходит внезапно – во сне, как самая нелепая, однако безболезненная. На операционном столе – наверное, тоже не такая трагичная смерть. От чьих-то рук – ужасная смерть, необъяснимо страшная. От старости – такое готов принять каждый. Это как закон, который, к сожалению, никто не вправе нарушить, как бы ни старался повернуть время вспять и переродиться вновь. Может, жизнь после смерти существует, но мы не хотим умирать. Не сейчас. Вспышка света. Невозможно разобрать очертания предметов, которые расставлены в комнате, одно разглядеть девушка все-таки смогла – белые стены. Слишком пустые обои, безобразные, не вдохновляющие ни на что – в мыслях пропасть, в душе – боль. Нет, еще физическая присутствует. В руках, ногах, главное, голова кружится. Сидеть на месте не может, падает обратно на подушку и мучительно стонет. В голове рождаются старые воспоминания – страх, собственный крик, неожиданное потемнение в глазах, дальше – сложно припомнить дальнейшее развитие событий. Одно воспоминание останется на всю оставшуюся жизнь – волнение, которое она пережила, испугавшись, прежде всего не за свою жизнь, а за душу любимого человека. Девушка, присев на кровати, почесала затылок. В глазах все расплывалось, но, по крайней мере, некоторые предметы различить было простой задачей – вон, например, тумбочка, на ней лежат шприцы и какие-то упаковки таблеток. Рядом с ней – кровать, на нее лежит какой-то мужчина, глаза закрыты, губы – слегка приоткрыты и он, тяжело дыша, ловит воздух. Еще немного, становится лучше. Выдох. Выдох. Все по повтору. Дверь со скрипом открывается, и в комнату проникает, словно тень, старик в белом халате, за ним высовывается молоденькая девушка и что-то читает в черном блокноте. - Марина, как вы себя чувствуете? – Старик, как пострадавшая поняла, лечащий врач, ласково погладил девушку по голове и присел на стул. Девушка, выдохнув, постаралась произнести хоть слово. Вышло. Почему-то ей казалось, что она потеряла дар речи. Руки по-прежнему трясутся, не верится в чудеса. Они выжили? Михаил потерял сознание по непонятной причине. Авария. А это, похоже, городская больница. - Не могу точно ответить на ваш вопрос, - Марина устремила свой взгляд на часы – пять утра. С момента аварии прошло пять часов. Странно, ощущение такое, что все было секунду назад – до сих пор на губах тяжелый привкус, горький, отвратительный вкус собственной крови. – Жить, надеюсь, буду, - стараясь пошутить, проговорила она насмешливым голосом. Старик, поддерживая, натянуто улыбнулся. - Вам повезло больше, нежели вашему классному руководителю. Мы все о вас узнали по паспортам, и, кстати говоря, звонил ваш брат – Вадим, узнавал, все ли в порядке. – Добродушно улыбнувшись, мужчина положил шершавую из-за постаревшей кожи ладонь на оголенную ногу Марины и нежно погладил – все тело задрожало. Шрамы заклеены пластырем, некоторые просто замазаны какими-то лекарственными средствами – в принципе, сильной болезненности не ощущалось, только голова кружится, невыносимо сидеть, хочется лежать и спать долгое-долгое время. Мысль о родном брате встревожила. Как он переживает, бедняга. Наверно не сможет навестить по причине важной работы и жены с ребенком, а потом будет корить себя и на коленях ползать перед младшей сестренкой, умолять о том, чтобы она его простила. Зачем все это? Он ведь не виноват в том, что деловой человек и занят работой. Главное, что мужчина перечислит деньги на лечение, а позже, когда сестру выпишут, заберет ее обратно в Москву. Старого друга, который тоже пострадал, естественно, не оставит помирать одного. - Что он сказал? – Девушка упала на кровать. Выносить головную боль у нее больше нет терпения, притворяться, что все хорошо – тоже. Конечно, врач не против того, чтобы пациент успокоился и спокойно полежал в постели. – Что с Михаилом Владимировичем?! - Ваш брат позвонит вам позже, - лениво ответила медсестра. Надо же, решила подать голос. Лучше бы не делала этого. Писклявая слишком девушка, тошно становится. – У Михаила передозировка специальными лекарственными препаратами. Ему, хочу сказать, очень повезло – вовремя успели прибыть врачи на место происшествия. Сначала мы подумали о том, что он думал о суициде, однако убеждения вашего брата, что Михаил на такое не способен, помогли нам снять эти подозрения. Тем более, школьный примечательный учитель, молодой красивый парень – нет, он не мог такого сделать. Думаю, в этом кто-то причастен. Может, отравление? У вашего учителя есть враги? - Давайте отложим вопросы на потом, хорошо? – Марина потянулась и зарылась лицом в подушку. – Я не в состоянии сейчас разговаривать, позвольте нам с Михаилом Владимировичем отдохнуть. - Конечно, - медсестра снова ответила, потом, похлопав старика по плечу, вышла из комнаты. - Марина, не переживай, все хорошо. Твой учитель заснул, через час приду я и сниму капельницу. Потом вы сможете спокойно отдохнуть, утром приблизительно к одиннадцати часам я подойду и поставлю вам с Михаилом новые лекарства. Думаю, на неделю вы у нас точно застряли, - он покачал головой. Видно было, что мужчина серьезно переживал за своих пациентов. – Отдыхай, девочка. В темноте плохо разобрать что-то, но зрение вернулось, и Проскурина отлично видела своего лечащего врача. Хороший, неплохо сложенный старик шестидесяти лет, в форме и с висящими трубками на шее – типичный врач, что тут скажешь. Он, взглянув на Михаила, который сопел на соседней кровати, осторожно и бесшумно открыл дверь. К счастью, этот человек позволил учителю и ученице остаться в одной палате, чему Марина неимоверна рада. Напоследок она озвучила интересующий вопрос, хоть и менее важный: - А что с машиной, вы не знаете? - Только в металлолом ее, - грустно вздохнул мужчина и покинул комнату. Что же, машина – в мусор. Почему же пассажиры остались живы? Чистая случайность, нет, человеческое везение. Марина