(Не) Каменное сердце

— Юу! Давай сегодня тоже погуляем? У меня как раз свободные полчаса. Учитель спит без задних ног, так что я могу отдохнуть! — весело восклицает мальчонка лет тринадцати, по привычке разминая левую руку и мягко смотря на темноволосого уже не мальчишку, ещё не взрослого, сидящего с привычной кислой миной на лице. — Тч! Ладно, Мояши, так и быть, — недовольно, как бы нехотя соглашается Канда, совсем не подозревая, что мальчонка давно видит его настоящие эмоции и чувства. И это было только счастье и детская влюблённость. Они медленно гуляли по старому парку, заросшему бурьяном да сорняками с растущими среди них старыми яблонями, яблоки которых уже давно упали и начали подгнивать где-то в траве. Роса ещё не сошла, и их обувь почти промокла, но они будто не замечали этого и только изредка украдкой поглядывали друг на друга. Немного холодно было, от чего они ёжились да кутались в одежду, тщетно стараясь согреться. Но душам их было тепло, ведь они рядом и это так странно-радостно. — Знаешь, Канда, — неожиданно начал Аллен, смущённо теребя край рубашки и чуть печально улыбаясь. — Т-ты мне нравишься! — Не верю, что говорю это, но это взаимно, но ты пока мелковат, — чуть насмешливо тянет Канда, наклоняясь, чтобы поцеловать милую Мелочь в лоб, отчего тот становится красным и чуть-чуть нервным. — Вот вырасту, и ты от меня не отвертишься, БаКанда! — уверенно заявляет Аллен и, пользуясь замешательством старшего, целует того невинным, почти детским поцелуем в нос. …Уолкеру уже четырнадцать, совсем недавно исполнилось. А с Кандой он не виделся ещё с той самой прогулки в старом парке. Но он теперь на новом месте и шансы встретить здесь Канду очень невысоки. Но всё равно надеется на удачу и хотя бы мельком встретиться с ним, перекинуться взглядом, дотронуться рукой и сказать простое «Привет!», на что непременно получит фырк и поглаживание по голове. Так было всегда. А за углом очередного здания, которое пришлось посетить в поисках Кросса, он видит знакомые черты. Мягкие, чуть тяжёлые тёмные волосы, ночные глаза и подкаченное тело с грацией пантеры. От последней мысли щёки, нос и уши обдало жаром. Слишком уж ему понравилась мысль о том, чтобы к нему прижаться. — Ну привет, Мояши, — чуть насмешливо тянет Канда, снова в знак приветствия поглаживая Уолкера по голове, отчего тот улыбается, ластясь, словно котёнок. — Юу! Рад тебя видеть, — чуть ли не проурчал Аллен, прижимаясь к старшему всем телом. Плохое настроение вмиг улетучилось, стоило ему это сделать. Так хорошо и тепло бывает только во сне, в сказках и с Кандой. — …и я скучал. Без тебя было плохо. Пусть он знал, что звучало это по-детски, даже сопливо, но так всё и было, честное слово. Без Канды было очень плохо, холодно, зябко и как-то одиноко-тоскливо, особенно когда Аллену приходилось таскаться по всем злачным местам в поисках Учителя и отрабатывать его долги. Он прижался к старшему чуть сильнее, стискивая того в объятьях и утыкаясь носом в ладонь, всё ещё поглаживающую его по голове. — Я тоже скучал, — неожиданно признаётся Канда, с некоторым удивлением смотря на седую макушку. Он так редко признавал свои слабости вслух, что почти забыл, как это делается, а тут с губ случайно слетела фраза и ему ни капельки не стыдно, только тепло. Аллен счастливо улыбнулся, искренне, именно так, как это делают дети, а не скрывался за своей клоунской маской. И Канда неожиданно порадовался, что такая улыбка адресована ему одному и никому другому, что этот мальчонка только его, пусть и в мыслях. Но когда тот подрастёт, обязательно будет его. Это вдруг так греет, заставляя улыбаться