White and Black
10 мая 2018 г., 13:00
Когда-то мир был другим, когда-то он состоял из прекрасного волшебства, но всё развалилось в один момент, всё рухнуло и исчезло бесповоротно. Но наша любовь будет жить вечно на фоне этих серых руин, мы будем вечны…
* * *
Этот день должен был стать особенным для них обоих, должен был стать определяющим, должен был решить их дальнейшую судьбу, должен был… Июльское солнечное утро и вправду было необычным, такой жары местные жители давно не видели в своих краях, и желтое палящее чудо только радовало всех. Птицы весело щебетали, вода в реке как-то по-особенному журчала, зеленые листья мелодично шуршали. Звонкие голоса и смех звучали повсюду, разрушая обычно серое и унылое молчание на улицах города. Все без исключения радовались такому теплому и солнечному деньку. Дети носились по улицам, их родители устало попивали охлажденные напитки — всё королевство решило отдохнуть от мокрых и серых будней, организовывая себе праздник в такое июльское утро. Маленький мальчик пяти лет звонко смеялся, пытаясь догнать красивую красную бабочку. Он пробегал мимо лавок, попутно здороваясь с каждым жителем, крохотной ладонью пытаясь взять насекомое за крылья. — Джебом-а! Не убегай далеко от нашей лавки, хорошо? Скоро придёт Рози с мамой, и мы все вместе пойдем на распределение, понял? — послышался женский крик. — Хорошо, мама, — мальчик пропустил всё мимо ушей, продолжая преследовать бабочку. Такую он ещё никогда не видел, поэтому очень сильно хотел поймать её, чтобы разглядеть необычные крылья поближе. Вдруг лоб Джебома ударился обо что-то твердое, и мальчик упал на землю, а после поднял взгляд на преграду. — Что, сорванец, добегался? — стал возмущаться мужчина средних лет, с усмешкой и презрением глядя на беспризорного мальчика. — Извините, — промямлил Джебом, а после встал, отряхнулся и побежал к своей лавке, где его уже ждала мать. — Снова в кого-то врезался? Я говорила тебе не носиться по улицам! — грозно проговорила женщина, пальцем пригрозив сыну. Тот лишь виновато опустил голову и стал рассматривать свои ноги. — А что сегодня за день, мама? Почему он такой особенный? — поинтересовался Джебом, взглянув на женщину, которая протягивала одной девочке буханку и батон. — Сегодня, Им Джебом, решится твоя судьба. Сегодня мы узнаем, правдивы ли наши суждения на твой счёт. А через пару лет ты сам поймешь, что с тобой произошло в пять лет, — пролепетала женщина, погладив мальчика по его иссиня-черным волосам. — А потом я могу поиграть с Рози? — с надеждой в голосе спросил Джебом. Обычно после таких «очень важных дней» взрослые запрещали ему всякое веселье, ссылаясь на то, что в такие моменты нельзя радоваться. — Да, конечно, — она мило улыбнулась, с любовью наблюдая за своим милым сыном. Тот в свою очередь ярко и широко улыбнулся, пробегая в кухню, где отец из печи вынимал горячий пшеничный хлеб. — Как там поживает моё маленькое чудо? — мужчина положил деревянный поддон с булками на стол, вытер руки о белый фартук, и, подхватив сына, посадил его к себе на плечо. — Отлично, к нам сегодня должна прийти Рози, мы снова будем играть. А на речку нам можно? — обычно, если Джебому надо было куда-то уйти по своим «детским делам», то он всегда спрашивал разрешение у отца, который очень сильно любил сына и разрешал ему практически всё. — Конечно, только после распределения, и долго там не играйте, хорошо? — Хорошо, спасибо, папочка, — Джебом чмокнул отца в щёку и попытался самостоятельно слезть с его плеча, однако у него ничего не вышло. Мужчина со смехом спустил брыкающегося сына на землю, поцеловав того в макушку. Мальчик только улыбнулся, и как метеор вылетел из жаркой и душной кухни. Сегодня был просто неописуемо счастливый день, потому что Джебом мог всё это время провести с девочкой Рози, которая