неожиданно поверила в Господа. Крестик на груди – не зря она не избавилась от него, как хотела сделать до происшествия, которое могло стоить ей жизни. Обратила внимание на соседнюю кровать. - Я так за вас испугалась, - шепчет девушка и встает с кровати, пошатываясь при этом. Плевать. Хотелось увидеть его умиротворенное выражение лица, закрытые глаза, то, как он спит. Увидеть родного человека, удостовериться в том, что он жив и здоров. Да, ранен и сильно покалечен, но живой. Вдыхает воздух полной грудью, потому что сердце не остановилось и бьется в груди. Марина присела на его кровать, протянула руку и поправила челку, лезущую в глаза. Мужчина не причесанный, в общем, как всегда. Живой. - Господи, как хорошо, что вы живы, - снова тихо говорит, кажется, для самой себя. Легонько кладет голову на медленно вздымающуюся грудь и всхлипывает, удерживает в себе слез. Называть себя плаксой не хотелось лишь потому, что только бесчувственная тварь не пустит единой слезы в такой жизненный момент. Потеря любимого человека – лучше никому не знать такой боли, к огорчению, все-таки каждый когда-то перенесет это на себе. Хуже ничего быть не может и не будет. - А я рад, что ты жива, - его голос. Он подал голос, полный страдания, хриплый, но такой родной. Все взамен на его жизнь в те секунды готова была отдать кому угодно Марина, только бы ловить краем уха его вздохи. Знать, что Михаил рядом. Поднимает полные от слез глаза на мужчину и открыто радуется, улыбается, а тот смеется и, словно вернувшись с того света, побывав мертвым, становится светлее. Кожа обретает живой оттенок, а не тот бледный, как у живого мертвеца. - Как вы себя чувствуете? Что болит? – Глупые вопросы – без них никак. Классный руководитель привстает на локтях и чмокает девушку в губы. Соленый привкус, всему виной засохшие раны на губах. Причина – душевная боль. Марине вновь плевать. Тянется за новой порцией поцелуя, учитель обхватывает за талию и вынуждает повалиться всем телом на себя. Обнимает и прикасается губами к уху, отвечает на вопрос шепотом: - Голова раскалывается, подташнивает, раны неприятно щиплют, словно их кипятком обливают. А так – жить буду. - Я точно так же им ответила, - усмехается девушка. – Ваша машина, простите, что напоминаю, серьезно пострадала. Больше чем мы сами. - Все равно мне на машину, - отнекивается преподаватель. Марина в эти сказки давно не верила. За такой короткий промежуток времени она знала его как свои пять пальцем – манеру поведения, фразы, выражение в голосе, иногда могла заранее предсказать ответ на свои вопросы. Машина была какой-то важной частью для него, однако показывать свое разочарование Проскуриной – для учителя какой-то унижение. Очень, очень зря. - Марина, ложись, отдохни, - нарушил тишину учитель, - потом поговорим, ладно? – Она кивнула. Действительно, им обоим требовался отдых, особенно Михаилу, а девушка так нагло залезла к нему в кровать и стала расспрашивать о самочувствии. С грустным выражением лица она покинула теплые объятия и улеглась в кровать, быстро, не заметив того, заснула. Снов не видела, и это, наверное, к лучшему. Кошмары сейчас незачем. Разбудили девушку чьи-то удаляющиеся шаги из комнаты. Как и следовало ожидать – врач избавлял больного от капельниц. Учитель, явно радуясь избавлению напрягающих иголок в своих венах, потирал руки ладонью и вздыхал. Больно? Нужно терпеть. - Сколько времени? – спросила лениво Марина. Голова уже болела не так сильно – спасибо, здоровый сон. Учитель кивнул в сторону настенный часов и усмехнулся: - Семь утра. Два часа спала, везет тебе. Я глаз не могу сомкнуть. - Вам легче? – Главный, пожалуй, вопрос. И пускай она задает его каждые десять минут – учителю это не помешает, ведь так? Пусть знает, что за него переживают люди. Приятное чувство, когда ты кому-то нужен. И даже если одному человеку – не важно. Кто-то один – отлично, зато не предаст и всегда будет рядом. Тот, кто не притворяется в своих чувствах. Это ценится сейчас в нашем мире. Нет цены искренним чувствам, которых так не хватает всем людям нашей планеты. - Да, можно сказать, мне хорошо. – Мужчина поднялся с постели и прошелся по комнате вальяжным шагом. В голове девушки включилось странное чувство веселья, она вспомнила забавную песенку и стала напевать ее вслух, демонстрируя классному руководителю свое неумение петь. Его это, кажись, развеселило. Учитель резко развернулся и, выпрямив спину, медленно зашагал взад-вперед, показывая якобы публике свой шикарный костюм – а это, друзья, какая-то ночная рубашка голубого цвета с расцветкой каких-то полевых цветов. Кого волнует, что в больнице пациентов одевают одинаково? Что мужчины, что женщины – где разница? Она есть, но медикам как-то параллельно, как будут выглядеть люди. - Вам идет это платье, Михаил Владимирович, - решила пошутить девушка. Мужчина надул губы и сделал лицо обиженного пятилетнего мальчишки на маму, когда она запретила ему выйти во двор вечером погулять с друзьями и поиграть в футбол из-за того, что он устроил скандал по поводу «я не хочу есть кашу на завтрак». Несмотря на то, что оба человека чувствовали себя ужасно, а утверждали обратное, они смеялись. Улыбались, хохотали. Аварию стерли из памяти. Нет, не забыли, однако просто позволили душе порадоваться и не переживать без повода. Чуть не погибли? Да, они ведь остались живы после всего пройденного испытания. Жизнь на этом не заканчивается, и не стоит зацикливаться на одной проблеме, которая давно миновала. - Ты врешь, - тихо сказал он, отвернувшись к окну, - мне оно не идет. Я похож на девочку. - Ладно, вы правы, - Марина не прекращала хихикать, покатываясь со смеху на постели, - вы в нем выглядите смешно. Как маленькая девочка. Вам бы еще венок из ромашек на голову, в руки – плюшевого медведя. В комнате повисла тишина. Неловкая безмолвность. Редко такое бывает, когда хочется