и совсем не замечать, как за углом вытирает слезинки маршал Тидолл. Как он едва сдерживает маршала Кросса от того, чтобы оторвать «тупого ученика» от пацана и преподать урок, что мальчики к мальчикам не лезут. Но потом, увидев, что Аллен мягко целует Канду в щёку и счастливо-счастливо улыбается, так как не улыбался уже давно, решает, что потом из мести скинет на него долги, а так пусть развлекается. — Пойдём уже, Мелочь, сядем где-нибудь, а то стоять уже влом, — устало говорит Канда, утягивая того за собой, то и дело прожигая злобным взглядом колонны, за которыми прячутся их Учителя. Вот же, взяли и весь приятный момент испортили своим присутствием. — Пойдём, — с радостным вздохом соглашается Аллен, хватая Канду за руку, мягко сжимая и переплетая пальцы, отчего сам же зарделся, срывая с уст Канды смешок. Но впервые Канду не раздражала чья-то болтливость и настойчивость, только странно согревала. Они весь день гуляли по заснеженному городу, разглядывая ясное небо, с которого почему-то всё равно срывались снежинки, они словно звёздная пыль: такие же искрящиеся. Аллен восхищённо тараторил о снеге, о том, как он похож на маленькие блёстки звёзд, о том, какое небо ясное и такое похожее на огромный лист бумаги, на котором можно нарисовать всё что угодно, о том, что мечнику не стоит ходить без шапки или капюшона, хоть и снежинки в его волосах выглядели мило, а тот лишь фыркал в ответ и улыбался, слабо, лишь уголки губ приподнялись, но в глазах такое тепло, оно словно облако, мягкое и нежное. Они могли гулять так вечность и даже не задумываться о войне, о смертях и тому подобном, им слишком хорошо вдвоём, без остального мира вокруг. А потом Аллен уехал вслед за Учителем, а Канде пришлось вернуться в Орден… Канда устало лёг на свою кровать и тут же пожалел о своём решении полежать, так как тут же услышал, как его вызвали по динамику устранить какого-то офигевшего акуму около входа. Он лениво встал и поплёлся к ближайшему окну со стороны входа, распространяя вокруг себя ауру зла. Многие знали, что к мечнику не стоит подходить вообще, ибо тот тут же познакомит их с Мугеном поближе, после чего выжить просто нереально. Да и никто из них никогда не страдал суицидальными наклонностями. Также многие знали, что тот терпеть не мог разговоры на пустые темы да и не на пустые темы тоже, да в целом людей он терпеть не мог, исключением были немногие: Смотритель, Линали Ли, Мари, Тидолл, Дейся и даже Лави, но их он слишком близко тоже не подпускал, хоть и позволял им некоторые вольности. И, казалось, никто не мог покорить хладно-каменное сердце мечника, даже прелестная Линали, поэтому никто не пытался завоевать его. Даже молоденькие медсёстры и то завистливо на него смотрели, но не предпринимали никаких попыток его завоевать, знали, что бесполезно. Просто никто из них не знал, что Канду Юу давно пленили собой прекрасные колдовские туманно-серые глаза, мягкие седые волосы и тощая фигурка одного ершистого мальчишки, с которым, возможно, они никогда уже не увидятся. И Канда выпрыгнул из окна, на ходу обнажая Муген и, только приземлившись, направляя лезвие катаны к шее нарушителя, он попытался что-то сказать, но его нагло прервали. — Юу-у-у-у! — воскликнул нарушитель, обнимая за шею и прижимаясь всем телом с выступающими косточками, смотря своими невозможными колдовскими туманно-серыми глазами в ночные, в которых отразилось непонимание, шок и какая-то странная, несвойственная, по мнению всех обитателей ЧО, надежда. — М-мелкий? Как ты?.. Что ты?.. Ты же?!.. — неуверенно да сбивчиво бормотал Канда, смотря в серо-небесные глазёнки и просто не понимал, что