Sky Is Over

      Sky is over.       Хейджи несколько недовольно щёлкнул пультом, не зная, как именно реагировать на работу другого мастера.       Мастера ли?       Режиссёр потёр виски в неком раздражении, уже ничего не понимая. Ничего же в стиле Истэна не изменилось! Всё тот же необычный монтаж, всё те же приятные глазу приёмы со светом и фокусом, расположением камеры. Всё такое знакомое, как и раньше, но во рту лишь вкус разочарования.       Истэн Увэг не виноват. Он сделал всё правильно.       Это Хейджи изменился.       Чем дальше, тем больше ошибок заметно. Такие мелкие и дурацкие, которым большинство многим режиссёрам прощает, потому что смотрит на сюжет и на героев. Но он теперь не может выкинуть из головы ни одной, каждая новая впивается в глаза словно иголка, и ничего не исправить — стиль такой.       Неплохой, но с кучей откровенных косяков.        — Аргх!        — И что в этот раз? — Сагуру, как всегда, тут, чуть сзади развалился на диване и вежливо давал собраться с мыслями. Чёртовы англичане всегда до тошноты вежливы, но этот почему-то по-особенному. Не иначе как, потому что наполовину японец, не иначе.        — Не могу смотреть! Кружка сдвинута относительно прошлой сцены, следы вообще от других ботинок, а это... он вообще следил за тем, чтобы луна в небе была хотя бы приблизительно в одном месте?! Гуру-чан, я нахватался от тебя критичности! — жарко пожаловался Хейджи, чувствуя разгорающееся собственное недовольство. — И ведь тот не изменился! Просто... я чаще стал замечать всю эту чепуху, и теперь не могу выбросить из головы, погрузиться в чёртову историю.        — Пожалуй... поздравляю? Мы выросли, Хей-чан, с этим ничего уже не сделаешь, — хмыкнул Сагуру с удивительным спокойствием. — Зато ты теперь понимаешь, отчего мне было больно смотреть на твои старые фильмы.       Удар под дых. Самый настоящий — Хейджи и забыл о подобном с тех пор, как начал сотрудничать с занудным и дотошным перфекционистом Сагуру, который и до их соавторства вымерял чуть ли не лазерной линейкой каждое положение всех предметов и тень на них.       Любая деталь играет роль. То, что вытянет сюжет для зрителя, утопит всё для профессионалов, в частности, критиков.       Even though we can't afford.       Сагуру крепко обнял Хейджи, прижимая к себе буйную и эмоциональную голову.        — Так и дальше будет? Каждый ранее уважаемый мастер будет падать в наших глазах? Звучит отвратно и страшно, — выдохнул Хейджи, послушно укладываясь ближе. — На каждом шаге перекрёсток, проклятая развилка, на которой мы должны выбрать, какую ошибку чаще будем подмечать. Атмосфера, построение сцены... Что дальше, Гуру-чан? Какие мастера низвергнутся дальше?        — Ты преувеличиваешь, — хмыкнул Сагуру и запустил руку в тёмные волосы. — Просто это первый раз с тем автором, которого ты так любил и уважал.        — Он не стал хуже снимать, — прошептал Хейджи, чувствуя себя до дрожи виноватым перед тем, в ком так внезапно разочаровался. — И я так ждал его возвращения, искренне переживал из-за того, что он задерживает фильм... А теперь ощущение, будто чего-то не хватает, а ещё эти ошибки!        — Ш-ш-ш, спокойнее. Было бы досаднее, если бы Увэг-сан стал хуже — успокаивающий голос над ухом казался едва ли не глотком воздуха в данной ситуации. — В любом случае, нельзя накладывать на него вину за свои завышенные ожидания. Большинство даже не заметит...        — Не заметит, что этот фильм чу-у-уточку слабее, — не без ехидства добавил Хейджи, как только Сагуру запнулся. Тот ответил слегка виноватой улыбкой — дескать, поймал. — Но ты прав, что самое обидное.        — The sky is over, — не без иронии подметил Сагуру, обнимая только только крепче. И на вопросительный взгляд лишь фыркнул и поделился наушником, заодно укутывая в одеяло. — Нам дорога только вперёд, мы сами так решили.        — Не покидай меня. Один я этого не вынесу, — тихо попросил Хейджи, слушая вполуха предложенную песню.        — Ну и куда я от тебя уйду, спрашивается? — закатил глаза Сагуру. — В конце концов, не тебе одному плохо, когда наступает разочарование. Погоди немного, первая волна схлынет, и станет легче. Может, даже снова сможешь наслаждаться какими-то моментами. В конце концов, приятные воспоминания у тебя не отняли.        — Ты прав, зануда. Как всегда прав, — вздохнул Хейджи, прикрывая глаза. — Потому и принял твои чёртовы десять килоньютонов любви*.       Сагуру промолчал, но Хейджи и так знал, что тот чувствует — по пульсу, едва дёрнувшемуся на его словах, по крепким объятиям и по мягкой улыбке.       The sky is over us.