была одного с ним возраста, которая имела бледную кожу, длинные огненные волосы, красивую белоснежную улыбку и голубые сияющие глаза. А какие-то пять минут на распределении он потерпит, каких-то пять минут постоит без лишних движений, а потом целый день будет смеяться со своей подругой. Он вышёл в зал, где отчаянно толпились посетители, в надежде купить ещё теплую буханку хлеба, вдруг мальчик заметил среди толпы рыжую макушку, а девочка в свою очередь заметила его и радостно махнула правой ручкой. — Рози! — прокричал Джебом и кинулся к ней, а та в свою очередь выдернула свою левую руку из ладони матери и побежала к другу навстречу. — Джебом-а! — завопила рыжеволосая. Они кинулись друг к другу и крепко обнимались посреди зала. — Я скучал, мне столько всего нужно тебе показать, — проговорил Им, отлипнув от девочки, взяв её за маленькую ладошку, потянул на себя, они выбежали из пекарни и направились в сторону речки и леса, неслись туда сломя голову. Они родились почти в один день, Джебом старше Розэ всего лишь на шестнадцать часов, их лавки находятся через дорогу, их матери всю жизнь дружили, как и их отцы, они просто обязаны были подружиться на веки вечные, они были обязаны стать такими неразлучными и преданными друзьями. Не потому что их родители так хотели, а потому что сама судьба сплела их жизни в единую нить, а после так безжалостно разорвет всё, что между ними было, так безжалостно разрушит их жизни, конкретно разделив её на «до» и «после»… — Я сегодня видел такую красивую бабочку, мы должны её поймать, а ещё собрать чернику и пойти к реке. Ты ведь хочешь поплавать со мной, Рози? — он на секунду остановился, ожидая ответа маленькой девочки. Стоило только посмотреть на неё, как Джебом сразу же увидел всё, что нужно в её бездонно-синих глазах. Они понимали друг друга с полуслова, им всегда нравилось одно и то же, им всегда было весело друг с другом и так… Было ещё какое-то определенное чувство, которое маленькие детишки не могли ещё объяснить, но оба ощущали нечто иное, приятное, неизвестное и пока ещё непонятное. — Вот, смотри, она летит! — Джебом пальцем свободной руки указал на красную бабочку, которая медленно порхала в воздухе. Стоило Розэ поднять свою ладонь вверх, как прекрасное сознание полетело в их сторону и приземлилось на белоснежную кожу. У девочки, наверное, руки были магнитами, которые притягивали всякую живность, в особенности насекомых. От Джебома же они все улетали, ему никогда самому не удавалось поймать даже муху или комара, как будто все избегали его… — Смотри, какая она красивая, — восхищенно пролепетала Рози, разглядывая причудливое насекомое, которое спокойно сидело на её руке, изредка махая своими крыльями. Джебом не тянул своих ладоней к бабочке, он внимательно изучал её. — И правда красивая, прям как ты, — ляпнул Им, а Розэ звонко засмеялась, толкнув того в бок. — Эй, ты чего толкаешься? — фыркнул мальчик, не побоявшись ответить ей. — А ты чего всякие глупости говоришь? — выдвинула свой вопрос девочка, развернувшись и освободив руку из цепкой хватки мальчика. — Давай лучше в догонялки сыграем. Ты — вода! Розэ быстро побежала вглубь леса, предварительно правой рукой коснувшись плеча Има, а тот лишь с удивленным лицом смотрел на удаляющийся маленький силуэт. Джебом только усмехнулся, а после рванул за девочкой, догоняя её в считанные секунды. Мальчик протянул руку к рыжей копне волос, но Рози сумела увернуться и ускорилась, а он споткнулся обо что-то и звонко упал на колени. Самое главное — это не запачкать одежду, в которой они пойдут на это самое неизвестное распределение. — Джебом-а, с тобой всё в порядке? — Розэ оказалась рядом в мгновение ока и уже помогала ему встать с земли, а Им держался, не плакал и даже не пискнул, когда пальцем легонько дотронулся до кровоточащей