происходит, перед ним нечто знакомо-седое, с туманными глазами, один из которых рассекал шрам с пентаграммой на лбу и слезой на щеке. Это определённо был Мояши, его Мояши. С которым он не виделся так давно. — Юу! Я скучал! — всё ещё прижимаясь к старшему экзорцисту, счастливо проговорил Аллен, наплевав на то, что все наблюдавшие за этим действом подозрительно затихли и начали прикидывать, во сколько им обойдётся покупка успокоительного и гроба для суицидника. И что значит это его «скучал»? Да и вообще кто это? — Я так рад, что ты меня не забыл, Юу! Половина Ордена, наблюдавшая за этим всем, синхронно подавились чаем, кофе, воздухом, кто чем мог. Лави так вообще стоял в ауте и абсолютно не понимал, что происходит, ведь когда он обнимает Канду и называет того по имени, тот сразу ершится, щетинится, чуть ли не рычит на него, угрожающе приставляя Муген к его шее, а тут даже не пошевелился. Линали тоже была в шоке, таким спокойным Канду она почти никогда не видела, хоть и росла с ним вместе. И только Мари, Дейся и Тидолл чему-то улыбались, то и дело переглядываясь, нагоняя на ситуацию больше тумана. — Я тоже скучал, Мелкий, — Канда обнял Уолкера в ответ, счастливо улыбаясь, впервые на памяти обитателей Чёрного Ордена. Он мягко поворошил белые вихры на макушке, абсолютно такие же, как и год назад. Неожиданно глаза начало щипать, а щёки обдало жаром. Он правда скучал по нему и очень боялся, что больше никогда с ним не увидится. — Дебил ты… И… Без тебя было плохо. — Я тоже тебя люблю, — засмеялся Аллен, чмокая мечника в нос, а тот отчего-то покраснел ещё сильнее, то ли от признания, то ли от невинного поцелуя. Но уверенно прижал того к себе, сокращая и без того несуществующее расстояние. Комуи поспешил закрыть глаза Линали, чтобы она не видела извращённых-целующихся-парней-которые-могут-сломать-её-хрупкую-психику. Та лишь тяжело вздохнула и поплелась вниз по лестнице. — Я, конечно, не хочу прерывать столь трогательное воссоединение, но не могли бы вы наконец объяснить, что тут происходит? — спустившись, спросила Линали, стараясь не обращать внимания на вопли братика, о том, что «О не-е-е-ет! Моя милая Линали видит это непотребство! Пусти меня, Ривер, я должен на них спустить Комурина 2» — И, Канда, кто это? — Тч! Знакомьтесь. Линали, это Мояши, Мояши, это Линали, — с кислым выражением лица сказал Канда, слегка обиженно глядя на девушку, притащившую с собой папку отчётов, которой огрела вопящего стража. — Аллен Уолкер, очень приятно, — нацепил он привычную вежливую фальшиво-искреннюю улыбку, за которой скрывалось недовольство тем, что их прервали. — Вам должно было прийти рекомендательное письмо от маршала Кросса на имя некого Комуи Ли. Все услышавшие это синхронно повернулись в сторону Смотрителя, который невозмутимо пил кофе, приготовленный «Милой Линали» и сразу же сказал, мол, Ривер, поищите. Тот, бормоча что-то о невыносимом неработающем начальнике и отпуске, начал рыться в завалах макулатуры, а вскоре к нему присоединились парочка учёных и искателей. И через несколько минут они выудили письмо, которое правда было на имя Комуи Ли от маршала Кросса и в котором реально было сказано об этом мальчонке. — Ну пойдём, Ме-е-елочь, — насмешливо тянет Канда, переплетая с Уолкером пальцы и засовывая их руки в карман плаща, а то у Мелочи слишком уж холодные руки, как, впрочем, и всегда. И ему даже нравилось их греть. — Я Аллен, БаКанда, — возмущённо говорит Аллен, становясь похожим на недокормленного хомячка или делового Снегиря. И это выглядит так мило и забавно, что Канда тихо смеётся, сжимая узкую ладонь отогревающуюся в кармане. А