***

      Это... довольно странная ситуация. В конце концов, когда они собирались на приём, они никак не ожидали встретить там Увэга. Плохо, даже слишком.        — Хейджи-сан! — улыбчивый парень подскакивает к ним, весь горя и сверкая, довольный собой до невозможности. — И Хакуба-сан! Как я рад вас видеть! И ещё более — закончить наконец "Перекрёсток"! Кстати, как он вам?       И эти глаза. Якобы скромные, но в них так и читается: "Похвалите меня! Я этого заслуживаю!"       Сагуру даже не смотрит на Хейджи, он и так знает, что там увидит.       Неискренняя улыбка, кончики которой едва ощутимо и заметно дрожат. Мурашки по всей спине, особенно что касается загривка. Хейджи ненавидит лгать. До дрожи по всему телу, до очевидно уходящих от прямого взгляда глаз, до сбивчатой речи, где он спотыкается на каждом шагу.       Но есть ещё кое-что, чего тот так же не любит: огорчать людей.       The sky is over.        — Мы очень рады, что вы справились с такой кропотливой работой. Фильм выглядит слегка измученным, но, возможно, потому что вы были в депрессии, — вмешивается Сагуру с привычной нейтральной улыбкой. Не ложь, но и не вся правда: кому, как не англичанам знать о таких тонкостях?        — Вымученным? С чего вы взяли? — Увэг кажется потрясённым до всей души, весь в полном недоумении. — Ай, ладно! К слову, смотрел ваш последний фильм. Посмеялся там, где нужно, вы отлично поработали. Хотя смысла можно было бы и больше вложить!        — М... да... мы старались... — уклончиво отвечает Хейджи внешне спокойным тоном.       Внешне, только внешне. Затишье перед бурей, если не остановить того перед катастрофой.        — Слышал, что это один из последних фильмов в этом жанре, — добавляет Сагуру, мысленно едва не молясь всем существующим богам, чтобы Хейджи смог сдержать себя. Хотя бы не на людях, в интернете пусть собачится сколько угодно. Максимум за взаимный пиар сочтут.        — Ага. В этом сегменте я не получаю достаточно отзывов, мои философские измышления никому не нужны. Да и вообще, не хочу застревать в одном жанре, как в болоте, — "скромно" смеётся тот, вызывая бурные и противоречивые чувства у англичанина. По душе будто бы проходятся когтями, но не об этом ли говорил как-то Увэг, говоря, что ранит не замечая?        — А почему ты ушёл из прошлого? — тихо, едва слышно спрашивает Хейджи, вызывая вопрос у Сагуру. — Ты как-то говорил, что снимал под другим псевдонимом, да и сейчас меняешь. Зачем?        — Рву с прошлым. Вообще, хоть я и говорю, что мне нужна мягкая критика, — откровенно кокетливо хихикает Увэг, — на деле её никак не переношу. Даже в прошлый раз покинул жанр и псевдоним из-за критики, хоть и по делу. Зачем мне указывать на то, что я и так знаю? Да и сам никого не критикую, если не попросят.       Никого, хах. То-то тот спокойно высказался, что никакого смысла в их совместном творчестве нет**.       Don't you want to hold me, baby?        — Удачи вам в новом жанре. А пока мы поищем Кудо и Куробу, хотели обсудить с ними пару моментов, — аккуратно, как может, прощается Сагуру перед тем, как всё же не слишком культурно развернуться подальше от человека с таким количеством двойных стандартов.       Не критикует тот, как же. И очень скромен.        — А ты зол, — спокойно константирует факт Хейджи, обхватывая его ладонь своей. — Просто поражает, как тебя могут бесить логические несостыковки.       Вокруг шум светского раута, звон бокалов, тихий смех и звяканье вилок о тарелки под негромкие разговоры, пока всё, что хочет Сагуру — домой.        — Критики он не выносит... — выдыхает он, сжимая ладонь крепче. — Интересно, про эти мелкие косяки он тоже знает? Или, если бы мы сказали, то он бы ушёл более тихо, чем сейчас?        — Не знаю, — на лице Хейджи едва заметно отображается боль и сомнения. — Но... прости, что заставил сделать этот выбор тебя. Я не хотел, но и не мог заставить себя сказать правду...        — А ведь он даже не заметил, что что-то не так, — хмыкает тихо Сагуру с улыбкой, качая легонько головой. — Ни на единой заминке не показал ни капли сомнений.       Disappointed, going crazy        — Впрочем, чего ещё ждать от человека, чей псевдоним означает бог? — шутливо замечает Сагуру, после подмечает удивленный взгляд. — Он как-то упоминал, что был в Венгрии и там выбрал себе имя. На венгерском Истэн значит бог.        — Знаешь, а похоже! — отшучивается Хейджи. — Это как с нынешним. Пошёл к евреям, но те славили его неправильно, и он ушёл к римлянам. А потом те недостаточно хвалили его... И он ушёл к арабам!        — Я тебя умоляю, говори тише, а то объявят на нас охоту! — тихо смеётся Сагуру, утаскивая шутника подальше от народу. — Но доля истины в твоих словах есть.       The sky is over.

