Сумасшедшие

      Очнулась от чьих-то похлопываний по моим щекам и, еле открыв глаза, увидела перед собой того же урода, из-за которого и провалилась в этот псевдо сон. Ярость вспыхнула с новой силой, и мне захотелось ударить его, но он скрутил мои руки, схватив за запястья, предотвращая все мои безуспешные попытки атаки.       — В гостях веди себя смирно, иначе кое-кто поплатится своей жизнью, — повелительным тоном проговорил отец, выйдя из автомобиля, заставляя сглотнуть, задрожать от страха за друга, потому что после увиденного я уже не сомневалась в том, что отец способен на всё: он разрушил самое дорогое для меня, втоптал в грязь мою душу, бесповоротно выставил меня главным злом в жизни детей.       Меня выволокли из машины, и я увидела перед собой особняк семьи О. Ко всем прочим неприятностям во мне всколыхнулись тревожные чувства за Сехуна, но перестать думать о детях, оставленных без крова, я не могла. Меня жутко лихорадило, пока мы шли ко входу, а затем вошли в дом и прошли в гостиную, где нас встретили Сехун и его отец.       — Не слишком ли унизительно использовать свою дочь как повод для встречи? — каким-то неестественно холодным тоном встретил нас Сехун после кратких приветствий.       — Я ваше условие выполнил, — противно улыбнулся отец, прихватив меня за плечо и подтолкнув в сторону Сехуна, который схватил меня за руку, скрывая за собой. — Развлекайся, — на секунду почувствовала себя какой-то вещью, обменной валютой или товаром.       — Отец, я уже всё сказал. Решение за тобой, — договорил Сехун, уводя за собой в соседнюю комнату мое почти безжизненное тело, чей мозг атрофировался и не был в состоянии адекватно мыслить и понимать всё происходящее.       Мы остались одни в небольшом кабинете, в котором я раньше никогда не была. Се усадил меня в кресло, присев передо мной на корточки, заботливо касаясь ладонями моего лица и волос, успокаивающими движениями поглаживая и пытаясь вернуть меня к жизни.       — МинСу, дорогая моя, — шептал он, касаясь губами заледеневших костяшек пальцев на моих руках. — Ты замерзла. У твоего отца совсем крыша поехала, раз привез тебя в таком виде, — он накрыл меня пледом, чтобы согреть, но мое сознание блуждало в другом месте, поэтому я почти не чувствовала ни холода, ни тепла.       — Сехун, — спустя несколько минут пришло осознание, что я оказалась в относительно безопасном месте. — Сехун! — кинулась к нему на шею, обхватив ее руками. — Он уничтожил всё! Всё разрушил! Мне нужно как можно скорее вернуться! Давай убежим сейчас же?! — заглядывала в его непонимающие глаза, дрожащими губами требуя исполнения своих желаний.       — МинСу, что произошло? Ты можешь внятно объяснить? Что он сделал тебе? — успокаивающе говорил он, обхватив мое лицо ладонями и глядя прямо в глаза.       — Се, давай сейчас же поедем? Они же остались без крыши над головой! — глаза вновь наполнились слезами.       — Да кто?       — Наши дети! — вспыхнула от негодования, не понимая, почему он не понимает, о чем я твержу. — Директор Лим, ее помощники! Наша Чха Рим! Все дети! Этот изверг лишил их дома! Сехун! Помоги мне! Надо срочно что-то сделать! Может, мы успеем остановить этих рабочих? — затеребила его за руку. — Сехун, у меня сердце разрывается, я ни о чем не могу и не хочу думать! — он задумался о чем-то на несколько секунд, что вызвало во мне невольную вспышку гнева.       — Я тебя понял. Пойдем, — он взял меня за руку, и мы вышли через другую дверь комнаты в сад, а оттуда во двор к его машине.       Се попутно успел кому-то позвонить и что-то сообщить, но я не слушала, потому что все мои мысли были сосредоточены только на детях и директоре Лим, перед которыми мне было стыдно до такой степени, что было бы проще застрелиться или повеситься, и то вряд ли бы это помогло. Однако я все равно хотела увидеть их и хоть как-то помочь.       