Ты мой подарок, моя любовь и жизнь, но ты мое проклятие

Руки Чимина предательски дрожали, дыхание перехватывало и в голове крутилась только одна мысль «как же так?». Он несколько раз перечитывал новость, в надежде, что все это ложь, что нет там никакого Мин Юнги и все это чья-то глупая шутка. Но с каждым разом сердце парня обливалось кровью, он не мог поверить своим глазам, отказывался. Нет, не его лучший друг. Да, он не святой. Курит, пьёт, ругается матом — тот самый сомнительный тип, с которым мама говорит не общаться. Однако, Чимина не остановили эти недостатки, ведь помимо таких вредных привычек, у Юнги было доброе сердце, трепетная любовь к музыке и, о таких как он, часто можно услышать «развит не по годам». И это правда, Мин был очень мудрым молодым человеком в свои неполные шестнадцать лет. Его советы часто оказывались полезны для Чимина, поэтому когда тот оказался один на один с маленьким братом, то первым делом он пытался дозвониться до друга, попросить его помощи, но никто не отвечал день ото дня. Парень считал, что его кинули, но теперь так тоскливо на душе за то, что он мог впустить в себя мысль о предательстве со стороны Юнги. Тот никогда его не подводил, будь то какие-то вопросы об учебе, играх, противоположном поле, да любой вопрос Чимин без стеснения мог задать своему хёну. Чонгук будто почувствовал страх и смятение брата, поэтому начал тихо хныкать, тем самым заставив парня отвлечься от смартфона и переключиться на малыша. — Гуки, пожалуйста, не сейчас… — хлюпая носом прошептал брат. Он положил палец в маленькую ладошку, а братишка в ответ сжал его. Это немного успокаивало Чимина, он чувствовал себя не таким одиноким, нужным кому-то, но мысли о Юнги поглотили его полностью. На каком-то подсознательном уровне он понимал, что нужно что-то предпринять, хотя бы навестить его, поговорить, спросить чем он может ему помочь, но что он сделает? Кто пустит его в тюрьму? Кто отвезёт за город, где томился сейчас Мин? Чем больше Чим думал об этом, тем сильнее нарастал камень на душе, он сдавливал легкие и душил, лишая воздуха. От беспомощности мальчик любом коснулся макушки братика и тихо заплакал, повторяя раз за разом: — Что мне делать? Что же мне делать? Ребята пролежали так минут 20, пока их не прервала, вернувшаяся из больницы, мать: — Мальчики, что вы тут делаете? Почему не отвечаешь, Чимин? — она села на кровать, щекоча пятки юноши. Тот лишь прижал ноги поближе к себе и медленно отстранился от Чонгука. Лицо Чимина было опухшим от слез, поэтому он поскорее стёр рукой оставшиеся капли жидкости и опустил глаза в пол. Слишком очевидно, чтобы женщина не заметила таких явных вещей, как грусть ребёнка: — Что случилось? Ты чего? — она убрала светлую чёлку с его глаз, переводя руку на плечо. — Мам, ты ведь знаешь Юнги? — голос парня дрожал, от одного лишь упоминания имени друга. Он не знал как мама отреагирует на него, ведь весь район знал его как «тот самый хулиган из семьи Мин». Женщина нахмурила брови и кротко кивнула в ответ. — Он в тюрьме. Я уверен, что там что-то не так, не мог он так поступить. Мама, я должен встретиться с ним, хочу поговорить, пожалуйста… — Значит, это правда. Я слышала сегодня в больнице о том, что сын прокурора попался на продаже наркотиков, но не могла и представить, что мой сын общается с таким мальчиком. — Мам, он не плохой! — возразил Чимин. Получилось грубо и дерзко, но мать не теряла самообладание, она скрестила руки на груди и, помявшись минуту, выдохнула: — Я поговорю с отцом, — она взяла на руки Чонгука, — Пошли, мой сладкий, пора кушать. — Мам, стой! Не надо, пожалуйста! Не говори ничего папе! Будет только хуже…- необъяснимый страх охватил старшего, он действительно боялся гнева отца. Хотя мужчина никогда не распускал руки, но одного его строго взгляда, грубого баса и отрезанного «нет» хватало, чтобы навести на парня жуть до дрожи в коленках. Однако, мама всего лишь помотала головой и скрылась за дверью, оставив Чимина наедине со