Тепло его тела

Интересно, если бы ваш друг, напарник или просто близкий человек пытался постоянно покончить с собой, что бы вы сделали? Заперли бы его? Наорали и избили до полусмерти, чему суицидальный гаденыш был бы только рад? Просто попытались спокойной, как пятилетнему ребёнку объяснить, что это не есть хорошо, а есть плохо? А что если этому человеку не пять лет, а пятнадцать? Что если этот человек уже большую часть жизни даже во сне бредит «романом» своей шеи и висельной верёвки? Что тогда? Ну что ж сказать — у Накахара Чуи железные нервы! Не каждому удастся вытерпеть такого человека, как Дазай Осаму. Только за последнюю неделю это кареглазое чудо перевело достаточно мотков канатной верёвки, лезвий и медикаментов. Да и чуиных нервов тоже. И вот, в очередной раз не обнаружив Дазая в его комнате, Чу, тяжело вздохнув, схватил плащ и пулей помчался искать мерзавца по окрестностям Йокогамы. Не обнаружив пропажу, рыжий было уже отчаялся как вдруг… Проходя мимо водяного канала он увидел ну уж слишком знакомый силуэт, больше напоминающий длинное тонкое бревно. Проследив за ним, Чуя чуть не подавился от смеха: силуэтом, который он принял за бревно, оказался все тот-же несчастный суицидник. Не медля, Чу быстро спустился вниз к реке и бросился в воду. — Эй, придурок! — Чуя шлепал шатена по щекам, приводя в чувства. И сколько ещё, черт побери, это дерьмо будет продолжаться?! — Ты жив хоть, нет? Ответ не заставил себя долго ждать. Приоткрыв правый глаз, Дазай зло смотрел на Чую. — К сожалению, да. Как ни в чем не бывало он встал, выжимая рукава от грязной воды. В волосах застряла тина. Поморщившись, шатен провел пальцами по непослушной кудрявой шевелюре, вычищая все лишнее. Солнце уже садилось и его последние тёплые лучи пригревали бледную кожу на лице неудачника-утопленника. Подставив лицо лучам, Дазай тихо спросил: — Это ты меня спас? Зачем? Удивившись такому вопросу, Чу, всё это время неподвижно сидевший на земле, уставился на напарника. «Нет, ну либо этот фетишист совсем ебобо, либо я не знаю что ещё за дерьмо с ним происходит.» — В смысле «зачем»? Чтобы было кого злить! Ты, как никто другой, забавно реагируешь на мои подколы. — самодовольно выдал Накахара. — Слава богу не подкаты… — тихо отозвался Дазай и рассмеялся. Не желая дожидаться реакции рыжего, добавил: — Ладно, пошли, а то скоро стемнеет. Кому, как ни нам с тобой знать, на сколько этот город опасен под покровом ночи. Они уже поднялись к набережной, когда шатен начал жаловаться на головную боль. — А ты о чем думал, придурок, когда полез плавать в сентябре в реку? — зло отозвался Чу. В ответ лишь послышался тихий кашель и пошмыгивание носом. «Ох, если он ещё заболеет, то я точно убью его!» Чуя злился. Буквально багровый от гнева, он кричал на шатена, говоря какой он недалекий и бесполезный человек. Грозясь, что если Дазай заболеет, то Чуя не постесняется выставить его из общежития и бросить спать на улице. Злобно фыркнув, рыжий отвернулся от напарника даже не собираясь слушать его оправдания. Как же все надоело: постоянные стрессы и переживания, надежды, что в голове Осаму прибавится хоть толика серого вещества и он наконец-то образумится. Но нет, все без толку. Даже если его вбивать последнему в голову, в прямом смысле этого слова, мало чего изменится. Вероятнее всего эта заноза только придумает более изощренный способ самобичевания, либо будет с большими усилиями и уверенностью клевать мозги Чуе, предварительно разработав гениальный план, чтобы окончательно выбесить рыжего. — Погоди, Чу… — жалобно прошептал шатен опираясь о плечо напарника. Новая волна гнева чуть не накрыла только что успокоившегося с головой, но уже в следующий момент он ловил Дазая, который еле стоял на ногах. — Эй, ты чего? — растерялся Накахара. Аккуратно приземлив Осаму на асфальт, Чуя пристально уставился на него гадая: издевается тот или нет. Прижав ладонь ко лбу Дазай, рыжий тут же отдернул её — кипяток. — Так, у тебя температура! Надо быстрее домой! Он попытался перекинуть Дазая через плечо, когда услышал тихий шепот: — Зачем ты со мной возишься? Оставь меня прямо здесь на дороге. Сам же говорил, что если заболею — буду спать на улице. — Ты бредишь! — огрызнулся Накахару и сделал пару шагов. «Чёрт, какой тяжёлый! Как бы спину не надорвать». — Что такое? — всё ещё подаёт признаки жизни Дазай. — Ничего, говорю, как пушинка лёгкий! Жрешь видимо мало. Не боись, ща вмиг до общежития доберемся.