Кусая ногти и губы, постоянно раскачиваясь на пассажирском сиденье, совершенно не слыша Сехуна, думала только о том, что же я им всем скажу. Как я могла объяснить всю ситуацию? Получалось, что я их всех обманывала, как ни крути, с какой стороны ни посмотри.       В таком взбудораженном состоянии я даже не заметила дороги, показалось, что мы добрались за несколько минут, хотя прошло не меньше двух часов. Время близилось к вечеру, когда мы наконец-то приехали на место, где раньше стоял детский дом.       Выбежав из автомобиля, стоило только Сехуну остановиться, я направилась к рабочим, которые грузили мебель и вещи в какой-то грузовик. Ни детей, ни госпожи Лим — никого уже не было. И от дома остался лишь местами уцелевший фундамент и гора кирпичей.       — Где они? Где? — я пристала к первому попавшемуся на глаза рабочему, который складывал табуретки, и, схватив его за руку, отняла у него их. — Где дети?! Что вы вообще творите?! Как вы можете так поступать?! — поставив табуретки на землю, кинулась к другим рабочим, которые закидывали стол в кузов, но они лишь отмахнулись от меня, отчего я упала на землю, расшибая коленки.       — МинСу, ты куда лезешь?! — воскликнул Сехун, про которого я совсем забыла. — Я узнал, куда везут все эти вещи. Возможно, директор Лим и дети там. Поехали. Сильно ударилась? Где болит? — он аккуратно взял меня на руки и понес в автомобиль, сразу же усадив на место и застегнув ремень безопасности.       — Едем, Се, едем! Плевать, — оттолкнув его от себя, захлопнула дверь машины, указывая ему, чтобы как можно скорее садился за руль.       Он оторопел на несколько секунд, но тут же мимолетно сел за руль, и мы уехали.       Это я во всем была виновата. Точно я. Хотела им помочь, но сделала только хуже. От меня одни проблемы. У всех. Я даже помочь никому не могу ни в чем. Совсем беспомощная и ни на что неспособная. Если бы не я, у детей был бы дом, крыша над головой. А теперь ничего нет, мой отец всё уничтожил! И ведь с Сехуном может случиться тоже самое!       — Сехун, это я во всем виновата, — продолжала свои мысли вслух, метаясь взглядом по дороге перед нами, но ни за что не цепляясь. — Если бы не я, всё было бы хорошо… Отец из-за меня всё это устроил… Я во всем виновата.       — МинСу, успокойся. Ты не виновата ни в чем, — озабоченно посмотрел Сехун, продолжая управление.       — Я притягиваю зло. От меня только одни беды. Нет, тебе нельзя со мной. С тобой тоже может случиться что-то плохое, — обхватив руками голову и всхлипывая, задрожала от страха, что окутывал сильнее, чем воздух вокруг. — Сехун, я этого не вынесу! Остановись! Оставь меня прямо здесь! — я закричала, и меня переклинило, отчего схватила Сехуна за руки, требуя выполнить мою просьбу.       Машину начало уносить в сторону, поэтому Се резко остановился, свернув на обочину, и я пулей вылетела из автомобиля, оглядываясь вокруг и понимая, что мы находимся на какой-то трассе за городом. Я не успела куда-то дать деру, потому что Сехун поймал меня и крепко прижал к себе. Слезы хлынули градом, меня зазнобило.       — Солнце мое, успокойся. Всё будет хорошо, — шептал он, пытаясь заглянуть мне в глаза, которые я отводила в сторону или вниз, не смея посмотреть на него. — Что ты там себе напридумывала?       — Тебе нельзя со мной, нельзя, — продолжала вопить надорванным голосом, пытаясь вырваться из его объятий. — Оставь меня, так будет лучше для тебя!       — Котенок, ты меня пугаешь, — он сильнее прижал, поглаживая по голове, целуя в макушку. — Расскажи, чего ты так боишься? Ничего со мной не произойдет.       