своими страхами. В горле пересохло и он уже успел представить себе дальнейшее развитие событий: в лучшем случае, отец просто откажет, в худшем накричит, обвинит в смертных грехах и оставит под домашним арестом. «Лучше бы я ничего не говорил, оставил как есть» — пронеслось в голове у мальчика. По идее, он должен был делать сейчас реферат, но никакого желания и сил сидеть за работой он не нашёл. Вместо этого он листал новостную ленту в поисках новой информации, а затем крутил те пару селфи, сделанных Чимином во время повседневных посиделок с Юнги. Время пролетело незаметно. Парень пару раз спускался из комнаты, перекидываясь общими фразами с мамой. Заглядывая в комнату брата и строя ему забавные рожицы, играя с ним тем самым, подаренным зайцем и выбивая из него очередную улыбку, что спасала Чимина от мыслей о беде друга. Он был в комнате брата, когда услышал как хлопнула дверь. Вновь ком подступил к горлу, невольно он начал искать глазами куда бы спрятаться, ведь скоро мама поднимет тему, что всплывала днём и тогда останется только молиться о благоприятном расположении духа отца. За ужином Чимин вёл себя крайне тихо, он старался не поднимать глаза, ничего не говорить, в голове вертелось лишь «быстрее доесть и сбежать в комнату». Однако, у матери было другое мнение, поэтому она начала разговор внезапно, нарушив идиллию ужина: — Дорогой, ты наверняка слышала про ситуацию в семье прокурора Мина? — То, что их сын наркоман? Это, конечно, сильно ударило по имиджу семьи, — мужчина говорил это бездушно, ему было все равно. От таких слов у Чимина скрутило все внутренности, ведь они совсем не знают Юнги, но продолжают говорить о нем так, будто он предал Родину. Ему хотелось бы высказаться, накричать сейчас на отца, но язык его не слушался, он будто бы немой, поэтому продолжал молча слушать каждое слово. — Его перевели в тюрьму для малолетних. Чимин хотел бы его навестить, — тон матери строг, она явно не одобряет это и старается всем видом показать мужу и сыну своё недовольство. — Ты дружишь с этим пареньком? — господин Чон повернулся к юноше, отложив столовые приборы в сторону. Набравшись капли смелости, чтобы поднять глаза на папу, Чимин лишь кивнул и продолжил ждать следующей реакции. — Где же я не досмотрел? Как ты мог связаться с подобным ему? — отец ударил кулаком по столу, в его глазах бушевали бесы, а Чимин и его мама вздрогнули от таких резких движений мужчины. — Дорогой, не кипятись… — пыталась успокоить его женщина, но отец был непреклонен, он продолжал выплёскивать все и в адрес сына, и в адрес его друга. — Тебе ведь через день в школу?! Так сиди и занимайся! Я запрещаю тебе даже думать об этом мальчишке! Он тебе не друг, понял?! — Да что ты понимаешь… — прошипел Чимин, вставая из-за стола и убегая в комнату. Закрыв на замок дверь, парень повалился на пол, а слезы подступили к его глазам. Он так слаб, беспомощен. Не может найти выхода из ситуации, поэтому продолжает корить себя в своей несостоятельности. «Да скорее бы уже вырасти!» — пронеслось в голове у Чимина, прежде чем он вытащил телефон из кармана шорт и начал пролистывать список контактов, в поисках хоть кого-то, кто мог бы ему помочь. Но кто ему поможет? Единственной поддержкой со стороны всегда был Юнги, а теперь ему самому нужна помощь, но что можно сделать? Как помочь? Светлые мысли всегда посещали Чимина во время какой-то работы, поэтому он включил компьютер, открыл Word и принялся писать домашнее задание, что так долго не мог сделать из-за ухода за Чонгуком. К счастью, биология давалась ему легко, поэтому реферат писал себя сам, страница за страницей. Парень просто доставал из своей головы знания и переносил их в документ. Вот бы также быстро идеи о помощи другу посещали его, однако все тщетно. Реферат был написан меньше, чем за час и юноша откинулся на спинке стула, покачиваясь из стороны в сторону. Почему-то сейчас ему очень хотелось спуститься к брату, обнять его или хотя бы просто посидеть рядом, чтобы