***

      Хейджи в лёгком раздражении упал на диван, так и не понимая, что ему делать. Он и так едва держался, а теперь, когда и Сагуру был в неком расшатанном состоянии, всё было намного хуже.       Тот молчал. Казалось бы, обычная ситуация, ведь тот часто предпочитает ничего не говорить. Но не сейчас, когда в глазах читается нечто странное, похожее на клубки некой раздражённости — хоть тот и голос разума и логики в их причудливом союзе, зато крайне злопамятный.       Хейджи даже и не думал, что Сагуру настолько вредный, когда дело касается того, что тому дорого.       The sky is over.        — Как насчёт этого? — Сагуру внезапно развернул к нему ноутбук, показывая целых два фильма от другого уважаемого ими режиссёра. Ладно, один всё равно короткометражка.        — Не боишься последствий выбора? А вдруг и в этом?.. — Хейджи медлил, не торопясь заканчивать фразу, но его и так поняли.        — Конечно, боюсь. Боюсь выбирать и разочаровываться дальше, — тяжело вздохнул Сагуру, постукивая пальцем рядом с клавиатурой. — Но я всё же хочу идти дальше, пусть и давясь иногда не самыми приятными ошибками. Но... разве тебе не интересно посмотреть, почему эти работы кому-то нравятся, несмотря на их явные косяки?        — Уговорил.       Хейджи устроился вновь нахально на своей — с его, разумеется, точки зрения — подушке, почти готовый разочароваться во всём. И в солнце, и в диване, и в во-о-он том парне-герое из фильма.       Косяк со светом, завален фокус...       Однако чем дальше, тем больше брови как-то сами взмывали вверх, а глаза раскрывались шире.       Все эти явные ошибки играли на атмосферу! Как так?!       Он боднул слегка Сагуру в плечо, недоумевая только сильнее.        — Нам всё ещё есть чему поучиться... — ошарашенно выдохнул Хейджи, когда короткий фильм закончился даже раньше, чем он думал. Всего десять минут, пролетевшие как одно мгновение.       И пусть такой формат больше подходил для краткого повествования, но всё же тот работал с невероятной мощью, отчего становилось неловко и стыдно.        — Что ж, вот нам и тема на ближайшие месяцы: как сделать так, чтобы ошибки не хотелось выкорчевать с корнями, — не без иронии отозвался Сагуру, пока пальцы того сами потянулись к мышке и кнопочке "Replay". — Долгие месяцы.       The sky is over us.