Мне было страшно. Страшно за него. Я боялась потерять его. И как я могла ему рассказать об отце? Это ничего не исправит, ничему не поможет, еще хуже может только сделать!       — МинСу, почему ты ничего не говоришь? — разочарованно проговорил Се, приподняв мое лицо за подбородок. — У меня сердце на части разрывается, когда я вижу твои слезы. Я тебя никогда не оставлю, что бы ни случилось, — его лицо приняло такой серьезный вид, что я не могла ничего ответить наперекор.       Позади нас послышались звуки притормаживающего автомобиля, и меня на автомате тряхнуло от ужаса, который всё еще не отпускал, и я еле обернулась, почти не чувствуя своих ног.       — Что ты здесь делаешь? — в один голос сказали и я, и Даниэль, который вышел из своего автомобиля, а мой взгляд прошелся сквозь него, так как увидела на пассажирском сиденье его машины госпожу Лим.       — Д-даниэль, — ноги подкосились, но Сехун и Даниэль одновременно подхватили меня за плечи: Сехун сзади, Даниэль спереди, так что им пришлось фактически столкнуться лицом к лицу.       Не смотря на слабое сознание происходящего, я почувствовала сильное напряжение в руках обоих, а на лице Даниэля я заметила рассеченную бровь и пару царапин. Мне стало дико неловко и некомфортно. Атмосфера как-то сразу накалилась.       — МинСу, Даниэль мне всё объяснил, — вдруг подала голос госпожа Лим, покинув автомобиль. — Я тебя ни в чем не виню, с детьми всё в порядке, мы расположились в загородном доме.       — Все в порядке? — шумно выдохнув, я выкарабкалась из крепкой хватки ребят и подошла к женщине, взяв ее за руку, облегченно выдохнув. — Я… я могу их увидеть?       — Конечно, дорогая моя. Прости, что сгоряча так плохо подумала о тебе, — улыбнулась она в ответ. — Мы можем с тобой поехать в дом, а мальчики съездят в город за едой, ведь я и Даниэль знаем дорогу, а вы…       — Правда? — в порыве восторга я почти подошла к водительской стороне автомобиля Даниэля, как вдруг осеклась. — Совсем забыла, что нет документов с собой, — вспомнила, что и паспорт, и водительское удостоверение оставила дома.       — В таком случае ты поезжай с Даниэлем, а я поеду с Сехуном, — поразмыслив пару секунд, выдала женщина, уступив мне место на пассажирском сиденье и быстро подойдя к машине Сехуна. — Мы быстро, тут недалеко, — я заметила смятение на лице Се, который однако, увидев мое лицо, полное восторга от предстоящей встречи с детьми, уселся за руль, и они уехали.       Оставшись наедине с Даниэлем в машине, почувствовала неловкость и дискомфорт. Вцепившись руками в ремень безопасности, старалась смотреть куда угодно, только не на него, хотя вопросов у меня было много. Я злилась на него. Почему он позволил меня выкрасть из своего дома? Почему не приехал за мной? Почему оставил одну в доме, где было столько незнакомых мне людей? И почему я задаюсь всеми этими вопросами, если он мне ничем не обязан и ничего не обещал?       — Как ты тут оказался? — посмела наконец-то спросить, когда стало легче дышать, и взглянула на Даниэля, который сосредоточился на дороге и не сразу мне ответил, заставив в нетерпении кусать губы и нервно дергать концы платья.       — Когда охранники твоего отца уволокли тебя, я побежал вслед, но меня остановили, — он замолчал, видимо, стыдясь чего-то или не желая что-то говорить, но, таким образом, мне стало понятно, кто ему рассек бровь. — Я поехал за тобой, но меня не впустили даже на порог вашего дома, так что я стал ждать. Мне всю дорогу звонил отец, и я не успел перехватить тебя тогда, когда вы были у детского дома… Прости, что не успел, — он посмотрел на меня, сбавив скорость. — Нужно было что-то срочно решать с детьми, поэтому я предоставил им наш загородный дом. Хотя бы первое время, пока мы не найдем для них новый дом…       — Что? Ты? — не веря своим ушам, стала запинаться в формулировке фраз. — Ты им помог? Зачем? — постаралась успокоиться и скрестила руки на груди, было странное ощущение: то ли досада, что это не я им помогла; то ли недовольство, что кто-то другой посмел влезть в мою жизнь.       — Потому что для тебя это важно, — выделив «для тебя» интонацией, ответил парень, резко заворачивая куда-то в сторону, отчего я обратила внимание, что мы едем по какому-то лесу и на улице сильно стемнело.       Через несколько минут мы въехали во двор огромного дома, окруженного высоким забором с довольно-таки обширной прилегающей территорией. Оставив автомобиль в гараже, мы побрели к дому, не глядя друг на друга. Мне было немного стыдно или совестно, а что чувствовал Даниэль мне и подавно было неизвестно. Остановившись у порога, прикусила губу от того, что не знала, какой реакции детей мне ожидать, и уже развернулась, чтобы уйти, но Даниэль преградил мне путь и тихо произнес:       — Они ждут тебя…       Сердце забилось чаще, и я нерешительно вошла внутрь. Дети бегали по дому, спускались и поднимались по лестницам, играли в какие-то игрушки, а помощницы госпожи Лим сновали за ними повсюду, требуя тишины и порядка.       Стоило только войти, как детки мигом замолчали, но, спустя несколько секунд тишины, бросились в мою сторону так, что я, упав на колени, обнимала и целовала в щеки, носы и лбы каждого, кто подбегал ко мне с криками «Онни вернулась!». Слезы бежали по моим щекам непрерывным потоком: все дети здесь, они в порядке, им тепло, им весело, и они рады меня видеть.       Ин Чха Рим как всегда воспитанно держалась поодаль и дожидалась, когда все успокоятся. Она деловито подошла к Даниэлю и, взяв его за руку, сказала:       — Братик Даниэль, ты очень хороший. Ты станешь моим мужем?       Я опешила на несколько секунд, округленными глазами посмотрев на парня, который присел рядом со мной и перед ней на корточки, игриво улыбаясь.       — Принцесса, у меня уже есть невеста, — он подмигнул ей и кивком головы указал на меня, тут же вспыхнувшую от стыда.       — Онни, как здорово! — она взяла нас за ладони и соединила их. — Значит, вы — жених и невеста! Все видели? — она закричала на весь дом, привлекая внимание всех детей, которые по ее мнению должны были это запечатлеть. — Онни и братик Даниэль — жених и невеста!       Я закрывала лицо ладонью, проклиная про себя Даниэля, который вздумал сказать такое, а дети вокруг радостно повторяли последнюю фразу Чха Рим «жених и невеста». Бросив короткий взгляд на парня, увидела счастливую улыбку и царапины на его лице.       — Мм, Даниэль, надо бы обработать, — мне было жутко неловко, потому что, казалось, что за нами наблюдает сотня глаз, хотя на самом деле дети утихли и продолжили каждый заниматься своим делом. — Где аптечка? — я вырвала свою руку из его и последовала за ним в ванную комнату.       Он молча достал аптечку и поставил ее передо мной, собираясь покинуть ванную, но я успела схватить его за рукав.       — Куда ты?       — Тебе нужно обработать свои колени, не буду тебя смущать, — ответил он, не поворачиваясь ко мне.       — Что? — у меня совершенно вылетело из головы, что я всё это время ходила с разбитыми коленями. — А, неважно. У тебя на лице…       — Всё в порядке. Позаботься о себе, — я не могла никак понять, что за чувства двигали парнем, но мне стало неприятно и досадно.       — Кан Даниэль, прекрати себя так вести! — резко дернула его за руку, заставляя повернуться ко мне лицом. — Сначала устроил тут сцену перед детьми, а теперь из себя недотрогу строишь? — я окончательно запуталась в чувствах — своих и его.       — Это ты сцены устраиваешь, — кратко улыбнулся, но я продолжила настаивать, поэтому он сдался и сел на пол передо мной. — Малышка…       — Так, глаза закрой, а то перекись может попасть, — приказным тоном сказала я, встав на колени перед парнем, впервые ощутив в них жгучую боль. — Я постараюсь быстро, — убедила его и тихонечко капнула жидкость из бутылочки на кожу, где находилась бровь — рана сразу же запенилась, а Даниэль едва заметно поморщился. — Прости-прости, — тихонечко начала дуть на ранку, ватной палочкой аккуратно убирая пенку, а затем намазала обеззараживающую и заживляющую мазь, продолжая тихонечко дуть. — Почти готово, Даниэль, — последний штрих в виде пластыря, и я закончила, задержавшись на рассмотрении лица парня.       Неожиданно он открыл глаза, и наши взгляды пересеклись. Из моих рук тут же выпали ватные палочки и мазь.       — Спасибо, моя малышка, — он притянул к себе и крепко обнял, уткнувшись носом в мою шею. — Я так рад, что увидел тебя, — его объятия были такими теплыми, проникающими в самую глубь моего промерзлого сердца, которое словно вновь ожило: нет, нет, нет! МинСу, с тобой такого не могло произойти! Ты что, влюбилась в него?!       Быстро отпрянув от парня в сторону, принялась всё складывать обратно. Он схватил меня за локоть, но я оттолкнула его.       — Там, наверное, госпожа Лим приехала, надо бы ей помочь, — быстро впихнула аптечку ему в руки и как ошпаренная вылетела из ванной комнаты, сталкиваясь в дверях у гостиной с Сехуном, который держал в руках пакеты с едой.       — Солнце, ты чего тут галопом носишься? — он улыбнулся и прошел на кухню за госпожой Лим, и я проследовала за ними, начиная прихрамывать: колени дико гудели, и я не раз пожалела, что сразу их не обработала.       Принявшись за готовку вместе с госпожой Лим, я старалась меньше думать о боли и двоих ребятах, которые несколько минут стояли в дверях и, казалось, своими взглядами готовы были прожечь дыры друг в друге. Госпожа Лим, видимо, этого не замечала, указывая им вместе то отнести какие-то коробки, то расставить столы и стулья, то еще какую-то мелочь по дому.       Спустя около часа мне было уже невыносимо терпеть боль, и когда я спускалась со второго этажа дома по уличной лестнице, кубарем слетела вниз, проклиная на свете всех и вся, но решила, что, наверное, это было мне наказание свыше. В глазах мерцали звездочки, когда я посмотрела на темное небо и отчетливо почувствовала, как что-то мокрое оказалось на моем лице: накрапывал дождь. Колесо фортуны явно не думало хотя бы раз оказаться по мою душу, потому что, спустя меньше минуты, дождь хлынул как из ведра.       — МинСу! — крик Сехуна был слышен, наверное, до самого Каннама, и парень за доли секунды подлетел ко мне, поднимая меня с земли, бережно взяв на руки, и быстрым шагом поднялся на второй этаж. — В облаках витаешь? — он не то что бы злился, скорее, был раздосадован моей бестолковостью. — Совсем под ноги не смотришь? — продолжал ворчать, стягивая с моих ног чулки, когда принес меня в ванную комнату и усадил на край ванны. — Чха Рим и то сообразительнее тебя будет, — его гнев убывал, а я глупо улыбалась, глядя на то, как он включает воду и смывает с моих рук и ног грязь, задрав полы моего платья непозволительно высоко.       Было обжигающе больно разодранным коленям, но до потемнения в глазах приятно, когда его руки так аккуратно и нежно касались моих ног, вырисовывая круги и овалы.       — Вроде бы взрослая девушка, но совсем не изменилась, — пробормотал Сехун себе под нос, обтирая сухим полотенцем ноги и достав аптечку.       — Прости, что доставляю тебе одни хлопоты, — еле слышно прошептала, глядя на него сверху вниз, когда он сидел передо мной на корточках.       — И также продолжаешь ерунду говорить, — выдохнул парень, подушечками пальцев коснувшись разодранной кожи.       — О чем тогда хочешь поговорить? — улыбнулась, прикусив губу от боли и слегка зажмурившись. — Вот знаешь, я недавно задумалась о Ромео и Джульетте…       — Ммм?       — Ну да. Только лишь потому что их семьи враждовали, они вдруг решили, что весь мир против их любви. А по итогу получилось, что после их смерти семьи типа подружились…       — И к чему ты это? — повел бровью парень, приклеивая пластыри.       — Получается, что их семьи могли прекратить вражду, если бы их дети поженились и они об этом бы узнали. Но из-за того, что эти дети сами себе напридумывали кучу нерешаемых проблем, погибло несколько людей, — пожала плечами, поджав губу: боль понемногу стихала, но всё еще чувствовалась. — Как думаешь, если бы все-таки дети сообщили семьям о своих намерениях, они бы перестали враждовать?       — Сомневаюсь, — Сехун задумался.       — А если бы их семьи были изначально дружны, то где гарантия, что они полюбили бы друг друга? А еще любовь Ромео к Джульетте вообще сомнительна. Он ведь был сначала влюблен в какую-то ее родственницу, а тут бац! и влюбился в Джульетту. Интересно, если бы она узнала об этом, что случилось бы? — кажется, я проецировала свои отношения с Даниэлем и Хёной.       — Как ты и сказала, эта его любовь действительно сомнительна, — улыбнулся парень и, поднявшись и коснувшись ладонями моих залепленных пластырями коленок, склонился к моему лицу. — Готово. А будь ты на ее месте, вышла бы за него замуж? — в глазах Се блеснул какой-то странный хитрый огонек.       — Эм, — сглотнула и свела брови к переносице. — Ты же прекрасно знаешь, что если я не найду человека, от которого у меня будет сердце трепетать, как у всех дорамных героинь, то выйду за тебя, — подмигнула и осеклась. — Правда тогда ты не сможешь на любимой пожениться, — поджав губу, опустила взгляд в сторону.       — Глупышка, — усмехнулся парень. — Я на ней женюсь хоть завтра, если она этого захочет, — он взъерошил мои волосы и выпрямился. — А теперь тебе надо бы переодеться…       Ливень на улице не прекращался, поэтому госпожа Лим категорически запретила нам уезжать. Все собрались ужинать и принялись садиться за длинный обеденный стол. Чха Рим подбежала к Сехуну, когда мы с ним вошли в столовую, и взяла его за руку.       — Оппа, ты сядешь рядом со мной, онни и братик Даниэль — жених и невеста, поэтому они будут сидеть вместе, — я чуть не поперхнулась воздухом и заметила на секунду искрометный взгляд Се в сторону Даниэля, который улыбался во весь рот, как довольный кот, и подпихивал меня в спину к столу. — Ты же будешь моим женихом, когда я вырасту? — Сехун лишь кратко улыбнулся и позволил девочке вести себя.       Чудесным образом я оказалась между Сехуном и Даниэлем, и все принялись за трапезу. Несмотря на то, что я давно ничего не ела, мне кусок в горло не лез.       — МинСу, вот поешь, — Сехун положил на мой рис кусочек очищенной от костей рыбы.       — Лучше мяса поешь, ты же его любишь, — с другой стороны Даниэль положил кусочек хорошо прожаренной говядины.       — Ты еще ничего не ела, желудку так сразу может стать нехорошо, — продолжил подкладывать рыбу Сехун, бросив через меня взгляд на Даниэля, а я нервно сглотнула, взяв палочками немного риса и попытавшись в себя его впихнуть.       — Вот именно, что ничего не ела, так что мясо самое лучшее и полезное, что тебе сейчас стоит съесть, — Даниэль положил еще кусочек.       — МинСу, — рука Сехуна коснулась моей, заставив меня повернуть к нему лицо. — Скажи — А, — я открыла рот от шока, в который тут же попал кусок рыбы. — Вот умница.       