Перегрузка

Ты когда-нибудь видел солнце? — Да. Тебе одиноко здесь? — Да, но я совсем не страдаю. Но тебе ведь очень одиноко — Вовсе нет. Ты скучаешь по свету? — Больше нет. Тяжело вести разговор, когда ты постоянно лжёшь! — Я не просил со мной разговаривать. Уйди. Тьма, поглотившая огненное тело послушно отступила. Черты лица, как ни странно, всё ещё сохранились под жарким пламенем, которое невозможно загасить (во всяком случае, так сказала Она), поэтому он смог открыть глаза. Шум в голове медленно прояснился, окончательно отогняя дрёму. Левитируя над полом, или тем, что должно его заменять, Демон пролетел на север импровизированной комнаты. Он ещё отчётливо слышал голос суккубы и инкуба, что отчаянно выясняли отношения, но не придал их спору значения. Остановившись у небольшого алтаря, Демон принялся ждать. Здесь всегда так темно? — Да. Это место такое тесное, тебе разве не хочется отсюда уйти? — Уйти? Да, туда где есть солнце! Разлепив веки, пламнеголовый встряхнулся. За ожиданием её он снова уснул. — Она и сегодня не пришла, — испугавшись своего собственного голоса, Демон сник. Эта девчонка никогда его не подводила, но почему её до сих пор нет? Время в человеческом мире идёт быстрее, чем здесь, но даже если он и проспал, она могла его позвать. Почему же она не пришла? Простояв у алтаря ещё какое-то время, Демон снова заснул. Почему ты ждёшь её? — Я должен. Но она не торопится к тебе идти, может она бросила тебя также как и другие? — Она придёт. Почему ты в этом так уверен? — Потому что знаю, она придёт. Может она уже мертва, или её никогда не существовало! — Она придёт. Демон снова открыл глаза. — Она обязана прийти. Засыпать больше нельзя. Кинжал на алтаре всё ещё лежал нетронутым. Демон начинал верить противному голосу разума, возможно, его снова обманули, и девчонка не появится. А может, её и вправду никогда не было. Может он всё выдумал. От таких мыслей его бросило в ярость. Время неумолимо шло вперёд, а её энергией даже не пахло. Но Демон решил ждать. Если она мертва — значит рано или поздно он почувствует её аромат души, а значит, заключит внутри себя и сможет, наконец, расслабится. Если она его бросила, то скоро умрёт. Девочки в её возрасте склонны к суициду, а она — яркий представитель одной из таких бесхарактерных, слабовольных девах. После такой смерти, шанс попадания в эту комнату увеличится втрое. А если её никогда не существовало, и Демон уже сходит с ума, рисуя светлые образы и стремясь вырваться отсюда? Если она его плод воображения, то она опять появится. В любом случае надо ждать. У алтаря взметнулась чья-то тень. С надеждой Демон рванулся к выходу, но остановился почти у самого основания, едва не врезавшись в щель между мирами. Не она. Другая девчонка, так отчаянно желавшая увидеть демонов (но не именно его), это не она. Надежда таяла. Демон решил снова заснуть, но чтобы голос вновь не нарушил идиллию, он отчаянно зацепился за её образ, как спасительный круг. Идеально бледная кожа — признак затворничества. Она редко выходит на солнце, мало ест и почти не испытывает эмоций. Серые пустые глаза, в которых не отражалось ни страха, ни любопытства, только равнодушие. Пустота. Тёмные локоны, собранные в конский хвост, выглядели простецки. Не сказать, что она смахивала на замызганного задрота, или на якобы уставшую от жизни, на удивление она была ухоженной симпатичной девушкой. Но взгляд, делал её образ жалким. В первую их встречу она долго молчала, и Демон раздражённо спросил первым: — Ты что-то ищешь? Она слабо кивнула, и тихо ответила: — Да. И вновь замолчала, раздумывая о правильности решения. Вот только в этот раз Демон не стал ждать, раздражённо давая понять девушке, убраться восвояси: — Если хочешь просить меня о помощи, придётся заплатить. Она молчала долго, формулируя правильный ответ. За весь короткий разговор ни единая эмоция не отразилась на её лице. Демону девчонка совсем не понравилась. Не то чтобы он надеялся на испуганную реакцию, или чего-то подобного, он уже смирился, что современное общество сложно напугать, но её лицо было таким пустым, едва ему хватало сдержанности, чтобы не спалить её живьём. Улыбка, слёзы, любопытство, удивление, хоть что-то! Но она упорно молчала, сливаясь с серой пустотой. Хм, может её к Демону Пустоты отправить? А что? Они кажутся идеальной парой! И пускай обе молчат хоть до Второго пришествия! Пока Демон Пламени размышлял о такой приятной перспективе, переправить девчонку к замкнутой демонессе-паучихе, школьница подала голос. — Я не уверена, что смогу довериться вам. Возможно, я зря воспользовалась ритуальным ножом. И только тогда Демон увидел, как по её руке стекала каплями кровь, растворяясь где-то в темноте комнаты. Она порезала себя, порезала нехило, и продолжает с каменным лицом смотреть, мешкаясь, уйти или всё же договорить. — Я выслушаю тебя, так уж и быть. Но если твоя просьба окажется слишком скучной, как ты сама, я спалю тебя за секунду. Девушка кивнула. Не то чтобы ему и вправду жаль девчонку, но что если у неё действительно важная проблема? Она не смахивает на тех, кого кличут изгоями, значит просьба не в мести или прочей чепухе. Незнакомка, слава Тьме, не тянула кота за хвост, ответила почти сразу: — Я ничего не чувствую. С самого рождения, я не знаю что такое страх, радость, грусть, ярость. У меня нет нормальной реакции на боль. Я не понимаю, что со мной