раны. — Всё хорошо, сейчас мы пойдем к реке, и я смою грязь с коленок, — промямлил Джебом, передвигая ногами, а Рози вцепилась в руку, поддерживая его. Он хотел было отмахнуться от девочки, но не мог, не мог не принять её помощь. Они доковыляли до водоема, и мальчик окунул свою руку в прохладную воду, после намочил ею коленки и немного побрызгал водой, и вся грязь мгновенно отлипла вместе с кровью, и остались только розовые ссадины, из которых медленно вытекала алая жидкость. — Смотри, как я могу, — Розэ решила отвлечь Джебома от его свезенных колен. Она нашла в поле своего зрения желтый, ещё не распустившийся цветок, чьи лепестки тесно прижались друг к другу, взяла его в руки, и он раскрылся, благоухая, сверкая и озаряя Джебома и девочку своим светом. — Ва! — воскликнул мальчик, посмотрев на солнечное растение. Оно всё светилось, переливалось желтыми красками. Им потянул руку к цветку, а тот сразу же закрылся, лепестки опять прилипли, и весь свет померк. Они переглянулись и неожиданно засмеялись, потому что стоило Рози опять дотронуться кончиком пальца растения, как оно оживало, а Им одним лишь прикосновением снова вводил его в спячку. Оба наблюдали за этим заворожено, глупо улыбаясь своим же манипуляциям. Это занятие было таким интересным и веселым, что пара и не заметила, как их уже искали родители… — Джебом! Розэ! Где вы? — послышался крик взрослых, а дети повернули головы в сторону, откуда исходил звук. Они вскочили и понеслись к ним навстречу. — Вы зачем сюда убежали? Ох, пойдемте быстрее, нам нужно на центральную площадь. — причитала мать Джебома, взяв того за руку. Розэ схватила свою мать за ладонь, и они все вместе пошагали к месту назначения, где происходило детское распределение. В центре площади была размещена небольшая сцена, куда выходил каждый ребенок и должен был пройти простой и легкий тест, который укажет дальнейший путь того или иного дитя. На деревянном столе было четыре предмета: растение, горящая свечка, миска с водой и птица в клетке. Розэ и Джебом совершенно ничего не знали об этом тесте, знали только то, что это может изменить всю их оставшуюся жизнь, однако эти слова не были для них такими страшными, пока не были… Церемония проходила долго, муторно, они стояли больше часа на этой площади, ожидая своей очереди. Наконец вызвали Розэ, и Джебом с трепетом смотрел на сооруженную сцену. — Пак Розанна, пожалуйста, поднесите руки к этим предметам и ни о чем не думайте, — проговорил какой-то мужчина, который стоял поодаль. Рози так и сделала, сначала подошла к растению, оно выпрямилось, засияло, как цветок засиял тогда у реки, затем подошла к огню, а он вспыхнул и горел ещё ярче, затем протянула пальчик к птице, и она вдруг распахнула крылья и запела, пытаясь вырваться из клетки, чтобы попасть к девочке в руки. — Пак Розанна зачислена в белую гильдию, — произнёс всё тот же мужчина, а мать девочки стала так лучезарно улыбаться, и выставила руки для объятий. Она подхватила малышку на руки, когда та спрыгнула со сцены и подошла к ней, поцеловала Рози в щеку, а у девочки и Джебома было какое-то плохое предчувствие. Они не понимали причины веселья у взрослых, что вообще значили эти белые и черные гильдии? Почему все так радуются, когда ребенок попадает именно в белую, а в черной рады лишь те, кто давно знал об их устройстве в мельчайших подробностях. Что это за дурацкий тест, что вообще сейчас происходит?.. Настала очередь и Джебома, а он всем своим нутром не хотел подниматься на сцену и проделывать какие-то манипуляции с руками. Но мама подтолкнула его, и мальчик неуверенными шагами подошёл к столу. — Им Джебом, пожалуйста, поднесите руки к этим предметам и ни о чем не думайте, — проговорил всё этот же мужчина в длинной серой мантии. Джебом поднёс трясущуюся руку к растению, и оно