Счастье Вампира

Граф лежал и дремал, однако он почувствовал мальчика сразу же как тот открыл дверь в его святилище. Когда крышка гроба была отворена, то он приоткрыл красные глаза, смотря на своего ангела. Подвинувшись, он приобнял того одной рукой за талию, а второй протёр своё лицо. — Да, Стефан. Сегодня было твоё рождение. Отметили замечательно. Тебе понравились пузыри-музыканты? Конечно, они не могли играть на тяжёлых инструментах… Пузыри всё-таки. Услышав вопрос, он взглянул на юношу, смотря прямо тому в глаза. Граф перестал читать его мысли ещё давно, уважая личное пространство подростка. — Я знаю. Я знаю насколько сильно ты хочешь узнать о себе и своём прошлом. О своём появлении. Знаешь… У всех существ есть такое время. «Переходный возраст» — когда даже цветы не знают сколько пыльцы им вырабатывать. Три, а может сотню. И лишь после этого возраста они определяются сколько пыльцы они будут вырабатывать каждый день. Они созревают в решениях. В твоём возрасте я отчаялся и думал о том, что у меня так и не появятся клыки. А хотя, у всех они ещё с четырнадцати могут вылезти. А мне восемнадцать и я без клыков. — погладил по талии и приоткрыл пасть, — А кто сейчас имеет отличные длинные и белоснежные клычки? И ведь не первый век служат. Уложив руку на попку, брюнет похлопал по ней, ухмыляясь. — Так время быстро летит. Помню как с Альфредом меняли тебе подгузники. Мы с ним такую истерику закатывали. А когда ты впервые заплакал при мне, я чуть инфаркт не схватил на своё мёртвое сердце. Благо Долаз знал как обходиться с детьми. Это сейчас Альфред с тобой уживается. А раньше он тебя ой как сторонился. Ты что… Ты же его кости отрывал и слюнявил. — тихо рассмеялся, прикрывая глаза, — Сынок… Дай своему папке ещё два года считать тебя своим малышом. Своим маленьким ангелом. А то потом ты вырастишь и оставишь нас всех проживать следующий век. А сам пойдёшь покорять мир… И он затих, прикрывая глаза. Юноша не получил ответ на свой вопрос, но ему просто нравилось слышать приятный тембр голоса вампира, он успокаивал и даже этого было достаточно. Стефан улыбался, он не помнил себя в детском возрасте, но вот то, что он сильно мучил Альфреда, знал не понаслышке. Скелет даже показывал отметины, что он оставил своими зубками на его косточках. Теперь еще Бульзавр появился в их необычной семейке. Покоя для Альфреда точно не будет. — Я не хочу вас покидать. Ведь я очень вас всех люблю. Если путешествовать, то только вместе. Я читал множество книг. Есть столько всего необычного, отец! Я безумно хочу увидеть это вживую. Хоть одним глазком. И Альфреду это бы понравилось. — восторженно прошептал Стефан, прижимаясь к отцу. Юноша был очень теплым, в отличие от вампира, поэтому он старался никогда не касаться кожи мужчины, это не то, что его пугало. Просто появлялось еще больше вопросов. Он даже думать не хотел, что граф не его настоящий отец. Они проговорили пол дня. Но человек очень быстро устает, поэтому Стефан не заметил, как уснул. А проснулся уже в своей комнате. Шли недели. Стефан вернулся к обычному своему режиму. Он очень долго рисовал в саду. И у него неплохо получалось. Элементы, что всегда освещали ему путь были всегда кстати. Но юноша все равно стал замечать, что его глаза сильно устают, а сам он уже не так зорко видит. Отцу об этом он не сказал. Чем старше становился парень, тем больше у него появилось секретов. Главный из которых это то, что по пробуждению он чувствовал себя странно. И он не знал, что с этим делать. Чаще всего он подолгу умывался, пока эта пикантная ситуация не исчезнет. Один раз он просматривал полки в библиотеке. Не было уже такой книги, которую он бы не прочитал. Раньше их было намного больше, но теперь осталось все о том, что он знал назубок. В самом углу, к концу стеллажа он заметил необычно тоненькую книгу ярко красного цвета. Он осторожно ее вынул и открыл на первой странице. То, что он увидел его очень удивило и даже испугало. Женщина и мужчина в разных позах. Сначала он никак не мог понять, что они делают. Его щеки пылали и сам он вдруг вспотел. Он жадно рассматривал рисунки, медленно, стараясь запомнить каждый. Это на него странно влияло. В паху потяжелело и в штанах стало тесно. Он сглотнул и дернулся от звука. Кто-то пришел в библиотеку. Парень быстро спрятал книгу за спину и обернулся к выходу. Но никто так и не пришел к нему навстречу. Он