Линали с удивлением на всё это смотрела; она, конечно, знала, что Канда не бесчувственный, как многие думали, но чтобы так открыто смеяться, улыбаться, показывать себя с абсолютно другой, незнакомой стороны, это впервые. Она никогда не видела его таким счастливым, даже походящим немного на ребёнка, а тут оказывается, что она не знала и половины секретов Канды, а те, которые тот ей рассказывал — лишь малая их часть. — Так откуда вы друг друга знаете? — спрашивает Линали, не поворачиваясь к сзади плетущейся парочке. — Ну, это случилось, когда этому милому юноше было только шестнадцать, он тогда таким лапочкой был, хотя и сейчас такой же, а мне было тринадцать, — подал голос новоиспечённый экзорцист. А Линали аж перекосило. Лапочка? В каком это месте Канда лапочка? Они точно об одном и том же человеке говорят? — Я ему помог сбежать от каких-то амбалов, он хоть и упрямился, мол он с катаной, но я-то видел, что он старался незаметно от них сбежать. Вот так и познакомились, а потом он мне помог сбежать от кредитора. Хах. Линали на секунду остановилась и, кажется, впала в ступор, а потом, медленно повернувшись, спросила: — Мы точно об одном и том же человеке говорим? — А его разве можно с кем-то перепутать? — отвечает вопросом на вопрос Уолкер, указывая на едва сдерживающего смех Канду. — Не поверишь… Лина… А-ха-ха-ха!.. Но да, он-ха-ха говорит обо мне! — смеясь, едва выговорил Канда, наслаждаясь офигевшим лицом подруги, которая всё-таки в ступор впала. — А-а-а… — она на время потеряла дар речи и просто беспомощно открывала и закрывала рот. — И в каком месте этот патлатый засранец лапочка? — Везде, — просто отвечает Уолкер, в глазах которого появились искорки счастья и какой-то нежности, отчего казалось, что глаза приобрели какой-то серо-солнечный оттенок, а потом в них появилась любовь, самая настоящая, и Линали поняла, что он не врёт. От этого на её лице появилась улыбка, а в фиалковых глазах заиграла радость. — Канда, — обращается она к мечнику, мило хмуря брови. — Обидишь его или упустишь, лично волосы выдеру! — Я не идиот, чтобы с кем-то им делиться, хрен им, он только мой. — Хах, да куда я денусь, Юу. Совсем скоро они добрались до кабинета Смотрителя, в котором всё ещё находились люди с полным непониманием происходящего на лице. Для них всё происходящее казалось чем-то невообразимым. Чтобы Канда улыбался, да и ещё позволял к себе приближаться, тем более обнимать и целовать. Да не в жизнь! А между тем этот неизвестный мальчишка, словно насмехаясь над их доводами, обнимал Канду и целовал, ломая все стереотипы вокруг Канды. Канда потянул Аллена внутрь, смотря на то, как тот нервничает, дрожит, как лист на ветру и незаметно жмётся в поисках тепла и защиты. Это неожиданно приятно, что он неосознанно всегда выбирает его. Становится так тепло, что кажется, будто Канда находится в облаке, нежном, пушистом, мягком облаке. — Не бойся, они, конечно, придурки, но не обидят тебя, — ласково шепчет Канда прямо в покрасневшее ушко, отчего туманно-серый взгляд глаз метнулся к полу, а сам он нахохлился, всё больше походя на хомячка или Снегиря. — Я не б-боюсь, — ещё больше нахохлился Аллен, при этом сжимая ладонь Канды чуть сильнее, вызывая у того слабую улыбку. Вот врёт и сам же об этом говорит. Милый. Кабинет их встречает гробовой тишиной, прерываемой тихим покашливанием Ривера. Они во все глаза следили за нервничавшим новоиспечённым экзорцистом. И вот как это понимать? — У меня всего один вопрос, — спокойно начал Смотритель, деловито поправляя очки. В душе радуясь, что конкурентов на внимание милой Линали становится всё меньше. — …Когда