не так. Почему я сломана? Мой папа очень переживает из-за этого, но я ничем не могу заслужить его покой. Я не чувствую ничего по отношению к ним. Чего я только не делала, результат один. Но когда в школе я услышала о клубе, где можно призвать демона, я решила, что если демон сможет сделать меня нормальной, то никакой души не жалко. Я готова была заплатить любую цену, но сейчас, увидев вас, я засомневалась. Я ошиблась, верно? Демоны могут причинить боль или осчастливить кого-то за счёт страданий других, но вернуть эмоции, и починить меня, вы не способны. Я права, да. Возмущению не было предела! Да кто эта девчонка такая чтобы сомневаться в нём? Мало того что тратила время на бессмысленное молчание, так ещё и принизила его качества! Да за такое хамство её сжечь мало! Эмоции хочет — получит их… Демон вдруг смутился. А ведь и правда, он не сможет вернуть ей то, чего у неё никогда не было. Да и не в его власти создавать иллюзии или какие-то нематериальные штуки. Он может только швырять фаерболами да наделять силой. Чёрт, да он бесполезен! Вот только перед посредственной школьницей признавать этого не будет. Вместо этого он спросил, дабы продолжить уже бессмысленный разговор: — Ты делаешь это ради себя, или ради отца? — Ради семьи. — Значит, тебе не нужны эмоции. — Не нужны, — подтвердила девушка, — не смотря на то, что я была бы рада почувствовать боль, грусть или отчаяние, здравый смысл подсказывает мне, что долго эта радость не продлится. Но, папа будет рад, и ради него я стойко вынесу любые сложности. Красиво сказано. — А если я скажу, что помогу тебе, но взамен ты принесёшь мне сердце отца, что ты сделаешь? — Откажусь. В этом просто не будет смысла. — А если сердце матери? — Откажусь. Если мамы не станет, отец расстроится, и ему тогда будет точно не до меня. Демону начинал нравиться разговор. Пусть она и кукла, но совсем не глупая, как он подумал изначально. Ему стало любопытно, почему же она такая. Сломанная. Неправильная. Нелогичная. Наверное, и живёт она за счёт своих родителей, только из жалости к ним. — Ты жалкая, — скучающе протянул демон, поставив точку в их первом разговоре. Аяно ничего не ответила, и никак не отреагировала на усмешки демона. Вот только, почему она вернулась на следующий день? Усевшись на колени перед ним, она смотрела в пол. Демону это показалось странным, но, не придав этому значения, он продолжал заниматься своими делами. Её общество совсем не стесняло, её, словно и не было. Просидев какое-то время, девчонка встала, поклонилась в качестве прощания, и ушла. На следующий день она также объявилась. — Зачем ты приходишь сюда? — не то чтобы Демону и вправду важно знать причину, просто захотелось поговорить. От скуки. — Здесь тихо. — Тебя раздражает шум? — Нет. Но здесь я чувствую себя спокойно. Моё лицо устаёт от постоянных напряжений, улыбаться всем вокруг не тяжело, но… Или мне нельзя сюда приходить? — Если бы было нельзя, я б вышвырнул тебя ещё в первую нашу встречу. Сиди, сколько влезет. Она коротко кивнула. С того дня она приходила каждый день. Демон взял за привычку заводить с ней разговор. Хоть она и отвечала односложно, эти разговоры грели душу. В конце концов, она стала незаменимым спасением от голосов в голове. — Сегодня ты выглядишь счастливее обычного, что случилось? — Я увидела Призрака в женском туалете. Наверное, это очень странно звучит, но он был таким несчастным. — Все мёртвые несчастны. — Он вёл себя как младший брат. И искал свою сестру. Мне надо ему помогать? — Ты меня спрашиваешь? — взвился Демон. — Ну да. Усевшись к ней спиной, он попытался выровнять только что сформулированную мысль. — Сомневаюсь, что призракам этой Академии ты вообще сможешь помочь. Да и надо ли тебе это? Она не ответила. Прислонившись к спине Пламнеголового Демона, девушка задремала. Он специально не будил её как можно дольше, ибо тепло её тела опьяняюще действовало на его естество. Так день за днём, они и сходились, привыкая к обществу и вечной тьме. Однако изменения в девушке начали происходить чуть позже, когда к ним в идиллию влез ещё и мелкий Призрак. Для Демона небольшая проблема избавится от низшего создания, но он упорно не делал этого, наблюдая за тщетными попытками вызвать у Аяно хоть каплю эмоций. Может у этой букашки могло бы что-нибудь получиться? — Ты и сегодня общалась с этим Призраком? — Да, немного. Он всегда такой радостный, это немного напрягает. Демон вновь прислонился к спине девушки, устраиваясь поудобнее. Так им было гораздо легче говорить. — Тебе разве не нравится его беззаботный вид? — Нравится. — Тогда в чем проблема? — Я узнала, что стало с его сестрой. И я знаю, кто убил его. Но я не чувствую ни сострадания, ни ненависти к этому человеку. И не могу сообщать то что узнала. Наверное, будет лучше, если я до конца своих дней буду делать вид, что ничего не знаю. Так будет правильней. — Правда всё равно всплывёт. — К тому моменту я уже умру. Демону нечего было сказать. * — Сегодня очередной унылый день? — Нет. В Академию вернулся президент, все так взбудоражены его приходом, наверное, он очень известная личность. — И где ж он пропадал? — Не знаю, мне он совсем не понравился. У него отвратительный взгляд. — Озабоченный что ли? — не совсем понял её Демон. — Нет. Гневный, яростный, взгляд больного садиста. Может мне только так показалось, но я не хочу с ним связываться. — Вот и не связывайся.