завяло, сжалось и пожелтело, поднёс руку к огню, но ничего не случилось, далее на очереди была птица, которая отшатнулась, и похоже вовсе заснула, а вода, которая отображала яркое солнце, вдруг вскипела и превратила отражение светила в луну, голубую и серую. — Им Джебом зачислен в черную гильдию, — сказал мужчина в мантии, записывая что-то в своем блокноте. Мать сразу же поникла, её взгляд опустел, а Розэ смотрела на Има и понимала, что значит это самое: «ваша жизнь полностью изменится, перевернется с ног на голову». И если бы Джебом знал, чего он лишится после какой-то минуты тестирования, то никогда в жизни бы не стал его проходить, а сбежал бы далеко в лес, прихватив с собой Розэ. Но время нельзя перемотать назад, нельзя уйти от решения, которое приняла сама судьба…* * *
Когда-то давным-давно, существовал очень интересный мир на Земле, который бесследно исчез с лица истории этой планеты. В нем было столько магии и волшебства, столько тайн и загадок, которые современный человек не в силах отгадать. В этом самом мире люди делились вот на такие категории: члены королевской семьи, обычные граждане, дворянство и буржуазия, и лично-зависимые, которые служили только при дворе, а в остальном у всех была полнейшая свобода. Но кроме этого среди этих людей могли находиться и особенные люди, люди, способные своими руками создавать нечто прекрасное и новое — это волшебники. Они могли родиться в любой семье, будь-то царская или обычная. Всего было три слоя: белые и черные колдуны и обычные жители без магических способностей. Белые и черные колдуны были детьми природы, они помогали ей своим даром восстанавливать силы, менять времена года. Белые колдуны являлись детьми Солнца, такие колдуны помогали природе проснуться после длительной зимней спячки, они ходили по лесам и городам, заставляя животных просыпаться, а цветки вновь распускаться, своими руками такие люди приманивали жизнь на планету. Белые извлекали из своих рук огонь жизни, они творили добро и мир и были главенствующей гильдией. Черные же колдуны были детьми Луны, они наоборот помогали природе впасть в состояние долгой спячки, умертвляли цветы, заставляли животных засыпать, могли даже убить. Их основной стихией являлась вода, которая и помогала им нести таким образом гармонию, вселяя в мир и мрак, и иногда гибель. Но это далеко не всё, что умели колдуны. Они были способны вызвать дождь, грозу, молнию, наводнение, засуху и сильные ветры. Колдуны являлись посланниками самой природы и Земли, которая посредством их помогала себе. Эти звания являлись почитаемыми среди простого народа, но черных колдунов по-прежнему не очень любили за их роль в жизни, но всё же смирились с их почти незаметным существованием. Белым и черным колдунам нельзя было влюбляться в простых людей или ведьм из другой гильдии, иначе Земле грозило полное уничтожение. Точнее так все думали, что огонь несовместим с водой, что тьма несовместима со светом, что черный несовместим с белым, но как же они все ошибались на этот счёт, как же их принципы устарели, как же всё устарело. Для них взаимодействие воды и огня невозможно, хотя они давно забыли про такое явление, как пар, которое олицетворят собой слияние двух стихий. И что же, теперь черно-белое несовместимо, или же они все просто не видят тот маленький и едва заметный результат общей деятельности, который кажется им бессмысленным. Но для них обоих он не был бессмысленным, он был им дороже собственной жизни…* * *