***

На улице уже смеркалось, когда Чуя открыл дверь в комнату и бросил Дазая на кровать. Плечи ныли, спина в пояснице еле прогибалась. Устало повалившись на пол, Чу смотрел на красные от температуры щеки Осаму. «Чёрт, лучше бы послушал тогда этого придурка и бросил его умирать. Наверное, он бы даже не обиделся.» Но всё же, что-то заставило его не сделать это. А что именно? — Эй, Чу… Где я? — Дазай еле приподнял голову в поисках Накахары. — Ты у себя в комнате, разве не видишь? — Вообще ничего не понимаю. — опять бессильно опустил голову на подушку. — Всё вокруг такое абстрактное, эфемерное. Кажется, будто я сплю и вижу дурной сон. — Понятно. — Смеётся рыжий, приподнявшись с пола. — Ты… — И тут его как иглой пронзило. — М-мокрая одежда… Н-нужно снять… Чуя чувствовал, как щеки наливаются краской. И слава богу Дазай не видит этого. Неуверенно расстегнув пуговицы плаща, Чуя стягивает его с тощего тела. Затем пиджак. Сняв рубашку, взору рыжего представилось хрупкое тело обтянутое тонкой бледной кожей и… — Какого хрена ты весь в бинтах? — Чу вопросительно поднял глаза. — Нравится. Это что-то вроде моей фишки. — хрипло прошептал Осаму и, видимо, попытался улыбнуться. — Ясно, — вздохнул Чуя. — Фетишист хренов! Когда вся мокрая от речной воды одежда была снята, а суицидник надёжно укутан в одеяло, как рулетик, Чуя облегченно вздохнул. «Не думал, что ухаживать за кем-то так тяжело! — Чу вытирает пот со лба и садится рядом с Дазаем. Всё делает настолько аккуратно насколько может, лишь бы не потревожить спящего. — У него сильный жар… Что обычно делают в таких случаях? — Накахара судорожно пытается понять, что ему делать. Если пойти и рассказать всем что Дазай простыл, то обязательно последуют расспросы: как? при каких обстоятельствах?. Чу понимал, что если он скажет всё как есть, мол Осаму пытался утопиться, да только сезон выбрал не тот, то у шатена могут возникнуть проблемы. Его либо в дурку упекут, либо ограничат в действиях, либо вообще вышвырнут из Мафии, как котёнка. В аптечке не было никаких таблеток кроме слабительного. Да, кажется кто-то всё же прознал кто подворовывает медикаменты и зачем. Чуя смочил полотенце в прохладной воде и положил на лоб Дазаю. Так, вроде, температура должна понизиться. Нагрев чайник, Чу перерыл все ящики на кухне в поисках имбиря, лимона ну или хотя бы каких-то природных антибиотиков. Через несколько мгновений он уже, как самая настоящая заботливая мамочка, поил Осаму, приподняв ему голову за затылок.

