Logic of love

- Могу я спросить? - после паузы, занятой размышлениями об очередном ходе в трёхмерных шахматах, Кирк поднимает глаза на своего первого помощника. - Этот вопрос может быть очень личным, так что я пойму, если вы предпочтёте не отвечать. Спок лишь кивает головой в ответ - иногда ему не нужно ничего говорить, чтобы выразить своё мнение. Он лишь переводит взгляд с доски на Кирка и позволяет ему продолжить. Кирк знает, что сейчас, может, не время. Экипаж “Энтерпрайза” и так заглянул довольно глубоко в тайны вулканцев и в тайны Спока. Прошло несколько недель с ритуала на Вулкане и встреча с родителями первого офицера совсем не способствовала исчезновению его смущения. Кирк ловит себя на том, что рассуждает, как капитан, а не как друг. Он взвешивает “за” и “против”, холодно и рационально, почти, как вулканец. И если Спок ответит на его вопрос, то, может, он узнает о вулканцах чуть больше, чем знает сейчас. - Ваши родители прекрасно подходят друг к другу, но я не уверен, что могу понять, как Сарек выбрал земную женщину, а не вулканку, - Кирк говорит медленно, позволяя Споку перебить его и закончить разговор в любой момент, но тот внимательно слушает и, кажется, больше внимания уделяет шахматам, чем осторожным словам Кирка. - Неужели это логично? - Проблема людей, капитан, - Спок делает свой ход, и ни один мускул на его лице не дёргается, - в том, что вы видите вулканскую логику, как единый монолит. Но это совсем не так. - А как же? - удивлённо спрашивает Кирк, и Спок наконец отвлекается от шахмат. Он смотрит на капитана несколько секунд своим пронзительным, но спокойным взглядом и, возможно, оценивает, сможет ли Кирк понять сложности вулканской логики. Но наконец Спок оборачивается, осматривая столовую и, замечая Нийоту, обращается к ней: - Мисс Ухура, вы неплохо владеете основными вулканскими диалектами, - он подходит к столу, где она сидит со своими друзьями и с интересом наблюдает за остальными. - Сколько вы знаете вулканских слов, которые переводятся, как “логика”? Ухура на секунду замирает, а её пальцы еле заметно движутся, она перебирает те сотни тысяч слов из самых разных языков и диалектов, что есть в её памяти. Это задача явно доставляет ей удовольствие: её губы растягиваются в лёгкой солнечной улыбке, а глаза, смотрящие в невидимые словари, горят огнём знаний. Кирк знает этот взгляд. У каждого научного офицера, у каждого лингвиста, культуролога, археолога и философа на борту “Энтерпрайза” взгляд горит таким же светом, когда они встречают нечто новое, завораживающее и интересное. Когда Ухура заканчивает считать, она хмыкает, слегка морща лоб, словно не верит в собственный ответ. - Больше сотни, - отвечает она, и Кирк не может осознать, что их так много. Возможно, это из-за количества языков, но что-то всё равно не сходится, и он ждёт пояснений от Спока. - Спасибо, мисс Ухура, - отвечает тем временем первый помощник и возвращается за их с Кирком стол. - Каждое вулканское слово, обозначающее логику, имеет оттенок значения, которое делает его уникальным. Если переводить каждое из них, то на федеральном стандарте они будут звучать, как “логика чего-либо”. Окончание слова придаёт ему особый смысл. В основных вулканских диалектах есть логика разума или логика мысли, логика опасности, логика семьи и логика войны. Кирк приподнимает брови, слушая Спока с огромным интересом, но ему кажется, что он наконец-то начинает понимать. В Академии они читали переведённые отрывки из учения Сурака. Точнее, он читал. Это был один из дополнительных курсов, который он брал для расширения кругозора, но тогда решение ему никак не давалось. Слишком много раз слово “логика” упоминалось в текстах Сурака и иногда казалось, что в некоторых абзацах оно не имеет никакого смысла. Великий вулканский философ говорил не только о рациональности, холодном разуме и необходимости отстраниться от эмоций и жестокости, но он писал о семье, о браке и о призвании. Кирку казалось, что он знает слишком мало, чтобы постичь хотя бы часть мыслей Сурака и, кажется, он был прав. - Логика опасности позволяет нам защищать себя и своих близких. Вулканцы против насилия, но логично применить его, если от этого зависит жизнь твоей семьи, - продолжал рассуждения Спок. - Но не все виды логики находятся в гармонии друг с другом. Ещё одна логика… Он сказал слово медленно, но Кирк всё равно не смог уловить его оттенок. Он знал слово “логика” - c'thia, но не смог разобрать вторую часть. Он растерянно пожал плечами, но, кажется, Спок всё же в нём не разочаровался и предложил пояснение. - Очень примерно это переводится, как “логика монаха”. Большинство служителей монастырей полностью отрицают насилие, даже если от этого зависит собственная жизнь. - Понимаю, - кивнул Кирк. - А логика, которая вела вашего отца, это логика... - Логика любви, - поделился Спок. - Логика природы рассказывает нам о необходимости утолять голод, об агрессивной части нашей натуры и о том, что нам необходимо отречься от собственных эмоций. Логика любви говорит нам, что любовь - не эмоция, это нечто гораздо большее. Это связь, которая существует между людьми. Она выше эмоций, выше природных желаний. Она находится также высоко, как и разум, но отдельно от него. Любовь не противоречит разуму, а разум не противоречит ей. - И эта связь не обусловлена никакими внешними условиями, особенно природными, - Кирк слегка улыбнулся, обдумывая эту концепцию. - Ни рамками вида, ни пола, ни культуры. Ваши родители поженились не против законов логики, а следуя им. Это очень красиво. Я бы сказал, даже романтично. Спок наконец дёрнул бровью, выражая крайнюю степень удивления, но ничего не ответил, возвращаясь к игре. Кирк не стал расспрашивать дальше - он утолил своё любопытство, а теперь собирался поставить мат за пять ходов, если Спок не раскусит его стратегию. Вулканцы теперь казались ему гораздо ближе и понятнее, если думать, что для разных ситуаций у них разная логика, каждая по-своему красивая и по-своему логичная. Ему всё ещё хотелось знать, как выглядят эти рассуждения в голове настоящего вулканца, но он был готов оставить этот вопрос на следующий раз. Спок же сидел напротив него и анализировал события последних месяцев. Они укладывались в его голове ровно, не вызывая сомнений в собственных решениях и действиях, ведь его логика это оправдывала. Он следовал её законам, рискуя собственной жизнью, чтобы спасти капитана, испытывая волну горя и боли, когда думал, что убил Кирка, засиживаясь за регулярными партиями в шахматы, во время которых он позволял себе отвлекаться и проигрывать. Это не противоречило вулканской логике, если она была логикой любви.