Ты мой подарок, моя любовь и жизнь, но ты мое проклятие

Чимин хотел сделать все в лучшем виде перед приездом родителей. Он считал, что ухода за младшим братом на протяжении этого времени не достаточно, поэтому с самого утра разрывался между уборкой и Чонгуком. В этот день, мелкий вёл себя иначе, он больше капризничал, отказывался есть, хотя парень готов был хвалиться маме о том, какой же хороший аппетит у крохи. Завалившись на диван, возле люльки, и потирая руки о забавный жёлтый фартук в цветочек, Чон пытался подобрать менее раздражённый тон: — Ну, Гуки, что с тобой? Почему ты так себя ведёшь? Тоже нервничаешь? Да ты не отвечай, не надо, — и откуда только берутся силы на сарказм, но дитё успокаивается лишь пока слышит голос брата, а после снова начинает свою «серенаду». — Ой, да издеваешься? — Чимин аккуратно взял на руки ребёнка, начиная строить ему рожицы. Конечно же, никакой реакции не было, ведь Чонгук слишком мал для осознанной улыбки на такое озорство со стороны взрослого, но для него важно лишь слышать голос брата и чувствовать его рядом. Ему хватает даже такой мелочи. Если Чимин считал себя опорой для него, то Гуки видел в нем весь мир, так как с рождения он чувствовал, что есть человек, который покормит, споёт песенку, приласкает, а значит он хороший и не навредит. Перед домом останавливается машина и Чон, не выпуская малыша из рук, заглядывает в окно, видя там отца, который помогает вылезти маме. Первое, что приметил мальчик — она слаба. Женщина не может идти без помощи мужа, она цепко обхватила его руку, но мужчина все равно придерживает ее за плечи. Они идут медленно, через каждые два шага делая остановки, чтобы жена смогла отдышаться. У Чимина сердце из груди выпрыгивает, он хочет выбежать и помочь маме, но на руках Чонгук. Он словно прикован к этой комнате, а ребёнок стал его цепью. Парень сглатывает и заставляет себя спуститься вниз, когда слышится щелчок замочной скважины. Он спускается осторожно и замирает при виде родителей. Мама совсем на себя не похожа. От неё остались лишь каштаново волнистые волосы, а остальное больше напоминало старуху-ведьму из тех самых жутких фильмов. Она была худощавая, с бледно-синей кожей, ее тонкие пальцы, что держались за мужа, напоминали сухие ветки деревьев. Отец осторожно снимал с неё пальто, обувь, когда наконец заметил Чимина с Чонгуком на руках: — Сын, мы дома. — С…возвращением…- медленно и грустно произнёс мальчик. Он прекрасно понимал, что мама оправилась только на словах, а на деле ей предстоит долгий восстановительный период. Ему не хотелось, чтобы Гуки видел мать такой, но она сама потянулась к своему малышу и не устояв на ногах, упала на колени прям перед старшим сыном: — Мои мальчики… Как вы тут? Простите свою ужасную маму. Чимин, ты такой умничка…- она слегка подергивала его за штанину домашних брюк. Юноша не знал как себя вести, почему мать сидит перед ним на коленях, а отец ничего не предпринимает. Что происходит вообще? Где счастливые мама и папа? Где же обещанное врачами выздоровление? У него глаза на мокром месте и он вглядывается в черты лица отца, чтобы найти ответы, чтобы увидеть в них одобрение, но тот брезгливо отводит глаза и поднимает свою жену с колен: — Пойдём в гостиную, дорогая, тебе нужно присесть, — Чимин плетётся за ними с мелким. Ему так хочется показать им его пухлые щёчки, маленький носик, чёрные бусинки-глазки, а они так подавлены и убиты, будто пришли не домой, а в похоронное бюро. Парню приходится взять инициативу в свои руки, поэтому он садится рядом с мамой и подвигает к ней Чонгука: — Мам, посмотри на Гуки. Я думаю, что он чувствует тебя. Он такой милый и хотя мне было тяже. — Тебе должно быть стыдно говорить о себе! Твоя мать чуть не умерла, а ты тут заливаешь как тебе тяжело. — перебил его отец. Чимин вжался