***

Циферблат часов показывает начало второго. Чуя всё ещё сидит у кровати Дазай и меняет ему полотенце на голове через каждые пять минут. — Зачем ты возишься со мной? — шатен приоткрыл глаза. Красные, почти коричневатые мешки под глазами, пересохшие губы, мокрые, прилипшие ко лбу волосы. Он смотрел на Чую так, будто бы ничего этого не было, будто он не лежит сейчас с температурой выше 39. Будто все это плохой сон Чу и стоит лишь ущипнуть себя, как он снова будет спасать этого жирафа от петли день и ночь напролет. — Замолчи, идиота кусок! — нервно сжимает губу и затем добавляет: — Просто потому, что мне не плевать… Рыжий отворачивается, но даже в таком положении он затылком чувствует взгляд Осаму. От этого становится не по себе, хочется съежиться, забиться в самый дальний, темный угол и не вылезать оттуда. Ха, как бы ни так! — Я знаю, что ты смотришь на меня… — стараясь как можно более безэмоционально и тихо проговорил Чуя, но под конец его голос всё равно дрогнул. Щеки начали заливаться краской, кончики ушей отчего-то загорелись, защипали. — Чу, я хочу лишь сказать… — Накахару замирает, а потом медленно повернул голову. — Спасибо!

***

На часах почти три. — Чу, я нормально себя чувствую. — Температура ещё высокая… — 37.2 если не ошибаюсь. По сравнению с тем, что было час назад это уже хорошо. — Вот когда будет 36.6 тогда уйду! Чуя обнимает руками колени и утыкается в них лицом. Как же ему хочется спать. Но он не может, просто морально не может бросить сейчас этого упрямого задохлика! Вот из принципа не уйдёт! — А если заразишься? Чуя поднимает голову. Об этом он как-то и не задумывался… — Н-ничего. Переживу! И вообще, с чего это я должен заразиться от тебя?! Я не такой чахлый, как ты! — Ха, — Дазай пытается смеяться, но вместо этого сильно кашляет. — Верно, ты сильнее меня. Чу замер. Ещё не разу Дазай не признавал, что он сильнее. Может это из-за температуры? Может он бредит сейчас? Рыжий аккуратно подползает на коленях к больному и заглядывает в шоколадные глаза. Будто проверяет врёт или нет. Спокойный и сонный взгляд смотрит в ответ. В нем нет ни грамма сарказма или иронии. Есть только маленькие блестящие бусинки, сон и что-то ещё. Что именно? Чуя не мог этого разобрать. Видимо, здесь слишком темно. — Х-хорошо… Уговорил. — рыжий на всякий случай проверяет лоб лежащего — еле тёплый. Подобрав свою одежду, Чуя идёт к двери и только перед ней оборачивается: — Я в соседней комнате. Буду спать, но чутко. Как всегда… — немного подумав, добавляет: — Через каждый полтора часа буду заглядывать. Дверь бесшумно открывается и также закрывается. Осаму останется один на один с собой. В соседней комнате горит тусклый свет. Чуя сидит на полу облокотившись спиной к стене. К той самой, за которой сейчас лежит на кровати Дазай и поминутно тяжело вздыхает, борясь с желанием закашляться. «Что… Что это было? В его глазах…» — парень бессильно опускает голову себе на колени и обхватывает их руками. — «Почему я не бросил этого кретина тонуть в реке? Он же так хочет этого! А теперь ношусь над ним, как наседка.» Скинув только обувь, Чуя бессильно падает на кровать и тут же проваливается в глубокий сон.