свадьба? Все в кабинете синхронно подавились воздухом, слюной, кофе, кто чем смог, причём в десятый раз за день. Ривер так вообще чуть кофе не захлебнулся. — Да вы хоть знаете, сколько денег на это надо? Я же так никогда не выплачу долг! Кредиторы меня поймают! До-о-о-о-олг… — загробным голосом проговорил Аллен, картинно заваливаясь в обморок в объятиях Канды. Над его многострадальной седой головушкой возвышался камень с надписью «долг», метафорический, конечно, камень. — Мелкий, да всё нормально будет, выплатишь ты этот долг, — устало фыркнул Канда, периодически кидая недовольные взгляды на Комуи. — Что б вам, Учитель, икалось и чихалось, — недовольно бурчит Аллен, вспоминая точную цифру, которую ему надо оплатить, что в общем-то тщетно. — Ну-с, Знакомь нас, Канда, — хитро улыбается Комуи, заинтересованно и слегка печально разглядывая новоприбывшего. А мальчишке ведь всего пятнадцать. — А чё мне говорить? Аллен Уолкер это. Написано же в письме. Ну да, мы пара. Какие-то проблемы? — нехотя начал Канда, прижимая Уолкера к себе за талию, иногда пальцами перебирая рёбра, которые изредка так удачно попадали под них. — И нет, я не буду рассказывать историю нашего знакомства. Пусть этим займётся сам Мелкий или Линали. — Я Аллен, БаКанда. Все девушки, находившиеся в кабинете, кроме Линали и Клауд Найн, завистливо вздохнули, абсолютно не понимая, чем они хуже этого ходячего, по их мнению, безобразия. А между тем он его так стиснул и смотрел влюблённо, с ласковой поволокой на дне ночи его глаз. А они очень хотели быть на месте этого подростка, по их мнению, укравшего Канду у них из-под носа. — Ну, это долгая история. И расскажу я её как-нибудь попозже, — смеётся Уолкер, и все замечают, как в его глазах появляются хризолитовые крапинки. Так странно, этому мальчишке хотелось верить. — Мелкий, я сейчас отойду к себе в комнату, — тихо предупредил Канда, направляясь к двери, и, уже выходя из кабинета услышал тихий ответ: «Хорошо, Канда». И тут взгляд серых глаз упал на всех присутствующих в комнате, которые тут же набросились на него, как волк на свежее мясо. — Как ты ещё жив? Ты его опоил приворотным зельем? Ты вообще человек? Он тебя заставил? Принуждал к чему-то? Почему ты седой? А шрам откуда? — Да подождите вы! Не все сразу! — воскликнул Аллен, когда все присутствующие буквально завалили его вопросами. — А почему я должен быть мёртвым? Канда не причиняет мне вреда. Да и вообще он добрый. И никаким приворотным зельем я его не поил, во-первых, оно бы стоило слишком много денег, а сработало бы вряд ли. А во-вторых, я с ним легко поладил, — несколько недоумённо говорил Аллен, не совсем понимая, почему они так уверены, что Канда злой, он, конечно, хам, этого не отнять, но не злой. — Ну да, вполне себе человек, подумаешь, седой и проклятый, отсюда и шрам, кстати, но вполне обычный человек. И Канда? Чтобы принуждал и заставлял меня? — он посмотрел на человека, задавшего этот вопрос как на душевнобольного, только что сморозившего самую большую глупость за всю свою жизнь. — Мы точно говорим об одном и том же человеке? Канда милый, заботливый, романтичный, грубоватый, конечно, но не злой и тем более не жестокий! А вот седина — это личное. И тишина… Все, кто были в помещении, впали в культурный такой ступор. Канда? Заботливый? Милый? Романтичный? Это вообще возможно? Им просто в голову не могло прийти, чтобы Канда, Гроза всея Чёрного Ордена, эгоист и социопат, мог быть таким, каким его описывает этот мальчишка. Единственными, кто тихо усмехались, были только маршал Тидолл, Дейся и Мари, своим поведением навлекая лишь больше тумана. И