One String of SW

      Офицеры Первого ордена даже находясь на службе позволяли себе внерабочее общение. На мостике, в столовой, жилых отсеках, кают-компаниях и даже в уборных и общих освежителях. Обсуждали они многое и со вкусом: последние новости из дома, объявления командования, странную болезнь лейтенанта Крэсто, из-за которой у бедняжки выпали почти все волосы на теле и обсыпало лицо неприятными язвочками... То и дело на командной палубе звучали тихие шепотки и назойливые сигналы входящих сообщений на личных датападах служащих.       Когда в общий чат офицеров снабжения пришел вопрос от недавно переведенного на «Финализатор» капитана Элсо, многие лишь пожали плечами и продолжили обсуждать последнюю серию нового сериала в Голонете. «А почему генерал Х. постоянно с покрытой головой? У него какая-то травма?»       Однако некоторые, включая мичмана Унамо, с удивлением поняли, что сообщение Элсо имело право на существование. Потому что генерал Хакс не снимал фуражку вообще. Она была надвинута настолько, что край отворота козырька доставал до бровей, а разглядеть можно было только неизменные бакенбарды и аккуратно подстриженный рыжий затылок. Спустя несколько дней тема неприятной болезни Крэсто была забыта, обсуждали лишь возможные причины такой перемены в поведении Хакса. Кто-то говорил, что во время уничтожения «Старкиллера» он получил уродливые шрамы и теперь скрывал их, другие предполагали, что генерал тщательно прячет неудачную стрижку, а некоторые вообще считали, что после потери базы Хакс немного тронулся рассудком и стал параноиком.       Удивительно, но не участвовал в общей забаве лишь лейтенант Митака. Он почти не отсвечивал в чате, а в столовой и кают-компании отмахивался, находя всевозможные отговорки.

***

— Г-генерал, — запнулся Митака, глядя на отрешенное лицо Хакса.       Последний спасательный шаттл отчаянно пытался обогнать волну огня, высвободившуюся от взрыва «Старкиллера». Искусственная гравитация не работала, горел аварийный свет, а обшивка скрежетала с таким шумом, что создавалось впечатление, что корабль развалится в любой момент. Голова надежно пристегнутого к полу магистра Рена металась из стороны в сторону. Лейтенант на какое-то мгновение испугался, что она оторвется, пока Хакс, завороженно смотрящий на огненное безумие за иллюминатором, не зажал ее ногами. Они едва успели вырваться — Митака, оставшийся на борту и готовый принять раненного в любой момент, не сразу узнал зашедшего за штурмовиками генерала. Вымазанный грязью, пеплом и кровью человек не мог быть тем самым блистательным военным, которого он видел ежедневно уже несколько лет подряд. От него воняло паленой плотью, его кожаные перчатки были прожжены, а на ладонях пузырились волдыри, но он продолжал держать рукоять меча Рена. Его лицо заливала кровь из глубокой раны на лбу, но больше всего Митаку пугало выражение лица мертвецки бледного Хакса. Самый молодой генерал Первого Ордена постарел в одно мгновение.       Включилось основное освещение, шаттл перестало сильно трясти. Они смогли, они спасены. Зашумела вентиляция, ранее летавшие редкие предметы с грохотом упали на пол. Дрожащими руками Митака хотел уже было отстегнуть себя от кресла, но его взгляд снова упал на генерала. Обескровленные губы беззвучно двигались, широко раскрытые голубые глаза не мигали и слезились, но не переставали смотреть на полосы гиперпространства. Но больше всего внимание лейтенанта привлекали к себе виски Хакса — совершенно белые, словно снега «Старкиллера» остались с ним навсегда.