в диван, ему так страшно, ведь он ни в чем не виноват, он же не успел ничего сказать. Однако, мама снова молчит и не собирается защищать его, все что ее сейчас интересует это малыш и она умело берет его на руки, нежно поглаживая по щечке и повторяя его имя. Мужчина сел по другую сторону от жены и приобнял ее. Мальчик почувствовал себя лишним, словно пришёл на вечеринку, где никого не знает и никто не хочет с ним завести знакомство. Он боялся вставить своё слово, потому что отец изначально был настроен против него. Но почему? В чем провинился Чимин? Ком в горле нарастал с каждой минутой и в итоге парень, сдерживая слезы, вылетел пулей из гостиной, заперевшись очередной раз в своей комнате. Он плакал навзрыд, ему было так обидно за то, что он смог почувствовать себя лишним, за то, что никто не пожалел его, когда он в этом так нуждался, никто не похвалил его за опеку над братом. Юноша схватил телефон, чтобы позвонить Юнги, но вовремя вспомнил, что тот давно уже не отвечает на его звонки и стало вдвойне обиднее. Он никогда ещё не чувствовал себя таким одиноким, пока вдруг не послышался плач Чонгука. Чимин по привычке побежал на детские крики, но на последней ступеньке лестницы опомнился, что дома родители и ему больше не о чем беспокоится, теперь они в большей мере будут заниматься братом. Однако, плач не стихал, а из кухни вынырнул отец с бутылочкой смеси. Парень тихонько прошёл по коридору до гостиной, остановился в дверях и наблюдая, как его уже не молодые мама и папа пытаются впихнуть соску ребенку. Это улыбнуло Чимина и он вмешался в ситуацию: — Он просто пока не привык, — неуверенно начал он, от чего родители слегка вздрогнули и в непонимании повернулись к нему, — Чонгук не слышал ваших голосов. Я читал, что маленькие детки распознают близких по голосам и запаху, потому что пока они не могут чётко видеть лица. Дайте ему привыкнуть. Я обычно кормлю его, укладывая головкой на левую руку, а после глажу животик. Мама осторожно следовала советам сына, а Чонгук услышав знакомый голос моментально успокоился, лишь всхлипывая изредка и потягивая смесь из своей бутылочки. — Спасибо, Чимин, — с улыбкой на лице произнесла мама, казалось, отец тоже смягчился, но все равно мальчик предпочёл не смотреть в его глаза и просто вернуться в свою комнату, чтобы наконец отдохнуть. Комната всегда была для Чона своеобразным убежищем, он обустроил ее по своему вкусу: плакаты любимых групп, фигурки персонажей из различных видеоигр и мультсериалов, книжная полка над столом, где хранились учебник и пара комиксов, на столе компьютер в основном для тех же игр или социальных сетей, приставка и небольшой телевизор напротив просторной кровати. Возле стола стоял высокий шкаф, в который Чимин каждый раз боялся заглянуть, ведь там творился бардак, и одежда сваливались, стоит лишь чуть приоткрыть дверцу. Все это было дорого парню, он обожал каждый уголок. Но сейчас не было сил, чтобы любоваться своим убежищем и придаваться ностальгии, поэтому мальчик в прямом смысле упал на кровать и тут же погрузился в сон. К счастью, в эту ночь он спал без каких-либо сновидений, не слышал абсолютно ничего и проспал до следующего утра забыв все заботы. На утро за окном бушевал ливень, жёлтые листья танцевали свой вальс на ветру и Чимин пробудился от капель, что стучали беспощадно по окну. Он разблокировал экран телефона, где высвечивалось сообщение от старосты класса:«Чимин, не забудь, через два дня в школу и у тебя висит реферат для учителя Сон». Парень тяжело выдохнул, протер глаза и двинулся в сторону ванной, закинув телефон на кровать. В доме подозрительно тихо, не слышно Чонгука и мамы, но парень не хочет пока выяснять где кто, все о чем он сейчас думает: как бы поскорее принять душ и почувствовать наконец частичную свободу от хлопот. — Чимин? Как