тут послышались шаги, нарочито громкие, чтобы понять, что Канда всё прекрасно слышал и скоро зайдёт в помещение. Дверь скрипит, и в кабинет снова заходит Канда, но на него тут же налетает Лави, только что снова подошедший к процессии. — Юу! — восклицает это рыжее нечто, налетая на Канду… Почти… Канда сразу же отходит от него, вынимая Муген с угрожающе громким скрежетом. — Тч! Тупой Кроль! Не называй меня по имени! — почти рычит Канда и, растягивая губы в ухмылке, приставил лезвие катаны к шее одноглазого Кролика. Но тут чувствует тёплые пальцы Мелкого на своей шее и мягкое поглаживание-почёсывание и всё желание убивать сразу же отпадает. — Ладно, Кроль, живи пока, считай, что сегодня тебе повезло. — А говорите ещё, что он не милый… Мо-о-ой… — бурчит Аллен, смотря на урчащего Канду, лицо которого выражало высшую степень блаженства. И тут он поднимает руку, все уже думают, что конец настал седовласому суициднику, но он лишь переложил руку Уолкера и подставил шею под ласковые движения, давая больше доступа. — Я тут захватил кое-что, — чуть ли не проурчал Канда, лазая в кармане, и вскоре выудил медное, тонкое, немного потёртое кольцо. Которое тут же оказалось на безымянном пальце подростка. — Вообще оно должно было быть подарено тебе четырнадцатилетнему, но на нашу вторую встречу ты не пришёл. — Прости, я тогда переезжал, Учитель меня не пустил, — тихо проговорил Аллен, виновато опуская взгляд на пол. — Тч! Вот же старый алкаш, насмотрелся на нас и не пустил, мол, мальчики к мальчикам не пристают. Ну я ему и устрою! — ворчит Канда, но неожиданно мягко проводит шершавыми пальцами по красной ладони, на которой теперь и красовалось кольцо. — Всё-таки подглядывал, то-то мне казалось, что за нами следят, — так же тихо проворчал Аллен, вздрагивая от прикосновений к своей левой руке. А все присутствующие в помещении деликатно решили подождать да послушать. — Там не только твой учитель был, но и мой, — в помещении раздался звук, словно кто-то поперхнулся чаем. — …а вы, Учитель, думали, что я не замечу? Недооцениваете вы меня. Аллен хотел было что-то сказать и даже уже приоткрыл рот, но его прервал звук урчания собственного желудка. Щёки в миг обдало жаром и он по инерции схватился за живот. — Ладно, пойдём поедим, заодно покажу, где находится столовая, хотя ты её и по запаху отыщешь, — тихо смеётся Канда, в глазах которого появляются искорки смеха-невидимки. Он тянет Уолкера за собой, чуть сжимая узкую ладонь. Все в кабинете сразу вспомнили о том, что им тоже хочется есть, а заодно посмотреть на реакцию искателей на такого вот Канду. Уж слишком часто тот показывал себя со злой стороны и шпынял искателей иногда даже и не по делу, а просто так.

***

Приятная тишина витала вокруг них, она словно бабочка была легка и не наседала на нервы, стараясь их разодрать, разорвать и обрезать. Они хоть и не виделись так долго, рады были даже просто держаться за руки, чувствовать тепло чужого тела и прижиматься друг к другу, хвататься словно утопающие за деревяшку. Им хотелось только лечь и просто полежать в обнимку, даже побыть минутку большими котами, ласкаясь друг к другу. И не надо слов, они оба понимают, что устали и хотят побыть рядом. И просто отдохнуть. И просто… …отдохнуть. А коридоры будто и не заканчивались, одинаковые, трудно различимые, они выглядели мрачными. И Аллен от этого только сильнее жался к тёплому Канде, надеясь просто прилипнуть к нему и не отлипать никогда. Хотелось просто поесть досыта и лениво разлёживаться на кровати с Кандой в обнимку, слишком уж он устал. Вскоре они дошли до столовой, откуда пахло вкусной едой и