утихомирить волнение внутри, однако, инстинкт самосохранения перед гневом отца тормозил. Сейчас не было желания играть в приставку, не было интереса в пролистывании ленты новостей или соцсетей. Только вести о Юнги будоражили его. Конечно, в силу своего юношеского максимализма Чимин многое накручивал, например, то, что там в тюрьме издеваются над другом, бьют и пытают. От этого ему становилось жутко и дыхание сбивалось вмиг. Прикорнул юноша ближе к утру, когда за окном постепенно начинало светать, но лучи солнца слабо пробивались сквозь тучи осеннего неба. Ему хватило два часа для сна, поэтому он вскочил вполне себе бодро и тут же направился на кухню, зная, что отца нет, да и к утру, как обычно это бывало, его нервы приходили в порядок и он больше не поднимал тему. Мальчик спокойно прошёл на кухню, где его ждали чай и яичница. Чимин наспех позавтракал и отправился в душ. Струя тёплой воды будто смывала всю усталость, что накопилась за это время. Парень чувствовал расслабление, что не посещало его уже целый месяц. Он даже рад был бы пойти завтра в школу и наконец отдохнуть от суеты в семье. Чтобы избавить себя от мыслей о друге, Чимин провёл последний день каникул с Чонгуком, дав своей матери перерыв, учитывая то, что сегодня он выглядела как-то неважно. Со старшим братом малыш вёл себя крайне спокойно, лишь изредка хныкал, чтобы показать своё желание покушать. День пролетел незаметно, без каких-либо приключений, с отцом парень не разговаривал, а к матери подходил только, чтобы подать воды и лекарства. Утро следующего дня выдалось на редкость ясным, поэтому Чимин оставил зонт дома и перед уходом предупредил маму, чтобы та в случае чего звонила ему, потому что и сегодня здоровье подводило ее. Чимин шёл по привычному ему пути, остановившись на перекрёстке около канцелярского магазина. Именно здесь он всегда встречался с Юнги и они шли в школу. Затем их пути разделялись, каждый направлялся в свой класс, но сегодня мальчик был совершенно один. Он грустно улыбнулся, войдя в класс, словив насмешку от какого-то одноклассника: — Эй, Чон! Как там твой дружок-уголовник? — но Чимин не обратил никакого внимания, а лишь уселся около окна, поглядывая на лужи, в которые медленно падали листья. Учитель беззвучно вошёл в класс и начал свой урок по обществознанию, красиво расписывая на доске тему:"Семья и ее роль в обществе». Парень не обращал внимания на занятия, хотя тема в данный момент была ему близка, до тех пор пока не услышал, как учитель перечислял всех членов семьи и почему-то в этот момент у него в голове промелькнуло:"Мама Юнги!» — откуда возникла эта мысль непонятно, но Чимин тут же вскочил из-за парты под возгласы учителя и понёсся прямиком в сторону дома Мин. *** Чимин добежал меньше, чем за пятнадцать минут. Оказавшись перед домом Юнги, он притормозил у ворот, чтобы отдышаться и подумать о чем же говорить. Парень стоял и набирался смелости. Госпожа Мин всегда была приветливой с ним, но сейчас им предстоял серьезный разговор, поэтому Чимин тормозил, мялся на одном месте, пока сама хозяйка не вышла к нему: — Чимин? Почему ты не в школе? Проходи, а то простудишься, — она подозвала его рукой и юноша тут же двинулся с места, поправляя воротник пиджака. — Проходи, дорогой, проходи. Рассказывай, что у тебя стряслось, — она поставила на стол чашечку горячего чая и мило улыбнулась, но по ее лицу было видно, что она выплакала не мало слез, ее глаза все равно отдавали грустью, поэтому Чимин захотел для начала успокоить ее, но, к сожалению, добрые слова не лезли в голову, так что он решил обойтись простым вежливым: — Как вы себя чувствуете, госпожа Мин? — Не так плохо, как может показаться, — она явно лгала, чтобы не тревожить мальчика, — Ну, что тебя привело к нам? — Как там Юнги? — выпалил внезапно Чон. — Его отец пытается вытащить его оттуда и пока что все более менее успешно, но нужно время. Как там твоя семья? Мама поправилась? — Да, потихоньку все налаживается. Спасибо. Эм… — он