***

На часах без пятнадцати пять. Голубоглазый просыпается от тихого стука. Ничего не понимая озирается по сторонам намереваясь избавиться от источника звука, как вдруг… За стеной слышен жалобный шепот. Не медля Накахара скидывает одеяло и бежит в соседнюю комнату. Открыв дверь, он видит следующую картину: шатен лежит на полу, сжавшись в комочек, держится за горло, тихо покашливает и шёпотом зовёт Чую. Правой рукой стучит по стене, да так, что на белых обоях остаётся красный след. — Ей, успокойся! Я здесь. — шепчет Чуя перетаскивая Дазая в постель. — Давно ты так лежишь? — Не знаю… Наверное, да… Приложив руку к щеке кареглазого, Чуя тут же вскрикнул: — Ты весь горишь! Всё, я в аптеку! Быстро выскочив в коридор, рыжий бросился к входной двери. Но на его пути вдруг выросла чья-то тёмная фигура. Чу попытался проскочить мимо неё, но его схватили за шиворот и бросили на пол. — Ты куда собрался, мелочь? — голос определенно принадлежал Коё. — В аптеку… — буркнул в ответ рыжий и вновь попытался пройти мимо женщины, но, как и в прошлый раз, был отброшен на пол. — Хшш, да что тебе неймется? — Сейчас пять утра. — спокойно проговорила та. — Ты в курсе что маленьким мальчикам вроде тебя там делать нечего? Чуя чувствует, как внутри него всё вскипает. То ли от обилия оскорблений и унижений, намёков на маленький рост и его полной беспомощности перед лицом Коё. Толи от того, что он не может прямо сейчас рассказать ей зачем он так стремиться убежать отсюда. Или может… — Там Дазай… Он… Температура… — пытается объяснить Чуя, но начинает задыхаться от слез. Стыдно плакать перед Коё. Но слезы сами градом текут по щекам. Пелена затянула глаза так, что ничего не видно. Чуя опять упрямо пытается пройти мимо наставника, но его опять останавливают. На этот раз нежно обняв за плечи. — Так это он кашляет пол ночи? — Что?! — вскрикнул Чуя. Казалось, всё общежитие слышало его. — Так ты знала и ничего не делала? — прошипел он. — Ненавижу! Вырвавшись из объятий, парень мигом выскочил на улицу и помчался в аптеку.

***

— В прочем, ничего страшного. — заключил Мори, убирая стетоскоп в карман халата. — Это просто простуда. — делает какие-то записи на бумаге. Оставляет их на тумбе около кровати и изучает упаковку лекарств, которые накупил Чуя. Затем переводит заинтересованный взгляд на рыжего, опять на таблетки, на Дазая и затем опять на рыжего. — Ты что, скупил всё что увидел со значком «жаропонижающее»? — Не только, — бурчит в ответ Чуя и краснеет. — Так ещё есть от кашля, насморка и мазь для растирания. Мори кладет пачку на место. Проверяет градусник больного, стряхивает и снова кладет ему в подмышку. — Ясненько, — на лице мерзавца расплылась ехидная улыбка. — Ты молодец, Чу. — рыжий недоверчиво косится на него, говоря всем своим видом: «прям уж так молодец». — Ты правильно ухаживал за ним. Это похвально. — поясняет Мори. Мафиози берет по очереди каждый медикамент и объясняет как и по сколько его нужно принимать. Чуя же, отбросив в сторону всю свою гордость, слушал мужчину внимательно, боясь пропустить что-то важное. Каждый раз, когда у шатен поднималась температура, нужно было давать ему две таблетки из синей пачки. Их нужно запивать водой, так как сам парень проглотить их не сможет. Когда кашель становится мокрым — каждые полчаса вливать в глотку противный горький сироп. Если же кашель сухой, то нужна оранжевенькая пилюлька. Её можно просто рассасывать. Заставлять пить воду, горячее молоко и отвары из трав. Чу запомнил всё. Выучил. Рыжий попросился сам ухаживать за больным и на расспросы Мори, отвечал лишь, что никому больше не доверяет эту работу. — Хорошо. — мужчина устало потер переносицу. — Ну и последний вопрос: как Дазай умудрился простудиться? Сердце замерло. Если скажет правду боссу Мафии, то Осаму может попрощаться с карьерой. Чую лихорадило. Он боялся, не знал какое решение ему принять и вдруг… В голове созрел план: «Если я скажу, что толкнул Дазая в реку, то вся вина падет на меня и его не тронут. Да, так и сделаю. А о последствиях потом позабочусь!» Набрав в лёгкие побольше воздуха, Чуя было уже раскрыл рот. Как вдруг… — Мы попали под дождь, Мори-сан… — тихий шепот кареглазого ввёл в ступор. «Как долго он не спал?!» — пронеслось в голове у рыжего. — «Если эта суицидная харя слышала всё, что я сейчас говорил Мори про доверие… То… Убью заразу!» — А, ну ясненько. — повторил мафиози. — Тогда я пойду. Выздоравливай. — он помахал рукой Дазай и скрылся за дверью.