выдохнул. Почему-то ему было страшно. Словно он сделал что-то ужасное за что его точно поругают. Стефан ушел из библиотеки, забирая книгу с собой. Ему снились сны. Где он был с девушкой из книги. Он гладил ее большую грудь, трогал в самых неожиданных местах. Но дальше этого не заходило. Утром он просыпался весь мокрый. Дни шли за днями. Стефан решил порадовать графа и написать портрет. Он хорошо запомнил то, как выглядит его лицо, ведь у него была хорошая память. Портрет он рисовал в тайне от всех. Фоном служило черное небо с яркими звездами. Сначала он хотел нарисовать графа вместе с ним, но потом передумал. В одну из ночей, пока все домашние были заняты. Стефан заканчивал свой подарок. Он водил кистью по холсту, поправляя губы вампира. И тут он подумал о той книге. И о том, что он хотел, чтобы граф обнял его точно также. Эта мысль заставила его дернуться и схватиться пальцами за волосы. Как он мог подумать такое о своем отце? Стефан избегает графа. А по ночам ему сняться сны с его участием. Блондину это нравится, он стонет и зовет его во снах, отдаваясь так жарко и страстно, что утром он даже хотел исчезнуть, чтобы никто не узнал об этом стыде. Стефан стал чаще бывать у кухарки. Он помогал ей готовить и был настолько мил, что это даже пугало. Она была старше его и намного, но совсем не выглядела старой. Он следил за ее работой, обводя взглядом изгибы ее тела. Мысль о том, что он делает во снах с графом не давала ему покоя, поэтому он впервые поцеловался… Это было странно и совсем не так, как он представлял. Мишель лепила его любимые пирожки, когда он встал совсем рядом и позвал ее. Женщина обернулась и он прижался губами к ее губам и тут же отстранился, краснея ярче помидора. Он даже ничего не сказал и как ошпаренный убежал в спальню, откуда не выходил до самого утра. Юношу трясло. Он накручивал круги в спальне и дергал рукава рубашки, пряча в них ладони с пальцами, он готов просто весь поместиться в неё, чтобы его никто не нашел. Он не знал, зачем это сделал. И как ему теперь смотреть в глаза Мишель. Он больше есть не будет, даже не выйдет из спальни. Стефан упал грудью на кровать и уткнулся лицом в подушку, перед глазами стоял этот момент и удивленное лицо женщины. — Ох…— сокрущаясь, выдохнул голубоглазый, кусая подушку. Как только граф проснулся, он вылез из гроба и осмотрелся, зевая. М-да… Уже надо мастерить новый. Он умылся и пошёл в свой кабинет, дабы разобраться с парочкой дел. А после надо заглянуть к сыну и начать его готовить ко взрослой жизни. Однако стоило Адаму зайти в кабинет, как тут же за ним заполз Долаз и зашла Мишель. Оборотень и слизь уставились на вампира, закрывая дверь кабинета. — Многоуважаемый Граф Дракула. — начал библиотекарь, как оборотень его перебила. — Ты совсем за своим сыном не смотришь?! Вампир тут же подскочил на ноги и нахмурился. — Он вышел за пределы замка? — Нет, граф, всё немного иначе. — Он меня поцеловал! — замахала руками оборотень. Наступила тишина и лишь Долаз подал тихий булькающий голос. — А ещё я не досчитал одной книги… Он уже несколько дней не возвращает одну книгу. «Эмануэль». Вампир приоткрыл рот, не зная, что сказать. — «Эмануэль»? — медленно повторил, не веря в сказанное. Адам закрыл лицо когтистой лапой и издал мучительный стон. — Граф, может Вам стоит... — Поговори со своим сыном! — волчица покинула кабинет, а граф продырявил алым взглядом слизь. Послышался стук в дверь комнаты мальчика. Адам кусал губы, даже не зная как подступиться. Его отец никогда не говорил на такие темы. Дракула узнал всё на собственном опыте. — Стефан? Ты тут? Мне нужно с тобой посоветоваться, не откроешь ли дверь? Названный пролежал так очень долго, но из оцепенения его вывел стук в дверь и голос графа. Стефан быстро вскочил и поправил рубашку. Граф пришел к нему… Зачем? Юноша волновался и боялся. Неужели он уже все знает? Будет ругать? Он осторожно поднялся и подошел к двери, уверенный, что вампир это слышит. А также то, что парень сильно волнуется, ведь его сердце стучит как сумасшедшее. Дверь открылась и юноша, улыбаясь, поднял взгляд на отца. — Отец. Что-то случилось? — выдохнул он. — О чем ты хотел со мной посоветоваться? Он пропустил мужчину в спальню и прикрыл дверь. Повернулся к нему лицом и увидел, что холст на котором он рисовал портрет графа едва прикрыт. Он почти его закончил. Осталось добавить жизнь в