запнулся, сделал паузу и тяжело выдохнул прежде чем продолжить, — Я могу увидеться с Юнги? Мои родители заняты и отвезти меня нет возможности… — Оу, — искренне удивилась женщина, после чего ее глаза вдруг загорелись, появился задорный блеск, — Как раз сегодня я поеду к нему. Дай мне время собраться. — Я не доставлю вам хлопот! Спасибо, госпожа Мин! — Чимин резко выскочил из-за стола, чтобы поклониться в знак благодарности, а мама Юнги лишь тепло улыбнулась и потрепала его волосы. Она собиралась около 20 минут, бегая из комнаты в комнату и собирая что-то в пакет. Мальчик в это время сидел в гостиной и разглядывал фотографии на стене: вот тут Юнги со старшим братом, а здесь он совсем малыш. Ранее парень никогда не видел этих фото. Обычно, когда они заваливались к Мину после учебы, то сразу пробегали в его комнату, чтобы поиграть в приставку, но Чимин больше всего ждал, когда Юнги сядет за пианино и будет играть. Особенно ему нравилась импровизация, ни какие-то заезженные мелодии, а именно импровизация засела в сердце юноши. Он обожал музыку, которую сочинял друг. В нем был явный талант, который необходимо направить в нужное русло. Только вот отец Юнги всегда был против этого. Он грезил, что сын пойдёт по его стопам, войдёт в юридическую стезю и добьётся успеха. На фоне этого у них часто возникали конфликты. Было страшно даже представить насколько зол был прокурор, но тем не менее пытался вытащить сына из этой беды. Дорога до тюрьмы казалось никогда не кончится, хотя таксист явно гнал, кое-где даже не соблюдая правил, но для Чимина время будто остановилось. Он все представлял, что сейчас увидит истерзанного друга, который еле стоит на ногах. По приезду на место страх за Юнги только усилился. Серые обшарпанные стены, решетки на окнах, здоровые мужчины в форме на лице которых нет эмоций совершенно — все это нагоняло страх на мальчика и он старался не отставать от госпожи Мин, торопливо перебирая ногами. — Я зайду первая, а после ты, хорошо? — она снова потрепала его волосы и скрылась за дверью. Чимин не успел даже кивнуть, не то чтобы сказать что-то. Он прислонился к стене, ему было мерзко от осознания того, что его друг проводит здесь свою юность. Хоть и недолго, но это жуткое место, отталкивающее во всех смыслах. Рассматривая все вокруг, парень и не заметил как женщина вышла. Настал черёд Чимина, он осторожно заглядывает за дверь, думая, что тут будет как в голливудских фильмах: двое полицейских по бокам, стеклянное ограждение, телефон и изученный друг, но на удивление в комнате для свиданий оказалось вполне себе приятно. Здесь были такие же серые стены и решетки на окнах, но из-за поступающих солнечных лучшей, все приобретало более светлый вид, не такой пугающий. Юнги вальяжно сидел на стуле, оперевшись ногой о стол. Он совсем не изменился, разве что волосы были слегка взлохмачены. — Юнги! — не было сил сдерживать себя, поэтому Чимин тут же кинулся на парня с объятиями. Возможно, это было сейчас глупо, но по-другому мальчик не мог, так ему хотелось. — Эй-эй-эй, — тихо начал Мин, похлопывая по спине друга, — Все в порядке. Отец вытащит меня. Не реви. — Я так боялся за тебя, придурок! Как ты вообще в это ввязался? — мальчик еле-еле отлип от Юнги. — Ты серьёзно думаешь, что я бы связался с наркотой? — его голос был тихим, строгим, поэтому Чимин вдруг почувствовал себя неправым, что позволил себе плохо думать о мятноволосом, — Подставили меня. Просто подложили в том клубе, где я обычно зависаю. — Но зачем? — Откуда мне знать? Может, чтобы навредить карьере отца. Это у него куча врагов, а не у меня — его шепелявый голос радовал слух Чимина, он уткнулся в плечо друга, тихо всхлипывая. Юнги почувствовал все переживания мелкого, поэтому переборол свой холодный нрав и нежно погладил его по волосам, вдыхая родной запах. — Я скучал, Юнги… Мне было так тяжело, но я даже представить не мог, что тебе ещё хуже… — хлюпая носом, проговаривал юноша. — Я тоже скучал… Прости, что не смог