Им по одиннадцать, пора уже учиться в специальной школе для колдунов и чародеев, и они совсем не хотят расставаться, совсем не могут свыкнуться с той мыслью, что им придется расстаться. — Завтра наш первый учебный день, а такое чувство, будто бы смертельная казнь… — хрипит Джебом, бросив камень в синие воды реки. — Я не хочу терять нашу дружбу, я не хочу терять тебя, Джебом, — на глазах Рози наворачиваются слезы. Все эти годы, проведенные вместе, навсегда будут забыты, навсегда покроются слоем пыли, навсегда будут в забвении для окружающих, но не для них. По их мнению, черно-белые полосы пересекаются, по их мнению, огонь и вода — это две половинки одного целого, прям как они во всём дополняют друг друга, но им всё запрещено, им нельзя… Джебом взял Розэ за её бледную руку, а она смотрела на него и задавалась одним только вопросом: «Как он, такой светлый, добрый, красивый и просто прекрасный смог оказаться черным колдуном? Почему именно он?» — Я ведь говорил тебе, что с самого рождения часто болел, поэтому моя мать окунула меня в воду в полнолуние? Тогда я и стал дитем тьмы, дитем серых лучей и холодной материи, тогда… Я бы мог отказаться от своих способностей, и мы бы бежали, но я стал неприкасаем, я стал неуязвим, никто не может даже забрать мою силу себе… — он с какой-то ненавистью смотрел на реку, смотрел на весь этот мир. Вот они сейчас сидят, держатся за руки, и никакого обрушения земли, засухи или наводнения нет, мир не рушится, так почему они не могут просто дружить, не могут просто взять и любить, и смеяться, и кричать. Увы, устоявшиеся принципы прочнее всего на свете, вот только что с ними станет, когда они столкнуться с их прочной любовью?.. — Мне пора, — шепчет Розэ, неохотно вынимая свою ладонь из теплой руки Джебома. А он вскакивает, быстро чмокает её в губы, и внутри всё загорается синим и красным пламенем, всё кипит и бушует, все рушится. В их душах, но никак не снаружи… А Розэ разворачивается и уходит, оставив после себя свет, который никогда не погаснет в его сердце. Даже если и нельзя любить, то Джебом бы смирился, они бы смирились, но ведь им даже не суждено дружить, не суждено встретиться более, не суждено быть вместе. И их любовь, длиною во всю жизнь, будет похоронена прямо в этой реке, в этой самой, где когда-то Джебому даровали это никчемное и бесполезное существование, в котором теперь никогда не найдется место для Рози…* * *
Спустя тринадцать лет разгорелась война между черной и белой гильдиями. Черные потребовали равенства, потребовали власти и справедливости, а белые не согласились, сказав, что солнце необходимо народу больше, чем ненужная луна. Ожесточенные бои, схватки, раздел власти, и вся природа гибнет под натиском противостояния двух сторон, всё гибнет, всё иссыхает, а они борются за какую-то справедливость, за какое-то равенство. Очередное сражение было перенесено вглубь леса так, чтобы остальные мирные жители не пострадали от их сильных и мощных ударов. Лагери развернулись прямо в чаще, но всё равно вся волшебная магия доходила до городов, и ядовитый смог ложился на кровли домов, все вокруг умирало, еле колыхалось, ещё чуть-чуть и мир совсем падёт. Битва была в самом разгаре, в нос ударяли запахи смерти и эфира, слышались истошные крики и мольбы о пощаде и помощи. Всё было окутано черным дымом, в котором витали белые светящиеся частицы. Взгляд карих глаз был направлен на зеленоватую ткань палатки. В душе всё ныло и болело от каждого шороха и шёпота за пределами укрытия, хотелось сорвать эту тупую мантию, выйти туда и просто остановить время, остановить всю Землю, только чтобы вся эта война прекратилась. Юноша устало протёр глаза, закрывая веки. Он видел, как кто-то убивает невинных, видел, как истекали кровью «враги», как свои медленно угасали, оставляя после себя огромные лужи голубой тухлой жидкости. Всё плыло перед глазами, а во рту застрял ком, который хотелось выблевать вместе со всем своим «даром». «И зачем только моя мать пошла на это, почему до конца не просила помощи у света? Почему он не помог мне, почему именно Луна спасла мою жизнь ещё в младенчестве?» Кто-то вошёл в палату, и