весельем, словно бы они находились не в мрачном каменном здании, а в… то ли пряничном домике или просто тёплом доме. Но как только они переступили маленький порожек, образовалась давящая тишина и только слышно было, как готовится еда. Ну, подумаешь, гроза всея Чёрного Ордена подпустил к себе человека, который может его трогать и разговаривать. Реакция искателей просто незабываема, они ожидали увидеть, как Канда начнёт угрожать неизвестному новоприбывшему, но он только погладил того по седым волосам. Но почему он седой? На вид ему не больше пятнадцати. Канда подходит к окошку, откуда выглядывает повар Джерри. — Мне как обычно. — Хорошо, Канда, а кто это рядом с тобой? — спрашивает повар, с интересом разглядывая подростка. — Мой парень, ага. Да, именно в том смысле, о котором ты подумал, — безразлично отвечает Канда, переводя взгляд на Уолкера. — Эй, отомри. — Я не мру, просто не привык я ко всему этому, — устало поясняет Аллен и тут же фальшиво-искренне улыбнулся, поворачиваясь в сторону окошка. — Аллен Уолкер, очень приятно. — Ох, какой вежливый молодой человек. Заказывай, что хочешь, всё приготовлю! — Всё, что хочу, говорите… — он мысленно потёр ручки, а вслух сказал целый список из разнообразных блюд. Канда этому не удивился, зная, сколько сможет съесть этот мелкий проглот, а вот Джерри недоверчиво спросил: — И ты всё это съешь? — У тебя реакция прямо как у меня, когда я в первый раз услышал его «кастрюлечку за здоровье». Съест он, съест, — тихо засмеялся Канда, вгоняя всех присутствующих, кроме Аллена, в шок. — Он жрёт как слон… и это далеко не шутка… И совсем скоро Уолкер тащит тележку с разнообразной едой, мурлыкая что-то себе под нос, а Канда нёс любимую собу и зелёный чай. Все до сих пор не понимали, что происходит и абсолютно не верили, что рядом с новеньким идёт Канда, кто угодно, но только не он, а между тем внешность одинакова и реакция на кого-то, кроме новенького, та же. Но Канда не может что-либо чувствовать, кроме злобы, все искатели в это искренне верят. Им сложно поверить в то, что Канда на самом деле человек и тоже умеет любить. Шёпот доносился со всех сторон, раздражая уставшего мечника и нервируя новенького экзорциста. Ну да, не поверите, но он может кого-то любить и даже быть романтичным, тем более улыбаться и смеяться. Он, конечно, знает, что сам виноват в том, что все так думают, но от этого слова приятней не становятся. Хотелось прижаться к своему сероглазому чуду и спрятаться, может, это и по-детски, но он бы его понял и успокоил. Ели они в давящей тишине, она из лёгкой бабочки превратилась в настоящего тигра, раздирающего нервы на маленькие клочки. А шёпот всё стоял, никто не ел, кроме этих двоих, они обсуждали, кто бы это мог быть, почему Гроза всея Чёрного Ордена так спокойно реагирует на этого седого. Но их великие дебаты прервались гомоном весёлых голосов научного отдела, Линали, Лави и Смотрителя с Ривером. С их приходом давящая тишина превратилась в весёлый говор и смех, да и дышать стало легче. К Аллену и Канде, которым было и так хорошо, подсели Линали и Лави. Они что-то весело обсуждали и, смеясь, обменивались влюблёнными взглядами. А их соседи не особо вслушивались в весёлый говор и смех, они просто сидели, прижимаясь друг к другу бёдрами, соприкасаясь руками, обмениваясь такими же влюблёнными взглядами и Аллен иногда позволял себе обнимать мечника, чуть прижимаясь. Канда непроизвольно нахмурился, когда услышал в сторону Уолкера какое-то оскорбление, но тут же почувствовал мягкие подушечки пальцев между бровей, разглаживающих залёгшую там морщинку. От этого нежного прикосновения в груди снова