сгореть со стыда, не понятно по какой причине. Так себя чувствовала Марина. Михаил молчал, приоткрыл окно и впустил в душное помещение прохладный утренний воздух. Солнце пропало за серыми тучами, которые предвещали ливень. Дождь – он все время идет, кажется, совсем не прекращается. Проскурина тоскливо опустила голову – извиняться за свои тупые шутки еще позорней, чем повторить их заново, словно включить запись на диктофоне в телефоне. Промолчать – лучше средства по исправлению проблем еще не придумали. Но все-таки Михаил Владимирович ответил спустя шесть минут молчания: - Если тебе так не нравится моя больничная сорочка, - он повернулся к ней лицом. Глаза как-то не по-доброму блестели, шаг мужчины увеличился, и тяжелое тело без предупреждения навалилось сверху на испуганную Марину. Давай, девочка, ляпни что-нибудь еще, не подумав. Интересно, что будет дальше? – Сними ее. Руки сами потянулись к манящим растрепанным волосам мужчины, заставляя пальцами зарываться в безобразной шевелюре, выполняя аккуратные и плавные массирующие движения на коже головы. Михаил заурчал, словно котенок, не выдержав позже, прильнул к губам девушки, жадно посасывая и проникая языком в рот. Делиться ею с кем-то? Нет. Обхватывает руками за талию, слегка приподнимает над кроватью и проникает под сорочку, кладет теплые ладони на ягодицы. Тонкие нити стеснения разрываются по швам, оставляя место желаемым эмоциям, которые не стоит скрывать. Девушка стонет ему в губы, поцелуи – только первая стадия. - Михаил Владимирович, на вашем месте я бы отдыхала. Сон – лучшее лекарство в вашей ситуации, - нервно высказывает свою точку зрения Марина, стараясь ловить ртом такой необходимый в данный момент свежий воздух. Окно из-за ветра открывается еще шире, пропуская утренний прохладный ветер в душное помещение. Щекочет кожу, вынуждая покрыться мурашками тела обоих. Или это вовсе не ветер? - Лучшее лекарство для меня – ты, - выдыхает в губы и, ухмыльнувшись, пробегает ладонями по ляжкам. Жарко. Хочется раздеться и избавиться от лишней одежды. Руки самостоятельно тянутся к рубашке, надеясь на то, что от этого элемента одежды легко избавиться – ошибка. Михаил Владимирович отрицательно качает головой и накрывает пальцем раскрытые губы девушки, которая хотела возразить о том, почему же он просит ее об этом, а сам останавливает на начальном пути? - Я сам. Расслабься, - дарит последний жадный поцелуй и спускается с кровати, падая на колени. – Доверься. Доверься? Марина саркастически усмехается, но мужчина не замечает ее выражения лица, спускаясь поцелуями к ногам, переходя к пальцам ног. Одна мысль вертелась в голове: Почему ей так страшно? Чаще всего, когда тебя просят полностью довериться и открыться перед кем-то, вывернуть душу наизнанку, в скором времени тебя жестоко предадут, воспользовавшись детской доверенностью и неисправимой наивностью. Когда-то такие нежные слова Проскуриной говорил Ваня, а что произошло потом? Они расстались, при том, конечно, он ее избил. Естественно, позже ползал на коленях с мольбами о том, чтобы его поступок простили, однако не такого исхода событий ждала влюбленная девушка. Михаил загадочно улыбнулся и провел руками по коленкам девушки, задрав сорочку до самой груди и тем самым оголяя самые сокровенные места – из нижнего белья на больной присутствовали только кружевные трусики, которые врачи, видимо, не стали снимать. Это и к лучшему, хотя бы не так стыдно. - В чем дело, Марина? – Мужчина резко прекратил начатое занятие, вновь наваливаясь всем тяжелым весом на тело девушки. Марина выдохнула – она все-таки доверилась. Михаил Владимирович, в отличие от ее бывшего молодого человека, не такой наглый и не будет использовать наивность и влюбленность юной леди ради своих похотливых замыслов. Это было бы нечеловечно. Что-то, это короткое «но» останавливало. Что именно беспокоило девушку? Она понятия не имела. – В чем дело, ответь, я хочу знать. - Я боюсь, - честно призналась она, отворачиваясь. Ну почему позволяет вести себя так в такой момент? Испортить то, чем давно наслаждалась с этим человеком во снах. Почему боится, когда он доверяет? Звучит, как предательство. Михаил хмурит темные брови, и хоть в комнату плохо проникает свет, девушка отлично видит происходящее. Теперь еще и страшнее. - Чего именно ты боишься? – Невинно дотрагивается пальцем до щеки, нежно проводит и доходит до ушка – щекочет. Марина еле сдерживается, лишь бы не засмеяться. Как этот мужчина умеет из серьезного разговора превращать в забавный детский спор? Глупо. Марина вспомнила жизненный момент, когда ей захотелось исследовать форумы, где отсиживались в свободное время юные девушки, у которых уже был этот страшный «первый раз». Почему она обследовала такие сайты, содержащие не совсем детскую информацию? С кем не бывает. Тогда Марина перед собой же оправдалась, мол, все действуют гормоны. Вероятно, в чем-то она права. Девушка с форума говорили поистине правдивые вещи: «первый раз – адская невыносимая боль» или «первый раз – последний». По какой причине «последний раз»? По статистике пятьдесят шесть парней расстаются со своими девушками, попробовав на вкус своих пассий в постели. Две причины на это явно простые и банальные. Первая – не понравилась фигура или еще в этом роде. В общем, не такие уж это и проблемы. Вторая – добились того, чего хотели. Многие молодые люди настолько обнаглели, что готовы притворяться идеальным женихом только ради того, чтобы переспать с «любимой» дамой. К сожалению, в этом наш современный мир – все отношения строятся на лжи. Простите, ошибка. Не все, однако, многие. - Боюсь будущего, - нечестно признала девушка. В какой-то степени она права, с другой стороны – поступает глупо. Какое будущее? Если на него надеяться, жизнь нормальную не построишь. Мужчина в ответ на это трепетно целует в губы и щелкает пальцем по носу – Проскурина непроизвольно почувствовала себя маленьким ребенком. Наверное, из Михаила Владимировича получится великолепный, любящий отец. - Если надеяться на будущее, ничего точно не получится, - как-то с опаской произносит учитель, вновь падая на колени перед девушкой. И сколько раз за эти минуты близости он проделывал это, спотыкаясь коленями о грязный пол и раздирая кожу? Неважно. Он хотел доказать Марине, как девушка ему дорога. Хоть способ и необычный, зато приятный. Когда любимый мужчина стоит перед тобой на коленях и что-то замышляет, кому не поднимает настроение такая картина? Только бесчувственной скотине. – Я не говорю о том, что у нас с тобой ничего не получится. Наоборот, мне кажется, все еще впереди. Просто давай судить по сегодняшнему дню: мы попали в аварию, как бы сказать, не ожидая такого поворота событий, и чудом остались живы. Такое может произойти и завтра, послезавтра, через месяц или целый год. Я могу неправильно перейти дорогу на красный свет, меня собьет машина. Что будет со мной? Погибну. С тобой такое же может повториться. Люди не вечны, поэтому цени каждый миг, проведенный с кем-то в настоящем. Не надейся на то, что будущее все решит. В жизненном случае будущее все погубит. Проскурина долго обдумывала все сказанные слова своего классного руководителя. Этот человек как обычно высказывает свою точку зрения и оказывается, естественно, прав. Правда, какой бы она ни была, скорее всего, лучше чистой лжи. Наверно учитель переживает больше Марины. Слишком ответственное дело – с ученицей играть во влюбленных. - Михаил Владимирович, вы не так меня поняли. – Девушка поднялась на локтях и присела на край кровати, свесив ноги к полу. Отстраняться от учителя не возникало желания, однако все обговорить требуется немедленно. Сейчас или никогда. В конце концов, Проскурина не легкомысленная пустышка. Отношения с каким-то человеком, в особенности с взрослым мужчиной, не просто подростковая забава. – Я боюсь того, что после того, как мы сделаем это, вы… - она замолчала, понимая, что в данный момент язык начинает заплетаться и запрещает что-то договорить. Конечно, в такие важные моменты всегда не находится необходимых слов. В мыслях – буря эмоций, с языка же слетают непонятные высказывания и мычания. Это, пожалуй, закон. - Сделаем – что? – Обескураженно спросил он, уставившись на девушку. Лицо почернело от злости. К чему такая негативная реакция никто объяснить не мог, спросить – силенок мало, и, наверное, страх предательски мешал разобраться во всем до конца. Его рука легла Марине на плечо, пальцы грубо вжались в кожу, даже ногти неприятно царапали сквозь плотную ночную рубашку. Напряжен. А кто будет спокоен в такой ситуации? - Переспим, - с трудом выдавила из себя девушка и закрыла лицо ладонями – как смотреть после такого ему в глаза? Марина только сейчас понимала, какую глупость сказала прямо ему в глаза – иногда правду необходимо держать в себе. Он полностью доверяется ей, жертвует свободным временем и, несомненно, разумом. А какой разумный мужчина будет тратить свою молодость на несовершеннолетнюю девчонку? Дураку понятно, что Михаил влюблен в эту девушку. Готов бороться, а она нагло заявляет о своем страхе перед ним самим. Боится довериться. Разве на этом строятся отношения? - Значит, ты думаешь, что после того, как мы займемся сексом, я выброшу тебя, как ненужную резиновую куколку? – сардонически усмехается он. Страшно. Его голос не предвещает ничего хорошего. Обижен? Вероятно. Учитель продолжает после долгих раздумий, как же закончить неприятный для обоих разговор, смотрит в окно и обращается к Марине: - Мне, признаться, мерзко слышать это от тебя. Пойми, что я был таким. Да, не скрою, раньше мне было плевать на чувства. Но сейчас, встретив тебя, я стал…человеком. – А теперь, пожалуй, нужно ползать на коленях и извиняться. Марина хочет что-то произнести, однако учитель перебивает ученицу, злобно сомкнув брови и устремив свой взгляд на нее. – Я с тобой впервые чувствую себя счастливым и, не буду притворяться и скрывать, мне отвратительно режет уши то, что ты сказала. Обидно. Ты мне не доверяешь. Я не могу так, понимаешь? Ты еще в какой-то степени дитя, я – взрослый парень, поэтому доверие нам необходимо. Он встал и медленным шагом направился к окну, словно шагал по кладбищу на похороны родного человека. Трагично. Все смотрится слишком трагично. Марина, опешив, вскочила с кровати и подбежала к учителю, прижимаясь всем телом к его спине. Вспотел. Переживает, бедняга, а она продолжает вести бессмысленные споры. И все-таки, поговорив и выяснив, что происходит, девушка вынесла для себя вывод: она точно доверяет этому человеку и делает это с удовольствием. То, что происходило минутой ранее – временный страх, образованный из-за непонимания всей ситуации. Классный руководитель нехотя отстраняется и отходит к окну, выдохнув, тихо шепчет: - Я сам не понимаю, почему так разозлился на тебя. Ну, тогда, в отеле. Наверное, потому что сильно переживаю, - он передернул плечами, дабы прогнать ненужные воспоминания. – Я и сейчас зол, но уже по другой причине. Не могу объяснить снова, почему так разозлился на тебя. Ты молодая, и для тебя отношения со мной пугающий шаг в новую жизнь. Но я все равно не могу продолжить целовать тебя, пока не услышу важные слова. Понятия не имею, какие именно, но я буду их ждать. Надеяться, что услышу их из твоих уст. – Марине первой представился такой Михаил Владимирович – настоящий, искренний, печальный. Душа болит, кошки раздирают своими когтями и разбрасывают кусочки по всему телу. Больно. Все исправимо, и девушка, набрав в легкие воздуха, снова прильнула к его телу. Мужчина хотел отпрянуть, хоть и сам того не желал, но ученица не позволила, легонько прикасаясь губами к уху молодого человека. Потом к шее, и тогда наконец-то слова сами вылетели изо рта. Голос ее дрожал, что