Его мечта

      Стоило ли уезжать из Сеула на другой край земли, чтобы в итоге переспать с корейцем? Хотя, вообще-то, я не собирался ни с кем спать сегодня, но от одного маленького минетика никому хуже не будет, да? Тем более, этот парень, обтянутый черной кожей и пахнущей блядством, смотрел на меня таким плотоядным взглядом, что я просто не мог оставить его голодным. Стоило лишь кивнуть парню, чтобы он оказался рядом со мной на красном диване, без лишних слов оставляя засосы на моей шее, а пальцами лаская бедра все выше и выше. Разгоряченной кожей я чувствовал мягкость его губ и холодную твердость пирсинга в языке, и этот контраст сводил с ума похлеще шампанского.       – Это будет стоить тебе сто евро, милый, ты в курсе? - спросил Вау, расстегивая мою ширинку. Бля. А я-то думал, ему понравилось мое лицо, а не набитый бабками кошелек, которым я так небрежно размахивал. Хотя вообще-то стоило догадаться, что у него какое-то странное для корейца имя. Но, стоит признать, очень ему подходящее. То, что он вытворял своим языком, кроме как "вау!" и не описать. Блять, да за такое даже сотки не жалко.       – Кхм-кхм! – раздалось над моим ухом деликатное (нихуя не деликатное) покашливание. – Я думал, ты сюда приехал исполнять мою мечту, а не ебаться со всякими шлюхами.       Я ощутил, как кровь отливает от члена и приливает к щекам.       – Сука, Донхун, отъебись, ты же сдох!       Бокал шампанского, который я несколько минут назад сжимал в руке, ударился об стенку в метре от головы какой-то жопастой девки. Это помогло – Хун растворился в воздухе, будто его и не было. Вау дернулся, испуганно глядя на меня. В его глазах читалось «бля-бля-бля, что за психованный».       – Эй, все нормально? – Я не ответил.       – У вас тут можно достать наркоту?

***

      Виски, водка, кокс, какая-то еще дрянь – я смешивал все без разбору, надеясь отключить сознание. Глотал какую-то горящую хрень, пил текилу, слизывая соль с сисек хорошенькой негритянки.       Яйца гудели, недовольные прерванными действиями Вау. Простите, пацаны, я и сам разочарован. Пожалуй, хватит на сегодня секса, а то эта мертвая ревнивая падла мне мозг вынесет.       – Сам ты падла, – возмутился Донхун. – Может, хватит пить?       Я показал ему средний палец.       – Вообще-то, дорогой, именно из-за тебя я здесь.       – Когда я говорил о Париже, я подразумевал Эйфелеву башню, а не какой-то гей-клуб!       Я аж поперхнулся от возмущения. Можно подумать, я все выходные тут провел, да я так, заглянул одним глазком. И это не просто «какой-то» гей-клуб, это, блять, самое элитное заведение Парижа. Имею же я право на отдых после культурной программы? А Хун мне тут еще претензии предъявлять вздумал, пиздец. Зря я что ли селфился на фоне этой дурацкой башни, держа в руке фотку Донхуна и чувствуя себя полным придурком? Не мог этот мудила восстать из мертвых и почтить меня своим присутствием, пока я тусил в огромной очереди к Лувру-хуювру? Нет же, надо появиться именно в такой момент и обломать мне весь кайф.       – Да чтоб я еще хоть раз у тебя на поводу пошел… – и, демонстративно отвернувшись, я приложился к бутылке рома.

***

      Повезло же Бонни и Клайду, что они умерли в один день. Я бы не смог забыть ночь, когда убили Хуна, даже если бы захотел.       То ограбление, казалось бы, шло по плану, но где-то мы проебались. Когда Донхун перестал выходить на связь, я понял, что дело дрянь. Парни пытались меня остановить, но я бежал из банка, плевав на добычу. Не знаю, кто и как выследил машину Донхуна, но убит он был профессионально и, надеюсь, безболезненно, одним выстрелом в висок.       Блять, как я же я страдал, что не смог похоронить его по-человечески… Его горящая машина часто снилась мне в кошмарах, и при этом я чувствовал запах бензина. Улик не осталось – но и никаких напоминаний о Донхуне, кроме моих собственных мыслей.       Раньше мы часто шутливо обсуждали, что будет делать второй, если один из нас погибнет. Я обещал Донхуну, что после его смерти полечу на выходные в Париж. Хун грезил Францией с самого детства, мы собирались рано или поздно отправиться туда вдвоем. Вообще-то, Франция никогда меня не привлекала, но Хун становился до безумия счастливым, мечтая о нашем вояже. Я обожал его по-детски радостную широкую улыбку, поэтому поклялся себе, что Донхун обязательно побывает в Париже, живым или мертвым, в качестве моего бойфренда или же в виде фотографии в моем бумажнике.       Я же заставил его пообещать, что в случае моей смерти он заведет сто одного далматинца, как в диснеевском мультике.       Да, ну я и долбоеб. Повезло Хуну, что я еще жив. Конечно, тогда мы воспринимали все как шутку. Мы, главари одной из самых властных банд Сеула, считали себя бессмертными богами и подумать не могли, что можем погибнуть. Нам казалось, что весь мир лежит у наших ног.       Теперь весь мир принадлежит только мне, но нахуй он мне сдался без Донхуна?..

***

      Такой дорогой клуб, а ди-джей тут хуйло полное. Его треки звучали, словно девчачий визг. Пришлось запустить в него бутылкой.       А, нет, это реально девчонки визжали. Все-таки полицейские меня выследили, выломали дверь в клуб, девок перепугали. Фу, как некультурно.       – Ты нормальный, блять, или как? – в голосе Донхуна слышалась паника. – Ты вообще не скрывался?       – Нет, – пожал плечами я. – Не вижу смысла.       – Мозгов у тебя не вижу, придурок!       Хун хотел уже раствориться в воздухе, словно чеширский кот, но я успел схватить его за руку и поцеловать.       Я чертовски, чертовски скучал по этим губам.       Пули копов быстро превращали меня в решето, но важнее сейчас было обнимать Донхуна. Я даже пистолет выхватить не успел, да и, по правде говоря, это было бессмысленно.       – Теперь ты совсем не такой красивый, – со слезами на глазах пробормотал Донхун, проводя пальцем по моей раненой щеке. – Но я люблю тебя даже страшным.       – А я люблю тебя даже мертвым, – слабо улыбнулся я, чувствуя, как жизнь покидает тело.       Надеюсь, на том свете есть далматинцы.