***

Через несколько дней шатен пошёл на поправку. Он уже мог самостоятельно сидеть. Разговаривал кареглазый ещё с трудом, то и дело кашляя и держась за горло. Вероятно, ему придавало силы то, что рыжий ни на минуту не отходил от него, даже спал в кресле у кровати, которое сюда так любезно притащил Мори, узнав что Чуя провел ночь на полу возле кровати больного. Кормил Дазая исключительно Чуя, исключительно с ложки, исключительно тем, что сам приготовит. Накахара не подпускал к постели больного ни одной души, кроме Мори, признавая это вынужденной мерой, так как последний был врачом. За окном гудели проезжающие машины. Были слышны отдаленные голоса людей, пение птиц. Чуя расчесывал, как оказалось не такие уже и послушные кудри. Осаму сидел не шевелясь, будто боялся помешать. — Вот и всё. — выдохнул рыжий, убирая гребешок обратно в задний карман брюк. Дазай не поднимал голову, смотря на пол. Рыжий напрягся. Провел ладонью по лбу шатена — вроде нормально. — Эй, чудила, что с тобой? — в ответ лишь тихое сопение. — Да ты уснул что ли?! — Чуя аккуратно приподнял голову Дазая за подбородок и замер. Розовые щеки, слегка покусанные губы. Осаму смотрел на него встревоженно, нерешительно шевеля губами, будто пытался что-то сказать. Но не знал что. Чуя понял, понял этот взгляд. Он отпустил напарника и вышел из комнаты сам заливаясь краской. Впервые за много дней парень сидел в своей комнате, запершись ото всех на два оборота ключа. Рыжий понимал, почему Осаму не знал что сказать. Потому что и сам не мог никак объяснить то, что его тянет к этому идиоту. Кажется, будто с каждой секундой притяжение между ними усиливается, а желание всё возрастает. Хочется обнять, прижаться, растаять объятиях. По щекам скользнула непрошенная слеза. Как же, черт возьми, больно!

***

— О, я смотрю ты уже совсем выздоровел! — пропела Коё наткнувшись на ребят в здании Портовой Мафии. — Да, — улыбнулся в ответ шатен. — Мы как раз шли к Мори, чтобы получить новое задание. Правда, Чу? — Угу… — сухо буркнул тот и потащил Осаму за собой далеко вперёд. Цель их была до безобразия проста — забрать пакет с бумагами у доверенного лица и принести их Мори. Двое ребят сидели на скамейке в парке и искали среди людей человека в бардовом дождевике и с чёрной папкой в руках. — И где его только черти носят? — зло выдохнул Чуя. Рядом с ним сидел шатен, беззаботно болтающий ногами. Казалось, будто этого человека не заботит ничего вокруг. С виду он такой безобидный, тёплый, домашний. Хочется прижать его к себе и не отпускать, носить в кармашке, как талисман на удачу и не показывать никому, будто боясь что сглазят. Вдруг, Чуя ловит себя на мысли, что пялился всё это время на напарника. Стало жутко неловко, щеки вспыхнули. Он отвернулся, но тёплые ладони тут же обхватили его лицо и повернули к себе. Губы шатена прижались к его. Так мягко и приятно Чуе ещё никогда не было. Он закрыл глаза от удовольствия и в следующий момент уже сам отвечал на поцелуй. — Ч-что это было? — заикаясь проговорил он, когда кареглазый отстранился. Заключив напарника в своих объятиях, Осаму прошептал: — Никогда больше не уходи. Я всегда хочу чувствовать тепло твоего тела.