рисунок. Поэтому он не хотел, чтобы тот увидел его так рано. Быстро схватил графа за руку и развернул к себе лицом. От этого касания его словно током прошибло. Графа нехило мотануло, когда Стеф его развернул к себе. Хмыкнув, он посмотрел на него с недоверием, щуря красные глаза. — Я ничего не делал! — вырвалось у него на нервах. — Мой сын, до чего же всё дошло. Пройдя к нему ближе, он поднял юношу за подбородок, глядя в светлые глаза. Юноша послушно поднял голову, заглядывая в глаза вампира. Его еще трясло, но он совсем не хотел, чтобы граф об этом знал, ведь от этого так стыдно. — Я надеялся, что между нами не будет секретов, молодое дитя. Однако тебя выдаёт всё. Взяв за руку, граф ровными шагами прошёл с парнем к кровати и присел, глядя на того одним из своих гипнотических взглядов. — Я хочу узнать. Почему ты взял «Эмануэль» и так мило, невинно чмокнул Мишель? Я не ругаю, не осуждаю. Лишь хочу, чтобы мы с тобой всё обсудили и решили. Я ведь сделаю всё в своих силах для того, чтобы тебе же было комфортно оставшееся время до твоего двадцатилетия, когда ты сможешь покинуть замок. Вампир огладил плечо парня, всё так же не отрывая взгляда. — Я ведь действительно хочу знать, что тебя тревожит и помочь с этим справится. Тихо вздохнув, блондин виновато опустив голову. Он и сам не знал, зачем поцеловал Мишель. Просто так было нарисовано в книгах и он считал, что это правильно. Он не думал, что оборотень будет так удивлена, это его напугало. Стефан потянулся к подушке и достал из-под нее ту самую книгу, осторожно протянул ее графу. — Я случайно забрал ее с собой. И не понял, что там нарисовано. Но на первых страницах… Разве это плохо? Я делал все как по книге. Вот. — он открыл книгу и тыкнул в нужную картинку, где губы мужчины и женщины прижаты друг к другу. — Я же не мог поцеловать так бабушку? Она бы меня за такое отлупила, — фыркнул юноша и весь сгорбился, стараясь сделаться еще меньше. — И еще… У меня… Внизу все твердое и так болит… — пожаловался он и посмотрел на отца, — я болен? Граф удивлённо заглянул в книгу и приподнял брови. — Кхм… Хорошо. Я понял. Адам закусил губу и привёл себя в порядок тем, что прогнал кислород по лёгким, давая освежиться. — Итак… Дорогое моё дитя. Есть такая вещь… Как любовь, верно? Я люблю тебя, а ты любишь меня. Вся наша семья любит друг друга. Это очень чистое и прекрасное чувство. Но есть другая любовь. Любовь как к паре, понимаешь? Пара… К примеру, как твоя мама и я. Мы любили друг друга по особенному, ангел мой. И вот именно, когда возникает особенная любовь, существа и проявляют её в… В форме поцелуев. Мужчина указал пальцем на картинку, где мужская и женская особь целуются. Граф хмыкнул, отводя взгляд. — Так же есть ещё одно особое чувство у всех существ, Стеф. Оно называется возбуждение. Оно бывает в двух случаях. Либо твой организм реагирует так на… — поднял книжку, — Подобное. То есть, есть то, что… Приводит тебя в это состояние. А есть так же сексуальное возбуждение по отношению к существу, которое ты особенно любишь. Не просто любишь, как Мишель, ангел мой, а любишь как пару, понимаешь? И тогда… У вас происходит штука под названием «секс». Тут тоже два пути. Для продолжения рода и для удовольствия. А и… То что ты смотрел — это позы для секса. То есть… В каких позициях можно получать удовольствие. А то что у тебя бунтует в штанах называется — эрекция. Она обычно бывает по утрам. Помогает либо холодная вода, либо… — замолчал. — Холодная вода в общем. Закрыв книгу, граф поднялся и закусил губу, направляясь к двери. — Ты просто возбуждаешься, Стефан. В этом нет ничего плохого. Но и выставлять на показ это не вежливо, запомни. Завтра я принесу тебе одну книгу и хорошо прочитаешь обо всём. Будут вопросы, задавай. И он обернулся, глядя на сына. Юноша внимательно слушал отца. И от необычных слов у него становились больше глаза. Пусть Стефану уже восемнадцать и по человеческим меркам он уже взрослый человек, но в душе он был еще совсем невинным ребенком. Он не знал ничего о половой жизни. Его это никогда не интересовало, поэтому он даже не представлял, что же такое секс, пока граф не объяснил. Когда-то очень давно он читал об анатомии русалов. И узнал, что у них два пениса. Тогда он донимал Долаза вопросами, пока тот его просто не выгнал из библиотеки на свежий воздух. Больше на такую тему он ни с кем не говорил. Стефан прикусил