черный дым проник в жилище, отравляя сердце и разум. Он не должен был быть темным колдуном, он не должен вообще сейчас жить… — Почему ты сидишь здесь и не лечишь наших? Что с тобой происходит, Им Джебом? — поинтересовался вошедший юноша, приземляясь рядом на стул. — Не хочу ничего, не хочу эту тупую бессмысленную войну… — прохрипел тот, отвел взгляд в сторону, чтобы злая и пустая пара чужих глаз не выжгла в нём дыру. — А, не хочешь, значит? Не забыл ли Джебом, то, что он сын Луны и воды? Не забыл ли он, что обязан жизнью «темным» силам? Мы вовсе не черные, мы вовсе не зло, мы боремся за равенство, за справедливость, за своих истинных мать и отца. Да ты бы был мертв, не догадайся твоя мамаша попросить сил у Луны. Солнце ведь тебя вовсе не спасло, верно?.. — Да что ты вообще обо мне знаешь? Какое право имеешь судить? Да, я рожден был обычным человеком, но я не просил этот дар, не просил жизнь, мне никто не помог, а мать сама решила так, но на что надеялась на распределении в гильдии? Чего она ждала, я и сам не знаю, зачем вообще меня туда повела, зная, что я такой, что я не совсем тот, кем на самом деле родился. И ты думаешь, легко ли мне жить с этим даром? Легко ли мне убивать цветы и благословлять мертвые воды? Легко ли мне отказаться от мирской жизни, от дружбы, от любви… Судьба сама забрала меня в свои руки, решила, что такое чудо ей необходимо. А кого-то когда-то интересовало то, чего я хочу? Кто-то когда-то задумывался над тем, каково это быть черным вороном, не имея возможности отказаться от обличия страшной птицы? Ты вот можешь, Чхве, можешь просто взять, провести ритуал и стать обычным человеком при желании, а я — нет! Я пожизненно должен играть чью-то роль, я забрал чье-то место своей жизнью навсегда! А может, кто-то хотел стать черным колдуном… Я вот никогда, никогда не представлял себя волшебником, всё своё беззаботное детство, потому что и не был им, не должен был быть… — Ты мой друг, Джебом, но раз так сложилось, поблагодари свою мать и неси это бремя до конца, выйди на поле, прикрой спину друга, и умри за того, кто подарил тебе возможность дышать этим воздухом, любить и дружить. — проговорил друг и встал, ожидая Има. А он сидел, вспоминал огненно-рыжие локоны, сияющие голубые глаза, белоснежную улыбку и бледную кожу, и губы, нежно-розовые, мягкие, и смех звонкий, оглушающий, заставляющий самому невольно засмеяться. Бывает ли любовь с самого рождения? Возможно, потому что между ними точна была. Как будто кто-то заранее вселил в их сердце это прекрасное чувство и приказал нести его всю жизнь. На самом деле, ведь человек любит всегда, порой неосознанно, поводы для такого чувства могут быть разными, могут быть такими мелочными и необъяснимыми, глупыми. Они просто сами давно знали, с того самого дня, как впервые смогли разговаривать, что всегда им будет хорошо вместе. Особенно разгорелось это чувство на фоне всеобщего запрета, как так не сыграть в ещё неизвестных им «Ромео и Джульетту»? И вспоминал сейчас с тоскою её милое и прекрасное сияющее личико, её маленькую ладонь и ярко-рыжие локоны, которые всегда отливали янтарем на солнце. — Сам король отвернулся от своих «поданных», сама Земля отвернулась от своих детей, и что я могу поделать? Колдун, умеющий лечить и восстанавливать силы других, умеющий преодолевать материю и время, умеющий превращаться в черного ворона, черного коня или медведя. Что я могу нести этому миру? — Джебом говорил непонятно, рваные мысли срывались с уст, а друг стоял и хлопал глазами, слушая, как за стенами палатки с грохотом падают мертвые тела, издавая последние истошные звуки. — Неужели ты не понимаешь, что родился с самого начала таким? Неужели не понимаешь, что Луна просто помогла тебе восстановить силы? Может, потому ты и не похож вовсе на черного колдуна, да