Я чуть не поперхнулась, сгорая от стыда: казалось, все за столом только и делают, что наблюдают за нами, но, бросив короткий взгляд, убедилась, что в конкретный момент мы мало кого интересуем, и, прожевав рыбу, облегченно выдохнула. Но отдыхать мне было рано: Даниэль бесцеремонно схватил меня за подбородок, развернув к себе, и насильно впихнул кусок мяса в рот. Моему возмущению не было предела, но кричать было нельзя, чтобы не привлекать излишнее внимание.       — Изверги! Доконать меня решили? — пробормотала я в обе стороны, на что ребята сделали вид, что совершенно не понимают, о чем я говорю.       После ужина все принялись готовиться ко сну, так как было довольно позднее время для детей. Госпожа Лим, виновато глядя на меня, подошла ко мне и ребятам, когда мы помогали убирать со стола.       — К сожалению осталась только одна свободная комната, — промолвила она. — Надеюсь, вы сможете там втроем устроиться, — она мило заулыбалась, на что я лишь согласно кивнула головой, ведь все равно выбора у нас не было.       В комнате на втором этаже она расстелила на полу большой футон и разложила подушки, поэтому не пришлось заниматься подготовкой спального места.       — Доброй ночи вам, — улыбнулась госпожа Лим напоследок. — Только сильно не шумите ночью, — и скрылась за дверью, оставляя нас троих в комнате.       Даниэль не стал дожидаться приглашения и принялся стягивать с себя свитер и футболку.       — Ты чего это раздеваешься? — возмутился Сехун, закрыв мои глаза ладонью.       — Не люблю спасть одетым, — выплюнул парень — да, конечно, чего ты тут врешь, Даниэль? — Ревнуешь что ли? Так она уже всё видела.       — МинСу? — вопросительно посмотрел на меня Се, всё еще держа передо мной руку.       — Чего? — буркнула под нос и сложила руки на груди. — Мне спать хочется, делайте, что хотите…       — Да тебе и показать-то нечего, — прыснул Даниэль, а я старалась не смотреть на него, чтобы Се успокоился и прекратил мне мешать в попытках лечь спать.       — Глупая провокация, — выдохнул Се.       — Я же прав, — продолжал подначивать Даниэль, и мне хотелось чем-нибудь в него припустить.       Но тут Сехун совершил немыслимое: он стянул с себя свитер и расстегнул рубашку, которая сползла с него тут же, являя свету безупречное тело. Я сделала пару шагов назад, упираясь спиной в грудь подлетевшего Даниэля, оказавшись меж двух огней и пылая явно не меньше. Рука Даниэля скользнула над моей рукой и оказалась на плече Сехуна.       — А так и не скажешь, что ты занимаешься, — он крепче схватил его за бицепс, прощупывая, отчего меня бросало то в жар, то в холод, словно это меня сейчас тут тискают.       — По тебе так-то тоже: столько одежды, словно ты свой жир прячешь, — фыркнул Сехун, пальцем ткнув оппонента в превосходно накаченный пресс.       Я закрыла глаза и, сделав пару глубоких вздохов и выдохов, шагнула в сторону от них.       — Так, господа эксгибиционисты, — заявила, прикрыв ладонью глаза. — Я понимаю, что у всех свои загоны в голове, но давайте вы хотя бы не будете лапать друг друга на моих глазах. Я, конечно, не гомофоб, но все-таки за традиционные отношения. И вообще давайте спать, — я выключила свет в комнате и быстро легла, натянув тоненькое одеяло по пояс.       Ребята, видимо вдоволь нахваставшись друг перед другом, легли с одной стороны от меня и принялись друг друга спихивать в сторону. Минуту рядом лежал Сехун, через минуту — Даниэль. Итак поочередно, создавая шум и гвалт.       — Вы меня достали, — воскликнула, остановив их очередной молчаливый поединок, уперевшись им в грудные клетки ладошками. — Сказано же было — не шуметь! Вы хотите, чтобы весь дом сбежался посмотреть на двоих обнимающихся полуголых мужиков?! — я взглянула на каждого и была рада, что в комнате темно, иначе бы увидели мое ярко пылающее лицо, выдававшее дикое возбуждение.       — МинСу, — начали одновременно.       — Хватит, — остановила я и легла между ними. — Спим так, и попробуйте только шуметь, — снова накрылась одеялом, но теперь с головой, чтобы успокоиться: сердце бешено билось, и вспотели ладошки.       Наконец наступила тишина, и ребята легли по обе стороны от меня, перестав строить из себя Тарзанов и натянув хотя бы футболки. Я облегченно выдохнула, потому что лежать между двоими парнями и так было нелегко, особенно когда тело покрывалось мурашками в районе затылка, а внизу живота возникало тянущее чувство. Чувствуя участившийся ритм сердца, закрыла глаза и пыталась представлять себе овечек, перепрыгивающих заборчик.       Но вдруг рука Даниэля оказалась на мне, и он чуть не уткнулся носом в мое ухо. Через секунду рука Сехуна также оказалась на мне, и я почувствовала его дыхание у своей шеи. Мурашки по всему телу устроили бунт, распространяясь со скоростью света. Я немного поерзала, надеясь, что руки ребят сползут, но меня сильнее обхватили с обеих сторон.       — Руки убрали, — процедила сквозь зубы, и медленно, спустя несколько секунд, ребята послушно их убрали.       Проснувшись, никого рядом уже не наблюдала. Казалось, что прошедшие день и ночь были сном. В окно, не закрытое шторой, бил яркий солнечный свет — ни одного намека на непогоду ночью. Лишь детские крики где-то в доме дали понять, что всё не было сном.       — Оба всю ночь приставали, а сейчас никого нет, — пробормотала, стянув одеяло, и приподнялась, глядя в окно.       — Проснулась наконец, — весело проговорил позади меня Даниэль, на что я машинально повернула голову, увидев парня с зубной щеткой во рту. — Доброго.       — А где Сехун? — протерев глаза, спросила, заметив, как улыбка мигом сошла с лица Даниэля.       — Уехал рано утром, — буркнул в ответ и развернулся спиной. — Давай вставай, там завтрак готов уже, — и покинул комнату.       После плотного завтрака мы все-таки поехали домой, ведь нужно было что-то решить со всем случившимся накануне.       — Спасибо за помощь, но ты не должен этого делать, — сказала наконец фразу, мучившую меня целое утро на завтраке. — Я постараюсь в кратчайшие сроки что-нибудь придумать, чтобы не доставлять твоей семье неудобств…       — Прекрати, — парень глубоко вдохнул и выдохнул.       — Для чего тебе всё это? — продолжила нагнетать, теребя ремень безопасности. — Тебе нет никакой выгоды…       — Я сделал это, потому что они важны для тебя. Сколько раз мне еще повторить? Я хочу заботиться о тебе и помогать во всем.       — И все равно не понимаю. При чем тут я? Беспокойся лучше за свою Хёну! — выпалила, почувствовав, как краска пытается пробиться к моим щекам. — О ней заботься и помогай!       — Прекрати ее постоянно приписывать ко мне, — парень вроде бы и не злился, но нотки гнева в его голосе были отчетливо слышны. — Мы расстались с ней уже давно, — он вдруг резко остановил машину. — Еще до того, как я позвал тебя на свидание, — смотрел прямо на меня, а я хлопала глазками, не понимая, верить мне ему или нет. — Пойми же наконец: ты действительно дорога мне, — парень резко приблизился, сократив расстояние между нами, отчего я невольно сглотнула, когда его нос почти касался моего, и автоматически закрыла глаза.       Однако его губы коснулись кончика моего носа, и я в смутных чувствах открыла глаза, замечая игривую улыбку на губах парня. Невольно надув губки, я скрестила руки на груди и отвернулась от него, когда он, усмехнувшись, вернулся к управлению автомобилем. Сердце трепетало от радости, а бабочки в животе определенно точно рвались наружу. На секунду я почувствовала счастье.