they will be okay.

Феликс устал. Он не помнит, когда последний раз спал больше трех часов. Работа, учеба, посещение занятий – все это так опустошает. Вечер четверга. Смена Феликса только что закончилась, и он собирался поехать домой, в квартиру, ради которой ему приходится отдавать буквально все до последней копейки, потому что он не смог получить комнату в общежитии. Чтобы добраться туда от работы, у него уходит где-то 20 минут на автобусе и потом еще пешком от остановки минут 10, так что Феликс сел на неудобные, но уже такие родные, последние сидения автобуса 4419 и погрузился во всепоглощающее чувство безнадежности. Он думал о распорядке дня на завтра. Утром ему предстоит сдать два экзамена, которые наводили на него больше всего ужаса и которым обязательно надо было выпасть на последний день семестра. Он уже принял тот факт, что он их завалит. Нет, конечно, он занимался и готовился к ним, просто он не понимает смысла пройденных тем. Возможно, это из-за того, что пару раз он вырубался на этих лекциях, или из-за того, что клетки его мозга отмирают от недосыпа. В любом случае, он уже настроился на провал. «Ну хотя бы небо выглядит красиво», подумал про себя Феликс. Розовые и ярко-рыжие оттенки смешались с голубыми и желтыми, мягко обволакивая небо и создавая тем самым необыкновенные пейзажи, которые помогли парню расслабиться. Было хорошо. Одно из окон было приоткрыто, позволяя вечернему летнему ветерку проникнуть внутрь и освежить старый одинокий автобус. Приглушенная музыка, доносившаяся из наушников одного из пассажиров, слегка уменьшала звон в ушах парня. Автобус сделал 4 остановки, прежде чем брюнет вышел на своей. Ему повезло, потому что он уже почти провалился в сон, а пропустить собственную остановку не входило в его планы. Феликс не торопясь шел по улицам Сеула. По дороге он встретил бездомного кота, который выглядел настолько голодным, что парень не смог пройти мимо. Он забежал в магазин, находящийся прямо за углом, и купил ему консервы с тунцом, вместе с тремя стаканчиками мороженого для себя. «Все или ничего», хотел сказать коту Феликс. Как только он покормил кота, Феликс продолжил слоняться по улицам, думая о том, что по-хорошему ему надо идти домой, если он не хочет, чтобы мороженое растаяло. Он еще не успел до конца осознать эту мысль, когда заметил, что он уже поднимается по лестнице в этот отстойный жилой комплекс. Парень со скрипом открыл входную дверь, зашел в квартиру и, закрыв ее на замок, прошел на кухню, чтобы положить 2 из 3 мороженых в пустующий холодильник. Как только Феликс вернулся в гостиную и сел на диван с ложкой ванильного десерта во рту, он начал плакать. Его тихие всхлипы – единственная вещь, которая защищала его от этой убивающей тишины вокруг; единственная вещь, которая доказывала ему, что он все еще живой. Прошло 10 минут. Феликс доел остатки мороженого и уже лишь изредка хлюпал носом, вытирая покрасневшие глаза. Он не заметил ни звука открывающейся двери, ни приближающихся шагов. И, конечно же, он не мог заметить взволнованного взгляда у вошедшего в квартиру. Если тот и держал какие-то сумки в руках, они в ту же секунду полетели на пол, а их владелец быстрым шагом направился к Феликсу. Брюнет встретился глазами с парнем, немногим ниже него самого, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но обнаружил себя в нежных объятиях гораздо раньше. В безмолвии они просидели так некоторое время: Феликс, уткнувшийся парню в шею, позволил ему обвить себя руками за талию в попытке защитить от всех и вся. Хоть эта тишина и стояла громким звоном в ушах брюнета, в ней также было что-то успокаивающее, поэтому он не стал ее нарушать. Молчание было прервано лишь спустя некоторое время, когда Феликс снова начал всхлипывать, на этот раз еще громче, вспоминая про свой девиз:«Всё или ничего». Он крепче ухватился за рукав своего парня, прижался к нему и начал плакать. Последний плавно поглаживал плачущее солнышко по спине, пытаясь утешить его и хоть как-то поддержать. Следующие минуты прошли именно так, пока Феликс не начал успокаиваться и не посмотрел на свою вторую половинку с грустью в глазах. Чанбин был мягким, поэтому все, что он мог сделать сейчас, это попытаться сдержать собственные слезы. Феликс засмеялся бы и подразнил его, если бы у него были силы, но вместо этого он просто тихо сидел и ждал, в то время как Чанбин пытался справится со своим голосом. «Что случилось?», все, что он смог вытянуть из себя. И Феликс рассказал ему. Рассказал ему о том, как он нервничает из-за экзаменов; о том, что он не смог уснуть прошлой ночью из-за этого. Рассказал о том, как он соскучился по своей семье, которая сейчас в Австралии; о том, что в ресторане какая-то женщина средних лет постоянно называла его «котиком». Его список все продолжался и продолжался, пока они оба не начали плакать. «Просто... Я так устал...», голос Феликса надорвался. «Я знаю, малыш, прости меня». «Почему ты извиняешься, хён?» Но ответа так и не последовало, лишь очередные рыдания, всхлипы и ощущение разделенной на двоих грусти. Чанбин взял свои эмоции под контроль, чего еще пока не удалось сделать Феликсу. Парень помог брюнету сменить одежду на более удобную и затем принес ему немного еды. Феликс пробурчал тихое «спасибо» Чанбину, который наградил его самой мягкой в мире улыбкой. Спустя 20 минут они вместе легли в кровать. Тела их переплелись, как бы наверстывая упущенное время за прошедшие две недели, которые они провели порознь. Чанбин перебирал волосы Феликса, то и дело целуя кончик носа или лоб парня, и спрашивал абсолютно незначимые вопросы, заполняя ими тишину вокруг. Благодаря этому Феликс смог забыть про свой недавний срыв. Он отвечал взаимностью на поцелуи Чанбина и уже через некоторое время самозабвенно рассказывал про историю с котом, после чего услышал похвалу от парня за то, что брюнет здорово поступил. И это были лишь они одни, счастливая пара, подумал Феликс, счастливые несмотря на то, насколько порой напряженной была учеба в университете; счастливые, потому что они есть друг у друга, потому что есть рядом кто-то, на кого можно положиться. Кто-то, кому не все равно. Они так и уснули, лежа близко-близко, с воспаленными от слез глазами, но с довольными улыбками на лицах. Вот как Феликс понял, что они будут в порядке.