это бред собачий. Посмотри на себя в зеркало: иссиня-черные волосы, темный и бездонный взгляд сверкающих глаз, болезненно-бледная кожа, а внутри всё так спокойно и в то же время искрится, всё внутри пылает и живет. Мы все вовсе не мертвые, мы все не зло, мы все не пустые. Вот, за что мы боремся, мы ломаем устаревшие принципы. Так прими себя же скорее, и проверни революцию над белой гильдией, которая всегда считала нас таковыми. Может, сейчас мы и не делаем добро этой войной, но ты же помнишь, как они первые напали на нас, когда все заявили о своих требованиях? — он положил руку на плечо Джебома, а тот лишь кивнул, потому что по природе своей понимал, что без него там не обойтись, раз Им оказался таким особенным. Они вышли из палатки, серые тучи висели в небе, шёл проливной дождь, маги боролись, руками создавая огонь и воду, чуму и чахотку, голод и смерть. Темная сторона столкнулась со светлой. И в небе царил дым, и непонятное свечение от магии, столкнувшейся на Земле. «Черно-белые полосы никогда не пересекаются, но что тогда значим мы для всего этого мира? Чем тогда является эта самая любовь, которая по поверьям невозможна?» Огненный шар столкнулся с черной молнией, дождь лил, уста их постоянно шептали заклинания и использовали все силы, чтобы устранить противника. Чхве ринулся в бой, выстрелив в белого мага водной сияющей голубым светом струей. Он пал, его волосы почернели, а кожа стала белой, как снег. Вода — смерть для огня, огонь — смерть для воды. Как и предполагалось — вещи несовместимые, но от убитого волшебника исходил поющий пар, пахнувший эфиром. Конец ли это на самом деле? Джебом думал, что нет. Скорее всего, больше похоже на перерождение. Ведь он на своём личном опыте знал, что бывают такие особенные дни, когда Солнце сталкивается с Луной, и от них исходит только тепло и приятная свежесть… Он увидел раненного черного волшебника и побежал к нему, поднося свои болезненно-бледные синие руки к лицу. Тот как будто испил голубой воды, его глаза, черные, бездонные, засияли мертвым серым огнём. И мужчина ринулся в бой, отражая атаки противников. То ли в Джебоме была часть Луны, то ли он сам был ею — загадка для них всех… Дождь лил сильнее, молния уже сверкала и гремела, его черные волосы намокли, как и мантия, а все белые маги так же крепли, как и черные. И как же вода может быть для них губительна, если дети света находят в ней жизнь? А в голове рыжая маленькая макушка, протянутая маленькая ладонь, звонкий смех в ушах, и нежно-розовые губы. Она была идеалом, была всем для него, потому что принимала его такого, каким он был маленьким чертёнком в детстве. Смуглый, с черными глазами и волосами, с глупой и широкой улыбкой. Всегда защищала его и принимала его сторону, даже если Джебом был не прав. Понимала с полуслова, и даже когда они молчали, то могли общаться с помощью своих мыслей. Для них тишина и беспричинный смех были настоящим счастьем. А сейчас остается только с тоской вспоминать о ней, с тоской осознавать, что больше никогда они не увидятся. «Вдруг она вообще влюбилась в другого? Вдруг не помнит, вдруг я ей стану противен, если нам посчастливится встретиться?» Дети судьбы, которых она сама же и разлучила. Сначала подарила, а потом безжалостно забрала всю любовь. «Матери нет, отца тоже. Город вымер под натиском противостояния двух стихий. Земля треснула, воздух стал невыносимо черным и противным. Солнце скрылось за горизонтом, а вся вода превратилась в кровь. И только образ в голове, единственный живой, яркий, отчетливый, будто можно нырнуть обратно в воспоминания и быть там, радоваться и дышать полной грудью, позабыв о боли и слезах». Очередной раненый, очередное прикосновение и он снова на ногах, снова дышит серым смогом над головой. Черно-белые полосы не пересекаются, а как же серый