Миссия - любить.

Отчаянная мольба Скотта эхом разнеслась по улице. Но никто её не услышал. А даже если и кто-то всё же услышал, то не придал крикам никакого значения. "Ведь какая разница? Это всё-равно совершено посторонний человек. Покричит, да перестанет, а у нас и своих проблем полно." Скорая приехала довольно быстро, но для Скотта сейчас время идёт совершенно по-другому. Только услышав сирену спасения Скотт вскочил и, взяв Винсента на руки, подбежал к машине Скорой Помощи. Его дыхание перехватило от волнения, а кожа вся побледнела. С первого взгляда можно было подумать, что помощь нужна именно ему, однако, приглядевшись, понимаешь, что тут проблемка посерьёзней. Врачи мигом уложили Винсента на белоснежные носилки, а Скотта укрыли маленьким тёплым одеялком. Обоих завели в машину и срочно повезли в больницу. Скотт до сих пор не мог поверить во всё происходящее, его тело дрожало от шока, а глаза были широко раскрыты. Но волна эмоций нахлынула с большей силой, когда Скотт услышал слегка напуганные слова врачей. - Пульса нет... - Как это нет пульса?! Ещё мгновение назад я прижимал его руку и чувствовал в нём жизнь! Он был! Определённо был! На почве нервного срыва выкрикнул Фон. Врачи посмотрели на него, как на психа. Они понимали, почему Скотт сейчас так нервно ведёт себя, однако всё-равно уже не могли терпеть истерик, которые им вечно устраивали пациенты или их родственники, друзья, знакомые. Это уже начинало раздражать, а тем более что их вызвали в такую рань. Но сорваться красные кресты тоже не могли - не профессионально как-то. Поэтому оба лишь сдержанно отвели свои взгляды в противоположную сторону. Скотта же сейчас не хило трясло, в голове ураганом бушевала паника, а сердце бешено колотилось не переставая. Фон просто не мог поверить, что это всё происходит. Что пульса и вправду нет. И Винсента теперь тоже нет. И больше никогда не будет. Не будет его широкой, пусть и довольно жуткой, но до боли искренней улыбки. Не будет этого безумно влюблённого взгляда. Не будет, вызывающего мурашки, смеха. Не будет крепких, тёплых объятий, жарких поцелуев. И больше никогда, никогда не будет этого искреннего, хриплого и откровенно влюблённого:"Я люблю тебя, Скотти." В этот момент Фон не выдержал и снова зарыдал, но уже протяжней, задыхаясь во мрачной бездне осознания. Последующее время Скотт впал в глубокий транс. Он не помнил, что случилось дальше. Не помнил, как оказался уже в палате на старой скрипучей постели в обнимку с... - Винсент? Удивлённо произнёс вслух Телефонный парень, увидев перед собой фиолетовую спину. Хотя удивлённо - это очень мягко сказано, Скотт был в небывалом шоке. - Нет... Мне определённо это чудится. Мне бы ни за что не дали бы лечь рядом с трупом, ни то что спать. - Хах, Скотти, ты меня уже похоронил? Как грубо. Широко улыбающаяся фиолетовая рожа повернулась к Фону и по обыкновению пошло прикрыла глаза. Сказать, что в этот момент Скотт чуть не потерял сознание, не сказать ничего. Он уверил себя в смерти самого дорогого ему человека, а тут он вернулся. Как же после такого не поверишь в чудо? - Твоя кожа так бледна. Настолько сильно волновался за меня? Он ласково провёл большим пальцем по действительно довольно бледной щеке Телефона и усмехнулся. - Я очень рад, но всё-равно не стоило так бояться. Хрипло прибавил фиолетыч, широко улыбаясь. На что один глаз Скотта нервно задёргался. - Не стоило бояться?... Не стоило так бояться?! Мне сказали, что ты мёртв! Я уже думал, что никогда тебя не увижу! По своей же вине потерял тебя! Ты не представляешь, что я чувствовал, идиот! Сейчас Фон хотел посильнее ударить Винсента, а потом громко-громко кричать на него, прижав к себе мёртвой хваткой, однако даже в такой чрезвычайно напряжённый момент, Скотт изо всех сил сдерживал себя, хоть и нервы его были уже на пределе, что выражалось в сжатых кулаках и в яростном взгляде, который постепенно наполнялся слезами. - Скотти... Слегка сжавшись проговорил Винсент. Он не ожидал такой бурной реакции от Фона, даже более, он никогда его таким и не видел. У самого Скотта уже несколько лет ни разу ещё на лице не было такого выражения истинного страха и злости. Однако злился Телефон вовсе не на Винсента, а на самого себя. Злился на то, что позволил такому случится. Злился, что чуть не потерял самого дорогого ему человека из-за своего же чрезмерного смущения. Злился, что даже после всего этого не может признаться Винсенту, что любит, что не хочет терять, что искренне хочет всегда быть с ним рядом. - Винсент... Произнёс Скотт необычно ласково, однако его дрожащий голос передавал тот большой, тяжёлый комок, застрявший в горле. - Прости... Тут все физические импульсы Фона перешли в слёзы, которые градом полились из его глаз, поразив Винсента ещё больше. Неужели Фиолетовый правда настолько ему дорог? В душе убийцы сейчас будто что-то кололо ножом, и с каждой, пророненной Фоном, слезой, удары становились всё больнее. - Я заставил тебя так страдать. Милый, это я должен извиняться. От этих слов Скотт вовсе не выдержал и зарыдал так громко, чтобы всё, что накопилось в его сердце, наконец вылилось в свет, перестав раздирать изнутри. Он вцепился в Фиолетыча мёртвой хваткой и уткнул своё лицо в его оголённую грудь. Винсент же прижал к себе голову возлюбленного и прикрыл глаза. В этот раз его лицо было таким серьёзным и замученным, просто больше не было смысла скрывать всё за широкой улыбкой и пошлыми усмешками. Наблюдать за мучениями своего любимого - вот настоящий Ад:"Лучше бы меня не было в твоей жизни. Какой я эгоист. Как много боли я принёс тебе за такое короткое время. И сейчас я чувствую эту боль, из-за чего впервые захотел по-настоящему умереть..." - размышлял Фиолетовый, сжав волосы Фона. Его сердце снова бешено заколотилось, а дышать стало гораздо тяжелей, перед глазами снова стали появляться чёрные круги. "Но нервировать Скотти ещё больше сейчас нельзя. Пусть думает, что всё хорошо." - решил Винсент и изо всех сил не выдавал всю плачевность своего состояния. Но приборы не обманешь, и, когда измеритель пульса вдруг стал слишком быстро пищать, вторя чересчур учащённому сердцебиению Винса, Фон насторожился и резко оторвал своё заплаканное лицо от груди убийцы. Фиолетычу нельзя было так нервничать сейчас. Любой толчок его двинутой нервной системы мог стать смертельным. Любая секунда Винсента могла стать последней. Кошмар ещё только начался...