губу и поднял взгляд на отца. Тот говорил о любви. Не той любви, которая бывает у сына к отцу… А совсем о другой. Именно ее он ощущал сейчас в своей груди. Стефану было страшно говорить и об этом, но слова о том, что ему придется покинуть замок, напугали его еще больше. Он не хотел быть один. Он точно сойдет с ума, если граф его отвергнет, но. — Граф! Постойте, мне есть, что сказать, — юноша схватил вампира за край плаща и остановил, его пальцы дрожали и он не мог поднять глаза, — Граф, мой. я Вас люблю, граф. Именно той любовью, которая может привести к тому… Что в той книге… Он сделал это. Признался. А сердце билось, как пичужка в клетке, в панике пытаясь вырваться. Он ожидал любой реакции, даже такой, что вампир просто его ударит или даже прогонит прочь. — Граф… Я не хочу уходить без вас. Выслушав слова, вампир лишь вздохнул, вновь освежая мёртвые лёгкие, и закрыл дверь обратно. Щёлкнув пальцами, он заставил огненных элементалей покинуть комнату, оставляя их совсем наедине в темноте. — О, мой ангел. Говорит ли в тебе твоё только состояние? — красные глаза светились странным огнём, — Говорят ли в тебе твои уж истинные чувства? А может они подобно родственным? Ты знать наверняка не можешь. Коснулся холодной рукой щёки, поглаживая большим пальцем нежную кожу человека. Сердце того бешено колотилось. Тук-тук-тук-тук. Юноша смотрел на вампира и видел лишь, как горят его алые, как кровь глаза. Любого другого человека это напугало. Но Стефан был просто восхищен этим цветом. Он бы мог променять свои небесно голубые на такие же и никогда бы не пожалел о своем выборе. Он не хотел быть похожим на мать. Ведь граф мог его сравнивать с ней. Тук-тук-тук. Он едва слышал голос отца. Но он проникал прямо ему под кожу, прямо в душу, успокаивая и лаская. Поэтому не нужно вдумываться в сказанное. Он знал, что граф никогда его не обидит. И даже, если это отказ. Стефан никогда не отступит. Он заслужит внимание вампира. И это внимание будет не отца к сыну. — Мой свет ясный… Знал ли ты, что в душе моей так мрачно без тебя… Даже сны видеть не хочу, зная что ты не со мной в гробу. Но не смею рушить твоё я счастье. Твою судьбу. Придёт время и… Твоя любовь, коль уж она такова, о кой ты говоришь, будет жить и дальше. Тогда я с удовольствием приму все чувства до едина и мы решим следующий исход. Пока могу лишь подарить… То, что ты сегодня пытался провернуть. Бедная Мишель не скоро сможет это забыть. Однако и ты… Не забудь… Коготь ласково прошёлся по губам парня, приоткрывая их. И граф склонился, накрывая их своими. Ведя нежный и осторожный поцелуй, он поглаживал талию мальчика, прижимая к себе сильнее. Сколько прошло времени, никто не знает. Но Адам целовал до того момента, пока его мальчик не смог уверенно отвечать на поцелуй. Тук-тук-тук… Тук… Кажется сердце Стефана остановилось. Он ощущал мягкие губы графа на своих и едва мог ответить. Он не знал, как нужно правильно целоваться. Но крепкие руки, что его обняли, избавили от волнения. И Стефан просто расслабился, повторяя за графом. Их поцелуй был долгим и таким нежным, что он просто плавился в его руках. Но все хорошее всегда заканчивается. И после граф отстранился, облизывая свои губы. — А теперь… Ложись спать, мой ангел. И пусть тебе приснится море… Которое мы вскоре посетим. Юноша проводил его взглядом и не мог пошевелиться. Этой ночью, во сне, он снова был с ним… После этого случая, все в замке заметили некую странность. Стефан хвостиком ходил за отцом и часто их не могли подолгу найти, но после они возвращались вместе. Юноша был просто одержим. Он желал целовать губы графа и днем и ночью. С каждым поцелуем его навыки становились лучше. И он перестал стесняться этого, ведь вампир сам дал ему зеленый свет. При других он продолжал называть вампира отцом. Но в мыслях он давно уже о нем так не думал. Он хотел быть рядом с ним. И сейчас просто мечтал быть не родным. Вскоре Стефан закончил картину. Он очень нервничал, когда дарил ее. Но, кажется, вампиру она очень понравилась. Альфред, когда ее увидел, даже испугался, причитая, что граф на ней, как живой. Стефан остался доволен. Время приближалось к его двадцатилетию, которое хотели отметить с огромным размахом. Подготовка началась за неделю. Но Стефана не волновала подготовка, он хотел услышать в этот день самое главное. Что он не родной сын. И что граф его любит, как мужчину.