смог, который витает в воздухе? Как же сам серый, который является их общим дитем? Кажется, все позабыли об этом, все просто знали, что они никогда не пересекаются, вбили себе в головы, а в итоге страдают все, в итоге весь мир рушится. Одна девушка из белой гильдии громко упала на сырую землю, издав болезненный стон. Им жалостливо посмотрел на неё, и на весь свой страх и риск ринулся к девушке в белоснежной мантии. Протянул свои руки, и её грудь стала вздыматься чаще, она распахнула глаза и с удивлением посмотрела на черного колдуна, стоящего на коленях. — Спасибо… — прошептала она, рукой коснувшись юношеского плеча. А Джебом с удивленными глазами посмотрел на вставшую девушку, которая убежала к своим. «Да что я за существо? Кто я на самом деле?» Им посмотрел на серое небо, посмотрел на свои болезненно-бледные руки и ничего не понимал, не понимал, что вообще происходит. Внезапно он увидел знакомый силуэт, до боли знакомый… И эти огненно-рыжие волосы сверкали в этом сером дыме, подобно звезде на ночном небе. И этот сияющий взгляд голубых глаз, это белое платье, исшитое золотыми нитками, эти нежно-розовые губы, которые остановились в немом крике. Слезы текли по белой коже, грязь в каких-то местах прилипла к лицу и одежде, но для него Розэ, та самая девочка, была просто прекрасна. Плевать Джебом хотел на всё, он просто побежал, встал с колен и двинулся к ней, находящейся по ту сторону. И клубы огня, воды летели в него, даже молния, но Иму было всё равно, он одной рукой отмахивался от надоедливых заклинаний. Только бы поближе увидеть её, только бы коснуться рукой щеки, приобнять и раствориться, подобно пару. — Рози! Рози! — и по лицу скатывались кристально чистые слезы, тринадцать лет он не видел её ярких голубых глаз, не видел сияющую улыбку, не слышал звонкого смеха, не брал в руки её маленькие ладони. И она обернулась, и затуманенным взглядом посмотрела на красивого юношу, который сломя голову бежал к ней навстречу. Стоило только ей увидеть блеск, исходящий от его карих зрачков, как Рози рванула к нему. — Джебом! Джебом-а… — и словно весь мир стерся, словно и никого не было вокруг: только они вдвоём во всей вселенной… Они утонули в объятиях, погрязли в касаниях, в поцелуях, а войны словно и не было, и тринадцать лет как будто пролетели мимо, а пара застряла во времени. Любовь расцвела подобно цветку розового лотоса, а в сердце словно загорелся вечный огонь, в глазах ярче засиял белый свет. Перед глазами всё та же маленькая девочка, с яркой улыбкой и звонким смехом, всё тот же шустрый и неуклюжий мальчик, который всегда глупо улыбался. И весь мир рухнул со своими устоявшимися принципами. И Розэ не растворилась перед ним, а только ярче засияла. Джебом понял, что вся их любовь — серая, слилась из черно-белых полос в красивый серебристый поток, вечный поток, озарявший далёкое будущее. И свет слился с тьмой, образуя полумрак, и огонь с водой превратились в легкий прозрачный пар. — Я — тьма, а ты — свет. Я — черный, а ты — белая. Я — Луна, а ты — Солнце. Я — вода, а ты — огонь. Вещи несовместимые, которые не могут существовать друг без друга, как и мы не можем. Нам не суждено было быть вместе, но мы выбрали друг друга, и весь Мир может идти к черту… — Черно-белые полосы пересекаются, Джебом-а, огонь совместим с водой, образуя нечто новое, едва уловимое, но настолько прекрасное, что простому и не узреть плод их любви… Нет вещей несовместимых, крайности сходятся и здесь сошлись. И весь нынешний Мир рухнул, уступая место вечной любви. И только они вдвоем посреди серого поля, серебристого неба над головой, и запах розового лотоса витал в воздухе, и их сияющие необыкновенно глаза источали тепло. И принципы окончательно разрушились, их прах развеялся на ветру, и осталась только их вечная любовь, только они вдвоём…