не удивительно. - Я вам доверяю, - мужчина поворачивается к ней лицом и внимательно смотрит. Какой же красивый все-таки человек. Марина вздрагивает, словно увидела сверхъестественное существо в полнолуние, находясь в собственной квартире. Бледный как мертвый, в смешной больничной сорочке, с серьезным лицом и сомкнутыми в одну полосу губами. Волосы в хаосе торчат в стороны, темные пряди в некоторых местах выглядывает на шее. – А еще я вас очень, очень сильно люблю. Мужчина загадочно улыбается. Неужели и вправду нашла те слова, которые он мечтал услышать? Губы растягиваются до ушей в мягкой, словно нашкодивший пятилетний мальчишка усмехается над своими же неразумными поступками, улыбке. Учитель протягивает руку девушке, она послушно кладет свою ладонь. Сжимает крепко, нарастает страх, что возможно в любую секунду все потерять. Счастье, словно какой-то предмет по течению реки, уплывает быстро и незаметно. - Как моментально ты среагировала, Проскурина, - отпускает руку и движется на девушку. Марина, испуганная, но одновременно завороженная его немногословностью, а необъяснимыми намеками, пятится инстинктивно назад, спотыкаясь об собственные ватные ноги. Страшно? Уже нет. Падает на кровать спиной, учитель нависает сверху, опираясь ладонями об матрас, и целует в губы. Длинная челка щекочет кожу лица, падает на глаза девушки, мешая с интересом разглядеть изумрудные глаза учителя. А так хотелось. – Слова, между прочим, правильные. - Схватываю на лету, - отвечает Марина. Дальше слов не понадобилось. Хотя, они часто бывают лишними. Пелена страсти застигла обоих, мужчина яростно зарычал и сорвал мешающую сорочку с девушки. Его взору открылись прекрасные женские прелести, еще не закончившие свое взросление, но доходя до конечного завершения. Упругие груди Марины свели мужчину с ума сразу, как только он увидел ее нагой, однако мешал один предмет нижнего белья – кружевные трусики. Это не очень проблематично. Спешка – тоже ни к чему. Теплые губы ложатся на аккуратные соски, зубы молодого человека слегка покусывают розовые бусинки, язык ласкает вокруг – девушка изгибается, мурлычет, закусывает губы. Приятно ощущение. Для того чтобы немного отвлечься и доставить удовольствие своему партнеру, протягивает руку вперед и добирается до уха мужчины, зарывается пальцами в густые волосы, выполняет плавные движения и почесывания, словно чешет животик наевшему домашнему псу. Мужчина, отрываясь от ее груди, радостно мурлычет, будто бы кот. Ему, несомненно, взаимны ощущения Марины. - Если что, в любой момент я могу прекратить это безобразие, - отстраняется и лукаво улыбается, оскалив белоснежные зубы. Прекратить? Нет, он точно играется в эту игру, правда, не соблюдая правил. Может, мужчина их просто глазами не видел? Сомнения нарастают. Ему просто равнодушно жить с правильной позицией. Грешить? От этого дни окрасятся в светлые тона. Довел девушку до пика, она, вся мокрая, жаждет продолжения. Он так нагло заявляет в глаза, затуманенные от похотливых мыслей, зародившихся в голове юной девушки, что способен взять и прекратить. Не нужно. Не сегодня. Не в эту секунду, когда действия только начинаются. - Я не хочу, - шепчет она хрипло. Сел голос? Всему виной наслаждение, - не останавливайтесь, пожалуйста. – Вновь дарит свою улыбку. Она готова душу продать Дьяволу, лишь бы каждый день встречаться с его добродушным взглядом и растянутыми в улыбке губами. Учитель, упав на колени и прильнув губами к тонкой ткани ее трусиков, прошептал бархатистым голосом: - Позволь, я сделаю все самостоятельно, - раздвигает двумя руками ножки и серьезно наблюдает за реакцией Проскуриной, - ты ведь мне доверяешь, верно? – Она, не способная больше ни на одно слово, кивает. Головокружение возвращается, вероятно, оно и не покидало – в некоторые моменты, проведенные с этим человеком, девушка забывала, кто она и что с ней творится, а уж о состоянии здоровья можно смело держать язык за зубами – верного ответа не находится. - Нет, я хочу слышать твой ответ вслух, - грубо заявляет он и целует нежную кожу сквозь взмокшую от возбуждения ткань. Издевается. Какие слова, нежели все и так ясно? Марина, выдохнув, говорит: - Да. - Отлично, - оскалился он и раздвинул ножки ученицы еще шире. Устроившись удобней на холодном полу больничной палаты, классный руководитель ювелирно прикоснулся губам к покрытому короткими волосиками лобку девушки, до этого приспустив элемент одежды чуточку пониже. Пальцы проникли под трусы, выполняя свою работу и лаская возбужденную плоть. Марина, откинув всю воспитанность куда подальше, застонала в голос. Запретное чувство сводит с ума – так и должно быть на самом деле. - Избавьтесь, - умоляюще стонет она. Учитель приподнимает глаза на смущенную девушку, удивленно вскинув темные брови, губами еще раз дотрагиваясь до кожи сквозь лишнюю ткань, пальцами продолжая проникать все глубже и ласкать Марину. - Избавиться от чего? – непонимающе задал он свой вопрос. Слова почти не было слышно, потому что мужчина сильно прислонился губами к ткани – она поглощала его предложения, не давала понять, что имеет в виду Михаил. Все равно. Отодвигаться и специально подставлять ухо, чтобы лучше расслышать кого-то, он не собирался. - От…, - смущается, - трусиков. Этот взгляд нужно было видеть. К счастью, удосужилась заметить такое только Проскурина, о чем тут же пожалела. Стыдно. Развратно. По-взрослому. Михаил Владимирович, скромный учитель в школе, любимчик всех учителей и, в принципе, учеников, в особенности женской половины, похотливо улыбается и нарочно эротично прикусывает пухлые губы. Оттягивает нижнюю губу зубами вниз, выдавливая из закрытого рта сладостный стон, и кивает головой в знак согласия, поправляя руками неряшливые пряди волос. Это вроде как флирт. Может быть и так. Одно Проскурина поняла точно: он, как бы пошло не прозвучало высказывание