Дай мне нежность

С тобой теперь я знаю, кто, Все мои страхи далеко-далеко. Я прошу тебя, будь со мной рядом, Ты - моя любовь, ты - всё, что мне надо.

Мемориал Ондрея Непелы был очень вовремя - уехать из Москвы на пару-тройку дней было просто необходимо. Женя устала - от шумного города, от бесконечно болтающихся под ногами юниоров, прыгающих четверные и заставляющих даже её, двукратную чемпионку мира, задуматься о собственном несовершенстве. От Алины, даже несмотря на их милое общение вне льда, - она была главной конкуренткой и даже от неё нужен был отдых. Если соревнования можно было назвать отдыхом - Медведева никогда не относилась к тем людям, которые разделяли старты на важные и неважные. Каждый прокат - это вызов, в первую очередь себе и своим силам, каждый прокат - это капелька в чашу уверенности в себе. В Словакию полетят Женя и Этери Георгиевна - других вариантов даже не рассматривалось. Оставив своим коллегам план работы на время отъезда, Тутберидзе с радостью летела в Братиславу. Женя тихо сопела на её плече - девушка совершенно не боялась летать, самолёт скорее клонил её в сон, чего нельзя было сказать об Этери. Каждый из многочисленных перелётов давался ей с большим трудом - на взлёте и посадке безумно закладывало уши - и самым страшным для женщины было зайти в самолёт без леденцов в сумке. С этим очень помогала Женя - в её рюкзаке конфетки были всегда, хотя она сама их не любила. Тутберидзе смотрела на белую вату облаков, поглаживая Женю по плечу. Вырваться от бесконечной работы и провести несколько дней только вдвоём - непозволительная роскошь в олимпийский сезон. Но им повезло - они даже будут жить в одном номере, а значит можно будет говорить ночи напролёт и просыпаться от песни Жениного будильника. Держать отношения в тайне они научились не без труда - сложно было не смотреть друг на друга не влюблённым взглядом. Для Жени было тяжело переходить с "Вы" на "ты" и наоборот, но в конце концов и она привыкла. Мимо прошла Катя Боброва и понимающе улыбнулась - Женя рассказала своей лучшей подруге об их отношениях, и Катя, как ни странно, отнеслась к этому довольно положительно. Самолёт снижал высоту - Этери нехотя разбудила Женю. Братислава медленно погружалась в темноту - Женя лениво вышла из душа в короткой пижаме и с полотенцем на голове. Этери оторвалась от телефона, закончив переписку с дочерью. В пижаме и с пучком на голове, без привычного макияжа она выглядела другой - мягкой, домашней. Девушка невольно улыбнулась - такой Тутберидзе знали несколько человек и Женя радовалась, что она одна из них. - Чем займёмся? - спросила Медведева, снимая полотенце с головы. - О, ты сдвинула кровати. - Я подумала, ты не будешь против, - смутилась женщина. Женя кинула полотенце на стул и залезла на кровать к Тутберидзе. - Этери, ну ты чего. Женщина смотрела на переплетенные руки, на то, как Женя гладила её пальцы, и не понимала, почему она так внезапно расстроилась. - Может быть, заплетешь меня? Завтра буду кудрявая, красивая, - предложила девушка. - Ты всегда красивая, - Этери подняла глаза, столкнувшись с кофейным взглядом Жени. И как она могла подумать плохо о своей девочке? - Неси расческу, - Тутберидзе коротко поцеловала девушку в губы, но Женя не дала прервать поцелуй, теснее прижимаясь к Этери. - Этери, а почему я? - спросила Женя, отчего женщина чуть не выронила расческу, которой распутывала Женины волосы. - Почему ты что? - Тутберидзе делала вид, что не понимала, о чем ее спрашивают. - Почему ты выбрала меня? - настаивала Медведева, повернувшись лицом к Этери. Та пальцами повернула ее обратно и снова принялась расчесывать волосы девушки. - А разве выбирают за что-то? Мне кажется, люди просто влюбляются. Потом уже понимают, что у этого человека самые красивые в мире глаза, самый сладкий для уха голос, самые тонкие запястья. А сначала просто что-то щелкает и все - ты пропала. - А когда ты поняла, что ты пропала? - Давно, Жень, - усмехнулась Этери и отложила расческу, пришло время плести косички. - Пропала-то я давно, я просто не понимала, что это влюбленность. Списывала это на то, что ты лучшая в моей группе, думала, что люблю тебя как ученицу, как фигуристку. С тобой как-то сразу все сложилось - с самого детства. Я не помню нашей первой встречи, но уже в первый месяц маленькая девочка Женя покорила мое сердце своим трудолюбием и отношением к делу. Твои успехи всегда меня радовали, твоя целеустремленность поражала. Когда уходила Юля - ты помогала. И словом, и делом, стала моей главной звездой. С тобой я поняла, что я не тренер одного спортсмена, что я что-то еще значу. А потом ты взяла меня за руку в Париже. И я поняла, что столько лет ошибалась. За время рассказа Этери успела заплести косички и Женя повернулась к ней лицом, сложив ноги по примеру женщины в позу лотоса. - Ничего себе, - Медведева смотрела на Этери взглядом, полным любви и нежности. - Как все похоже. - Тоже думала, что любишь меня, как тренера? - улыбнулась Тутберизде, проводя пальцем по плечу Евгении, с которого слетела бретелька пижамной майки. - Думала. А еще я иногда переживаю, что не могу дать тебе всего. - Что? - Этери даже резко выпрямила спину - настолько странными для нее были мысли Жени. - Ну, за мной не за каменной стеной, меня нельзя представить дочери, я не могу пригласить тебя в гости, мы не можем гулять, когда захотим, и я не могу поцеловать тебя, когда нам этого хочется, - совсем опустила глаза Женя, делая вид, что ее что-то заинтересовало в ногтях. - Женек, посмотри на меня, - женщина пальцами подняла голову Медведевой. - Ну разве это важно? Мне сполна хватает того, что ты можешь мне дать. А недостаток поцелуев мы восполним. Женя перебирала пальцами светлые кудри. Этери уснула, а Медведева, видимо, выспалась в самолете. Или просто не могла поверить в услышанное пару часов назад - она нужна Этери такой, какая она есть, ей не нужно ничего больше, она счастлива. Страх потерять женщину никуда не ушел, но дышать стало чуточку легче, свободнее. Женя не могла надышаться, не могла насмотреться и до конца поверить - эта сильная шикарная женщина сейчас спала в ее руках. Ресницы подрагивали, и от этого Этери казалась еще беззащитнее, роднее всех на свете. По Жениным рукам пробежали мурашки - вроде бы, столько времени прошло, а она все равно смотрит на Тутберизде с нежностью, как тогда в Париже. На нее просто невозможно было смотреть по-другому - она вдохновляла, рядом с ней хотелось работать, рядом с ней затихала боль. Этери перевернулась и положила голову на Женино плечо.

Я не могу надышаться запахом твоих волос, Ты можешь остаться? Честный вопрос. Первые поцелуи, на губах твоё имя, Простые слова, но я гордилась ими. Так много всего вокруг, но с тобою иначе. Мне не кажется, я чувствую, что ты для меня значишь, Засыпая, держались за руки сильно-сильно, Я боялась потерять тебя, ты такая красивая. Я не могла наслушаться, как ты дышишь, Мне ничего не нужно без тебя, слышишь!