Сердце моё крылато

- У меня вообще есть серьёзная причина стучать тебе в окно в три ночи в четверг. Тодд говорит это ещё до того, как Дирк успевает вникнуть в происходящее. Но Тодд, похоже, прав — сейчас действительно три часа ночи, он опасно балансирует на подоконнике и он и в самом деле постучал перед этим, так что если есть ещё и весомая причина — Дирк ему верит. - Привет, - отвечает он сонно и немного растерянно, и открывает окно пошире, чтобы Тодд мог попасть внутрь. Выглядит не особо грациозно, но Дирк решает оставить это без комментария. - Серьёзная причина. Так. Ленивцы? Тодд замирает прямо как был, с открытым ртом и поднятой рукой, как будто собирался пригладить волосы (что, по мнению Дирка, бессмысленно), а затем очень медленно переспрашивает: - Ленивцы? - Ну, да. Ты можешь вообразить что-либо более пугающее, чем армия преследующих тебя ленивцев? Ты, конечно, можешь остановиться перевести дух или даже более-менее нормально провести день, потому что ленивцы ужасно медленные, но, в конце концов, выхода нет. Неизбежность. Тебя всегда преследуют. Следующие пару секунд Тодд ничего не говорит, даже руку не опускает, просто смотрит на него, а потом что-то меняется в его лице, как будто он признаёт что-то, что совсем ему не нравится. Какая-то эмоция между отчаянием и усталой покорностью судьбе. Дирк ещё не подобрал для этого слово, но ему, похоже, стоит всерьёз над этим задуматься, потому что это случается снова и снова. - Я даже понимаю эту дикую логику, хотя мне этого очень не хотелось, - говорит он наконец, проводя рукой по волосам, которые, вопреки его усилиям, только сильнее топорщатся в разные стороны. - Но нет, дело не в ленивцах, Дирк. - Жаль, - отвечает тот, хотя его по-прежнему скорее интересует то, почему волосы Тодда кажутся такими мягкими, даже когда они так торчат. - В таком случае, может, дело в диване, невероятным образом застрявшем на лестничной площадке, полностью блокирующем путь, и который никто не может сдвинуть в каком-либо направлении, хотя это должно быть физически невозможно? Слышал, есть неплохие компьютерные программы как раз для решения таких проблем. - Чего?! Нет, дело не в диване, который не сдвинуть! Это реально первое, что приходит тебе на ум, когда ты слышишь слова «серьёзная причина»? Дирк делает паузу, чтобы хорошо обдумать ответ — он всё ещё сонный, так что лучше дать мозгу время — но потом кивает. - По крайней мере, это в числе первого. Конечно, есть ещё вероятность того, что нашу планету взорвут, чтобы проложить скоростное межгалактическое шоссе, или другие мелкие неприятности. Или, конечно, из-за того, что Чёрное крыло разлучило нас так надолго, ты скучал по мне, а так как ты живёшь в квартире прямо под моей, то решил не пользоваться такими скучными и обыденными вещами как лестница или двери, а пойти напрямую. Правда, в таком случае, я не вполне понимаю, зачем ты вообще постучал, но это было мило с твоей стороны. Ещё несколько секунд проходят в тишине, и Тодд слегка краснеет. Очень приятный цвет, в тусклом свете, льющемся в комнату с улицы, выглядит тёплым и притягательным, и Дирку хочется коснуться, но приходится останавливать себя — он не уверен, что Тодд это оценил бы. - Эм… это не… ну то есть... - почему-то начинает запинаться Тодд. Это на него не похоже, и щеки становятся всё краснее. - Ну не то чтобы абсолютно нет, хотя вообще-то мне действительно удобно пользоваться надёжной лестницей и теперь, когда у меня есть не разбитые в хлам вещи, моя дверь тоже важна для меня, но на счёт другого ты тоже… не ошибся. На счёт… скучания. Я правда... по тебе скучал. Пока тебя не было. Вся эта штука с Чёрным крылом, это было довольно долго. И не слишком радостно. Как и для тебя. Для нас всех. Тодд выглядит неожиданно беспомощным, как будто минимум половина сказанного покинула его сознание вообще без фильтрации. Дирк не знает, как ему помочь, поэтому просто делает первое, что приходит в голову — всё ещё три часа ночи и он не до конца проснулся — он кладёт ладонь на плечо Тодда. - Здорово. Знаешь, я по тебе тоже скучал. И по Фаре, и по Аманде, но особенно по тебе. В конце концов, прошло три дня и семь часов с нашей последней встречи, а это, по-моему, слишком долго, так что скучать по лучшему другу абсолютно уместно. Под его ладонью плечо Тодда движется, расслабляясь, и в этот момент Дирк хочет притянуть его к себе и просто почувствовать, что Тодд действительно здесь, с ним, и это происходит не в его воображении. Но он этого не делает, потому что не уверен, правда ли он видит в глазах Тодда лёгкое изумлённое восхищение, или ему лишь кажется. - Ты считал? Вопрос застаёт Дирка врасплох, он никогда не думал, что будет давать на него ответ, и он моргает пару раз перед тем как сказать: - Да, конечно. Всегда считаю. Ещё пауза. В глазах Тодда светится нечто, что Дирк пока не может назвать, и он спрашивает: - Для всех… или для меня? - Только для тебя. - Высчитывать, сколько дней и часов он не видел всех, с кем знаком, было бы слишком сложно, долго и муторно, но этого Дирк не добавляет — что-то меняется в атмосфере. Темно. Тодд стоит очень близко к нему. Ни в том, ни в другом нет ничего нового, но теперь это вдруг приобрело особый смысл. Может, дело в том, что ночь на дворе, и фонари за окном рисуют на лице Тодда странное выражение, которое Дирк не может прочитать, может, в том, что Дирк сказал чистую правду — он ужасно скучал по Тодду, начинает скучать по нему, как только тот выходит из комнаты, и вряд ли это уже изменится. И подтверждение того, что и Тодд по нему скучал, даже если и не до такой степени, делает этот момент особенным. Тодд ничего не говорит, просто кивает, и на его щеках всё ещё румянец, Дирк улыбается ему, счастливый и спокойный, думает предложить ему чай — для кофе ещё рановато. И он собирается это сделать, у него как раз был где-то Эрл Грей с новым вкусом, который ему не терпелось попробовать, а что может быть лучше, чем выпить чаю с самым важным человеком в твоей жизни? - но Тодд делает ещё полшага вперёд, смотрит на него своими большими синими глазами, настолько синими, что это почти противозаконно. - Дирк, - говорит он, и тот по его голосу понимает, что он очень серьёзен, так что не двигается, просто смотрит на него в ответ, - если я неправильно всё понял, а я мог, ведь если по-честному, я понимаю, наверное, 35% тебя и вряд ли смогу понять больше, - в общем, если что, просто останови меня, ладно? Но если я не ошибся… Дирк собирается ответить, что Тодд понимает его по меньшей мере на 42%, но не успевает — Тодд подходит ещё ближе, и он видит, как его ресницы становятся золотыми в свете из открытого окна, и что-то в этой близости перехватывает дыхание, и его сердце делает один удар, затем другой, и Тодд тянется к нему, и их губы соединяются — мягко, осторожно. Это не первый поцелуй Дирка, но это первый, который имеет значение, и сейчас, когда ладонь Тодда лежит у него на бедре, а его сердце переполняют радость и нежность, и нечто ещё более запутанное и сладкое, Дирк осознаёт, что единственным этот поцелуй точно не останется.