сообщить тебе обо всем сам. Просто не было даже возможности… — он прижал к себе друга, понимая, что тому необходима сейчас поддержка даже больше, чем ему самому, — Отец говорит, что нужна неделя, чтобы скрыть все подозрения и улики, только тогда меня выпустят. — Скорее бы, — прохрипел Чимин, отстраняясь от друга, — Я вряд ли ещё смогу тебя навестить за эту неделю, но как только тебя освободят, сразу звони мне, ладно? — Оке, а ты не пропускай больше школу. Я же знаю, что тебе попадёт за это. — Да забей. Друг мне важнее, — Чимин уже развернулся, чтобы уйти, так как время встречи подходило к концу, но Юнги схватил его за руку и развернул к себе, завлекая в поцелуй, лёгкий, непринужденный, по-наивному детский, но вызывающий бурю эмоций внутри мальчика. Для него это в первый раз, он никогда ещё не целовался, а тут парень украл его первый поцелуй, а если быть точнее, то лучший друг. Он сделал пару шагов назад, его глаза расширились, а щеки горели, поэтому юноша похлопал себя по ним прежде чем что-либо сказать: — Ю-ю-юнги? — заикаясь спросил Чимин. — Просто захотелось, не принимай близко к сердцу, — сладкая улыбка Мина только сильнее вогнала в краску юношу, они одновременно вышли в разные дверьи. Вот только теперь Чимин сам не свой, в голове какая-то каша, а сердце стучит так громко, что он ударяет по груди кулаком со всей силы. — Чимин, ты в порядке? — поинтересовалась госпожа Мин. — А? Да-да, простите… До Сеула они добрались гораздо быстрее, чем до тюрьмы, но ехали молча, потому что у парня внутри все крутило от переполняющих его чувств. «Поцелуй? С Юнги?» — только это сейчас витало в его голове. Однако, отрицать, что ему не понравилось он не мог. Об отношениях Чимин почти ничего не знал, ему мало кто нравился, если не считать одноклассницу в начальной школе, но все это детская симпатия, которую можно и вовсе выкинуть из жизни за ненадобностью. Он попрощался с матерью Юнги и влетел домой пулей. Ему хотелось укрыться в своей комнате, зарыться в одеяло и все расставить по полочкам, но к несчастью путь ему преградила мама: — Чон Чимин! Где твои мозги?! — она ругалась так только, когда он получал плохие оценки и учителя сообщали ей это на собраниях или по телефону, — Как ты мог пропустить первый день семестра? Чем ты думал? — Мам, прости, я… — Как ты будешь объяснять это отцу? Ведь твой классный руководитель позвонил сначала ему, а потом мне! Ты совсем не ценишь нас! Хочешь вогнать меня в гроб раньше времени своими выходками? — она прислонилась к стене из-за слабости, тяжело дыша. — Мама, что с тобой? — дрожащими руками мальчик пытался удержать женщину, но она продолжала сползать вниз, пока вовсе не оказалась на полу. Чимин тут же вызвал скорую, принёс матери воды и уселся рядом в ожидании врачей. К счастью, медики подоспели быстро, но не стали что-либо объяснять, а просто увезли госпожу Чон с собой. До приезда отца оставалось меньше двух часов и юноше предстояло рассказать ему о маме и выслушать лекцию о пропуске занятий. Весь спектр эмоций от произошедшего во время встречи с Юнги резко улетучился, поэтому Чимин снова искал утешения в заботе о брате. Он тихо вошёл в его комнату, кажется, Чонгук спит, поэтому старший прикрыл его получше одеялом и лёг на диван, поглядывая на кроху. Он такой маленький, сопит еле слышно, вызывая улыбку на лице Чимина: — Такой ты клевый, мелочь, — прошептал мальчик. Сейчас большее, что он мог сделать для мамы — это быть рядом с братишкой. Он никогда не винил Гуки в том, что случилось с матерью, потому что брат избавил его от одиночества. Все те хлопоты, что возникают с ним, не тяготят, а даже наоборот, делают счастливым. Чимин часто думал о том, как младший вырастет и он научит его играть в игры, отдаст ему свою коллекцию фигурок, покажет как пускать воздушного змея. Он ощущал себя для него и матерью и отцом, возможно, немного преувеличивая свою роль в его жизни, но Чонгук всегда неосознанно одаривал его милейшей улыбкой и нежными прикосновениями.