девушки, напоминал известного порно-актера. Мысленно Марина пускала слюнки, хотя, уже и не мысленно. - От трусиков, значит, избавиться? – Проделывает действие с покусыванием губы. Марина боится продолжения, если уже в самом начале наготове кончить и с криком выбежать из больницы. Пытка. – Ладно. Кладет руки под спину и приподнимает тело девушки, одной рукой пробирается под ткань трусов и оттягивает вниз, пока совсем не избавляется от надоевшего предмета. Обнаженная, Марина лежит перед глазами своего классного руководителя, которого с начала встречи люто ненавидела. Наверно часто от ненависти до любви, как говорится, так бывает. Понимая, что так нельзя, стягивает и с себя сорочку, открывая взор на великолепное в меру подкаченное тело. Татуировка на плече украшает Михаила, шрамы на руках, и одна огромная царапина, судя по всему, на всю жизнь, расположилась от левого соска, доходя до самого пупка. Шрамы украшают мужчину? Да, это не небылица. Так учитель создавал впечатление средневекового рыцаря. Фантазия Марины разыгралась не на шутку. - Смерти от меня не убежать? – спрашивает сама у себя Марина. Татуировка на плече преподавателя – такие слова гласили на коже молодого человека, правда, надпись сделана на итальянском языке. Проскурина когда-то изучала его, тогда, в прошлой жизни – пока учебу не забросила. - Именно, - усмехается Михаил и прилипает губами к самому сокровенному месту. Стесняться? Если доверяешь, стеснение здесь не понадобится. Но, спорить не будем, девушка покраснела. Слава Богу, солнце спряталось за тучами, поэтому лица разглядеть невозможно. Или, по крайней мере, мужчина занят кое-чем другим, от чего щеки Марины покрывались пунцовым цветом. Ее классный руководитель устроился между ног, держит руками болтающиеся и вздрагивающие при каждом умелом движении языка ноги, - как можно отреагировать на такое? Нормальному человеку захочется выпить и забыть с помощью алкоголя такую картину. Однако в памяти Проскуриной и Михаила навсегда останутся эти нелепые воспоминания. Раздвигает пальцами половые губки и ласкает языком, работая так умело и смело, что Марина уверена в своих догадках – все-таки не обманывал про количество бывших женщин. Так возбуждать – нет, он точно не человек. - Боже мой! – не узнавая себя, выкрикивает Марина, чувствуя, что подходит к пику. Ее первый оргазм, полученный не без помощи классного руководителя. Безумие – другого слова не подберешь. Учитель, доводя девушку до сумасшествия, не приступает к другим действиями и проникает сразу двумя пальцами вглубь. Движения легкие, можно сказать, невесомые. Девушка взмокла, и пальцы Михаила испачкались в слизкой смазке молодой девушки. Молодой человек, вытащив наконец-то пальцы из нее, игриво улыбнулся и облизнул подушечки. В этот момент любой смутится. Затуманенным взглядом Марина наблюдала за ним – стыдно, не то слово. - Ты вкусная, - объявляет он и нагибается для поцелуя. Губы учителя мокрые, солоноватые на вкус, мягкие и шершавые. Ничего мерзкого и отвратительно ученица в этом не замечает. – Мне нравится. Я теряю голову. – Слова эхом отдаляются в ушах. Слушать не хочется. Прикасаться – вот наслаждение. Марина, поймав момент его слабости, откидывает учителя на спину так, что он с грохотом падает на матрас, сама присаживается сверху на живот, повернувшись спиной к его лицу. - Что ты делаешь? – заинтересованно осведомляется учитель. Она и сама не понимала, что творит. Исследовать его тело – вот первая задача на сегодняшний день. - Не знаю, если честно, - пожимает плечами, - но позвольте мне теперь сделать все самой. – Он, блаженно выдохнув и с не скрываемым интересом посмотрев на девушку, откинул голову на подушку и уставился в потолок. Его начинает поражать уверенность Марины, в прочем, менять ее смелость на трусливость и дрожание не стоит. Напрягается, прикоснувшись к твердому бугорку на боксерах, несильно надавливает и закусывает губу, услышав тяжкий вздох учителя. Нравится? Тогда не останавливаемся на начатом. Сдергивает трусы без предупреждения, замирая, словно статуя, на месте. Возбужденный член колом стоял и дожидался момента наслаждения. Марина никогда не видела мужского достоинства, поэтому, заинтересовавшись всей этой ненормальной ситуацией и решив ознакомиться с членом Михаила, провела по головке правой рукой. Мужчина задрожал от одного прикосновения. Дотронулась еще раз. Мучительный стон. Улыбнувшись, она провела рукой по всему столбу, едва ощутимо прикоснулась к яичкам и встретилась с лобковым волосяным покрытием. Волоски мягкие, девушка помяла их в руках и еще раз насадила, на этот момент обе руки на толстый и окаменевший ствол члена. Михаил заерзал на кровати, замотал головой и дотронулся рукой до плеч девушки, надавил, словно выпуская все наружу с помощью прикосновений, отвлекся, откидывая рыжие прядки вперед. Не обратив на него внимания, Проскурина пригнулась и прикоснулась боязливо к головке языком. Пахнет его телом, совсем не отпугивает. Еще прикосновение. Не страшно. Не мерзко. Вбирает головку в рот и посасывает, лижет языком и получает взамен одобрительные приглушенные стоны. Получилось сделать ему приятное – шаг второй. Насаживается ртом на член, стараясь как можно глубже взять в рот. Не умело, что и доказывать рвотный рефлекс. Моментально среагировав, высовывает член изо рта и, не замедляя процесса, заканчивает удовлетворять мужчину руками, водя по напряженному столбу то вниз, то верх. Мужчина, наконец, кончает, изливаясь прямо в ладони девушки. - Марина, что ты творишь? – Ученица, не испугавшись своей распущенности, вытирает сперму об живот. Горячая. Поступки Марины не изменить. В прочем, почему ей должно быть отвратительно? Это часть Михаила, ее любимого человека. Все, что касается его души и тела, вовсе не мерзость. Достаточно. Хочется вновь попробовать его губы в поцелуе. Всегда они разные на вкус – это, собственно говоря, как исследование. Можно даже книгу написать, хотя, ощущения непередаваемые самыми красивыми словами в русском языке. Любовь не написать, не рассказать, не выдумать – ее нужно почувствовать и сохранить в глубине души. - Вам не понравилось? - Понравилось, - неуверенно кивнул он, - просто это твой первый раз и я не думал, что все будет так, - он ноготком прочертил немыслимый узор на ее тяжело вздымающейся груди, - пошло, запретно, нереально круто. – Надо же, а еще учитель русского языка и литературы. Мог бы и понятней выразиться, возможно, просто не хватает терпения объяснять свои эмоции на словах. - Михаил Владимирович, - обратилась к нему девушка. Мужчина снова занял должность активного партнера, нависнув сверху, опалил своим дыхание губы. - Да, Проскурина? - Я вас хочу, - выдохнула еле-еле девушка. Действительно, терпение не вечно, можно и с цепи сорваться. А когда пес срывается с надоевшей цепи, он дичает и не контролирует свои действия. Так же и с людьми. - Взаимно, леди. - Будет больно, только не плачь. Я ненавижу женские слезы, - целует в губы и водит головкой по промежности, подготавливает к ответственному моменту. – Все эмоции выражай с помощью поцелуев. Она не успевает ответить. Трепетно он вставляет член наполовину, медленно, аккуратно, словно обращается с хрупкой фарфоровой куколкой, входит и вновь выходит – так повторяются движения. Марина не сдерживает всхлипы, вспоминает о замечании преподавателя и накрывает своими губами его губы. Страстно. Жадно всасывается, проникает языком в рот, дотрагивается до острых зубов, сплетается с его языком. Словно не хватает воды и воздуха, она ловит этот момент и не думает отпускать. Поглощает, словно черная дыра. Приятно. Толчки усиливаются, поцелуи становятся нежнее, потому что боль не торопясь покидает тело. Душно. В помещении открыто окно, однако в данный момент – бесполезная вещица. Тела согревают друг друга. Проникает настолько глубоко, насколько способен. Девушка не может вскрикнуть, властный и приказывающий поцелуй классного руководителя не даст болезненности вернуться в тело, запретить изгибаться под уверенными движениями бедер мужчины, тихо стонать ему в губы. Боль сменяет удовольствие. Неземное, райское. А кто сказал, что нет рая на земле? Его необходимо найти, обнаружить. Абсолютно каждому человеку дан такой дар от Бога – создать рай самостоятельно. Люди заслуживают ад, но до сих пор никто не закрыл тяжелым замком проход на небеса. Ключ от замочной скважины – человеческие чувства. Именно они держат невесомость между адскими и райскими воротами, не позволяя проникнуть на землю. По всей комнате эхом раздаются шлепки. Волна удовольствия накрывает с головой. Михаил возбужден, и еще немного, чуть-чуть, все закончится. Марина стонет ему в губы, обхватывает руками голову мужчины и цепляется пальцами за кожу, царапает и до этого исцарапанную спину – прошлая жизнь дает о себе знать. Беспощадные движения, член на всю длину проникает в девушку, выходит, снова проникает. Последнее, самое волнующее – оба с восторгом кончают, улыбки застывают на лицах. Михаил Владимирович успевает вытащить набухший член из дрожащего тела, вытер капающую сперму об полотенце (откуда оно взялось – неизвестно). Девушка постепенно приходила в себя и возвращалась в сознание, мужчина оторвался от нее и навис над подрагивающим телом. Поцеловав, он плюхнулся на кровать рядом и притянул ученицу к себе так, что она соприкасалась покрытой мурашками спиной с его по-прежнему горячим и влажным пенисом. Михаил поцеловал Марину в ушко, дунул, наклонился и поцеловал в плечо. Это – самое приятное из всего проделанного. - Я украл твою девственность, - обреченно выдыхает он и девушка напрягается – зачем сказал об этом? – но не думай, что на это завершение. Приятное начало. - Очень приятное начало, - хихикнула она и сжалась в калачик. Украдкой глядя на часы, девушка поняла, что все длилось около двух часов – часы нервно тикали и показывали, что в городе уже девять утра. – К вам врач придет в одиннадцать, лучше привести себя в порядок. – Хотела подняться на ноги, хотя тело все ныло, голова болела, кружилась. Столкновение с деревом – не стоит забывать об аварии. Михаил тоже чувствовал себя неважно, однако это не помешало им слиться и стонать чуть ли не на всю больницу. Нужно надеяться, что этого никто не слышал. - Пойдем в душ, - блаженным голосом выдыхает он и отказаться от этого предложения не сможет ни одна девушка. Вероятно, нет выбора. Как можно устоять от такого наслаждения? Тем более, заканчивать не хотелось – в том смысле, что прикосновения, поцелуи – всего Марине было мало и не хватало, как прохладного воздуха жарким летом. Лови момент, как говорил Михаил, пока он действителен. Подхватывает на руки, поддерживает ладонями под коленками; девушка обвивает руками шею и не отрывает взгляда от его потемневших глаз. На устах нарисовалась улыбка, та, которую Марина смогла полюбить за короткое время. Есть люди, которым хочется доверить все секреты и отдастся полностью, даже если вы малознакомы – Михаил Владимирович входит в тот список, и имя его шло одним из первых. Душ не плохо устроен для Российской больницы – скромная комнатка, ледяная плитка, сверху источник воды. Закрыв дверь на замок, мужчина одним движением включил воду, повернув железную ручку включателя. Теплые струйки воды потекли с потолка, создавалось впечатление, что они стоят в лесу под открытым небом, купаясь под летним дождем. Райское наслаждение. Учитель пристроился сзади и положил руки на ягодицы, намыливая попу девушки зеленым мылом с запахом зеленого яблока. Она, конечно, не против такого развития событий. - Я схожу с ума, - целует в макушку и незначительно шлепает по упругим ягодицам, - угадай, по кому? - Это безумие, - качает головой девушка, зная, что говорит немыслимую ерунду, - вы мой учитель, я – ваша ученица. - И ты говоришь это, когда мы переспали? – усмехается мужчина. Марина почувствовала на себе настойчивый взгляд, изучающий каждый сокровенный уголочек ее обнаженного тела. Повернуть голову боялась – надо же, вернулся стыд. Стоять и разговаривать после первого секса – невообразимо сложно, кто-то по классике жанра предпочтет завалиться в кровать и спрятаться под одеяло с головой, засыпая. Нет, Михаилу Владимировичу необходимо принять душ – немного дальше отходим от банального сценария. - Нет, просто я в малейшем шоке. - Я, по-твоему, не удивлен? – Сжимает руками мокрые ягодицы и сильно сдавливает, из-за чего девушка чуть не падает на пол, слава богам, успела опереться руками о стену. Струи воды потекли быстрее, стекая медлительно по груди, животу, падая с взмокших волос спину. Завороженно наблюдать за этим – мечта любого мужчины. Марина выглядела, как ни странно, соблазнительно. - Я так не могу, - огрызает сам на себя Михаил, недовольно топнув ногой. – Я снова хочу тебя, Марина. Прости, я подожду тебя в комнате. На сегодня достаточно удовольствий, я и так отнял у тебя девственность. – Его честность – главное достоинство. Ничего презрительно в его словах нет. Взрослый мужчина, голая девушка в душе – все честно. Тело с мозгами не дружит, все это, наверное, на личном опыте знают. Ну, или потом узнают. - Останьтесь, - умоляюще простонала она, когда дверь открылась, и учитель собрался оставить Марину наедине со своими мыслями и глупой улыбкой, растянувшейся на все лицо. – Я отлично себя чувствую, не вините себя. – И он остался. Подошел, прильнул к телу позади, сжал ягодицы, притаскивая к себе. Хорошо. Очень спокойно на душе. Увернуться невозможно, а она и не собиралась. Хочет еще? Пускай будет ему еще. Главное – присутствие этого человека рядом. Раздвинул ягодицы и провел пальцем от промежности к входу в попу. Облизнул пальцы, надеясь, что этого хватит, чтобы послужить в качестве смазки. Проникает бережно вглубь. Марине не больно даже смешно – все внутри воспламенилось адским огнем и странным ощущением, словно тебя щекочут несколько человек сразу, да еще и прикасаясь птичьими перьями к чувствительной коже. Проскурина ненавидела щекотку. - Прости меня, - возмущенно шепчет мужчина, заправляя прядку за ухо, - я сегодня слишком ненасытный в этом плане. - Взаимно, - покрываясь румянцем, шепотом объявляет девушка. Значит, не против. Да, признать, ей не хватило одного раза, что очень и очень безумно. Другая бы уже стонала в кровати от боли и жалела, что легла с кем-то в одну постель, а Марина что? Она не жалела. Ответ прост: влюбилась. - Обопрись об стену, - угрожающе как-то, однако эти слова походят на повтор – где-то девушка уже это слышала, причем от одного же человека. Послушно становится в приказанную позу, выбранную учителем. Раздвигает ягодицы еще раз, и девушка чувствует присутствие теплой плоти в себе. Медленно погружает член внутрь, и, на удивление учителя, без причинения боли входит на всю длину. Толчок, еще один, еще. Все происходит слишком быстро. И стоны, опять они заполняют комнату, только уже ванную. Вода, поливающая с потолка их головы, улучшает эмоции и ощущения. Он не мог или просто не хотел успокаиваться, наращивая темп, грубо проникал и выходил из девушки. Она, если бы не сильные руки, вовремя подхватившие во время третьего за сегодня оргазма, давно валялась бы на полу без сознания. Ноги совсем не держали. Кончив без слов, почти бесшумно, мужчина сполз по стене и посадил к себе на колени Марину. - Скажи мне: «да» или «нет», - неожиданно прервал он тишину, которая длилась больше пяти минут. Марина, не подумав над его замыслом, сказала мгновенно: - Да. Учитель усмехнулся и назвал вопрос, к которому прилагались эти два простых ответа: - Вопрос был таков: Повторим ли мы когда-нибудь сегодняшний день? – Марина протестующе замычала, а сама ликовала в мыслях. Забавный вы человек, Михаил Владимирович. - Еще раз ответь: «да» или «нет», - опять приставал со своими допросами учитель. Проскурина, оскалив зубы и хитро прищурив глаза, посмотрела на учителя и уверено ответила: - Нет. Он поджал губы и сделал вид, что горько плачет. Ребенок, что уж тут. Девушка толкнула учителя, сама навалилась сверху и прикоснулась губами к его подбородку, засмеявшись. - Ты чего смеешься? Между прочим, ты меня обидела! – Замычал мужчина, отталкивая девушку от себя. Мокро, поэтому девушка буквально поплыла по луже, которая образовалась на плитке. Выключать воду никто, видимо, пока не собирался. В общем, с прохладными и освежающими капельками воды из душа даже приятней баловаться и вести себя, словно детсадовские дети. - И как я вас обидела? - Ты отказалась быть моей девушкой! – Марина резко сменилась в лице, став серьезной и задумчивой. Девушкой? Ну, в какой-то степени можно подумать, что они встречались, но предложения такого он ей не делал. Марина мягко улыбнулась и с ожиданием уставилась на учителя. Он не спешил что-то добавить, видно, как смутился. - А можно взять свои слова обратно и ответить «да»? - Конечно, можно, - добродушно улыбнулся Михаил Владимирович. - А вы спросите нормально. - Марина, - он встал на колено и взял ее за руку, культурно поцеловав. Если бы они были в одежде – одно дело, обнаженные в душе – иное. – Юная леди, я схожу по вам с ума и не важно, что я старше на девять лет и имею статус вашего классного руководителя. – Проскурина захихикала. – Вы будете моей девушкой? - Ну-у-у, - девушка почесала затылок, - мне нужно подумать! - Подумали? - Да, - кивнула она и робко чмокнула в щеку, - согласна. Мужчина притянул к себе и заключил в объятия. Так они и сидели несколько минут, пока Марина не вспоминала об одной вещи. - Михаил Владимирович, с днем Рождения. Его день Рождения начался с аварии, а чем закончился? Судьба, ну и шуточки ты вытворяешь. Все-таки черный юмор и у тебя, жизнь.