хорошо, что ты проснулся! Я уже хотела тебя будить. Мне нужно срочно в больницу. Результаты последних анализов оказались неточными, поэтому нужно пересдать. Чонгук ещё спит, завтрак на столе, я постараюсь вернуться быстро, — мама помахала рукой, наспех хватая зонт и ключи. — Кажется, сегодня она бодрее, чем вчера…- с грустной улыбкой пробубнил себе под нос парень и поспешил скорее хотя бы умыться до того, как проснётся его маленький братик. Чимин сидел на кухне и уплетал омлет, только что приготовленный матерью. Он так соскучился по ее стряпне, что улыбка невольно расплывалась на его лице. Плотно позавтракав, мальчик поднялся в комнату, отыскал свою любимую, изрядно помятую желтую футболку и чёрные шорты по колено. Найдя в одеяле телефон, парень спустился в комнату к Чонгуку, он ступал крайне тихо, на носочках и, завалившись на диван, принялся листать ленту твиттера и остальных соцсетей. Тишина длилась недолго и малыш начал шевелиться, стягивая ножками с себя одеяло. Чимин лениво повернул голову в его сторону и столкнулся взглядом с мелким чудом, которое пристально смотрело на старшего: — Ну, чего смотришь, мелочь? — с доброй насмешкой прошептал юноша, а кроха впервые показал свою солнечную улыбку. Глаза Чима расширились от удивления, он много читал о маленьких детях, но не знал, что они могут улыбаться. Сердце парня забилось сильнее, он чувствовал себя сейчас ближе к Чонгуку, чем кто-либо. Щеки налились краской и Чимин похлопал себя по ним: -Ой, засмущал меня, Гуки. Прекрати применять магию вне Хогвартса! — пригрозил ему пальцем старший. Он подошёл к кроватке и склонился над ним, прокручивая пальцем мобиль, а тот от движения издавал еле слышный звук колыбельной. Чимин взял братишку на руки и начал легонько покачивать его, сюсюкая и называя мелкого то зайчиком, то мелочью, то просто Гуки. Он бы так и таскал его, если бы младшенький не срыгнул прямо на его плечо: — Ааааа, господи, Чонгук. Да что же ты…- он ловко достал салфетку из пачки, лежащей на пеленальном столике и вытер сначала личико братишки, а затем и своё плечо, — Так, от твоего брата сейчас будет жутко вонять, поэтому погнали, найдём мне чистую футболку. Чимин поднялся в свою комнату, уложил Гуки на кровать, заложив его со всех сторон подушками, в целях безопасности и принялся искать сменную одежду. — Ты сегодня какой-то подозрительно молчаливый, Гук. Расскажи мне, как тебе мама? Красивая же? А что думаешь о папе? Он кажется строгим, но на самом деле ради детей готов на все. Главное слушаться его, — он всегда говорил с ним между дел, хотя и знал, что ответа не будет, но мальчик думал, что братик его понимает, просто не может пока сказать. Сменив футболку, парень лёг на кровать рядом с малышом и начал легонько поглаживать пальцем в уголках его ротика, вызывая тем самым поисковый рефлекс. Возможно, это неправильно издеваться над младенцем, но все это было безобидным, Чимина всего лишь умиляло каждое действие крошечного человечка, вызывая в нем самые тёплые чувства, что растекались приятной негой по телу. Вроде бы Чонгук лежал спокойно и старший смог позволить себе снова полистать новостную ленту, где на главной вкладке четко высвечивалась статья, приведшая Чимина в шок:«Сын прокурора Мина переведён в тюрьму для несовершеннолетних» — парень тут же кликает по ссылке и принимается читать статью, где говорилось, что сын главного прокурора был пойман две недели назад в одном из клубов города, за продажу наркотиков и теперь должен понести наказание. В конце текста, как правило, должен быть фотоотчет и Чимин молился о том, чтобы его догадки оказались лживыми, но дойдя до конца, крупным планом красовалась фотография парня с мятными волосами, взбешенным взглядом, в кожаной куртке и рванных джинсах, стоящим между двумя здоровенными полицейскими: — Юнги?!