появилось почти забытое из-за долгой разлуки, тёплое чувство. — Не хмурься, пожалуйста, я бы очень хотел видеть улыбку на твоём лице, — совсем тихо проговорил Уолкер, нежно улыбаясь. А в его туманно-серых глазах снова появились счастливые хризолитовые пылинки-крапинки. Все уже приготовились к тому, что седовласому суициднику наваляют, но их снова ждало удивление. Канда неожиданно улыбнулся, чуть насмешливо, чуть нежно, чуть мягко, но совсем не злобно, словно бы он правда любит этого седовласого. — Эй, Мелкий, прекращай, у меня вообще-то репутация есть, в конце-то концов, — смущённо бурчит Канда, силясь не покраснеть, что в общем-то выходит ой как плохо. Но Аллен всё равно заметил, как в ночных глазах начали появляться маленькие звёздные крапинки тихой радости. — Это та, в которой ты злой, плохой мальчик, хамящий всем и ненавидящий, когда его называют по имени из-за болезненной асоциации, в тайне любящий свитера, собак и яблоки в карамели? — со смешинками в глазах тянет Уолкер, так же мягко улыбаясь, чуть почёсывая Канде шею, наслаждаясь произведённым эффектом на любимого и на присутствующих в столовой. — Тогда уж прости, но фиг с ней, с репутацией. — Взял, всю контору спалил, — нахохлился Канда, становясь похожим на воронёнка, но нежную поволоку в глазах он не смог скрыть от Уолкера. — Пф, скажи ещё, что ты против, — смеётся Аллен, засовывая митараши данго в рот, с довольной моськой принимаясь за следующую, а потом, что-то вспомнив, начинает рыться в своей сумке. — Я тут вспомнил! Вот это тебе, надеюсь, они тебе понравятся. Перед Кандой сразу же появилась картонная коробка, на крышке которой было выведено «Любимому Юу» и рожица, показывающая язык. Он лишь тчекнул на это и снял крышку, под которой оказались яблоки в карамели, от которых приятно пахло и съесть их хотелось сразу же, никто не знает, кроме Уолкера, конечно, но Канда правда любит именно эту сладость, другие терпеть не мог, а к этой прикипел что-то. Он чуть улыбнулся, — Все в глубочайшем шоке и всё ещё плохо верили в происходящее, — и с нежностью посмотрел на Аллена, безмолвно говоря спасибо. — Стоп-стоп-стоп, вы встречаетесь? Когда только успели? — не отошедший Лави, всё ещё абсолютно отказывается принимать информацию напрямую. — Дедукция у вас, Мистер Ученик Историка, как у моего тапка, — говорит Канда, доставая из кармана трубку с приклеенными на неё усами и сразу же её убирает, стараясь сдержать смех над совсем обалдевшем Лави, который, кстати, не один такой. Чтобы Канда, да и шутил, может, завтра Граф нагрянет с белым флагом? — Линали, кажется, я схожу с ума, мне показалось, что Канда пошутил, причём смешно, — нервно смеётся Ученик Историка, поворачиваясь в сторону девушки словно робот. Вызывая своим поведением дикий смех со стороны Аллена и фырк со стороны Канды. — Тупой Кроль, не поверишь, но я умею шутить, у меня есть чувство юмора, и поразительно, я вполне в состоянии управлять мимикой лица и даже могу кого-то любить, — несколько обиженно-раздражённо говорит Канда, то и дело закатывая глаза, и мягко сжимает узкую ладонь Уолкера, ища поддержки и получая её в нежном взгляде. А Лави чуть виновато опускает голову. Но их беседу прерывает чуть подвыпивший для храбрости Искатель, он сразу подходит к Уолкеру, спрашивая: — И не страшно? Аллен, сразу понявший о чём речь, посмотрел на Искателя, как на душевнобольного, который сейчас сказал самую большую глупость из всех глупостей мира. — Да что вам всем не сидится? Канда, конечно, хам, но не причиняет никому вреда, если на это нет веской причины. И вообще, не дам обижать моего Юу, — последние слова Уолкера услышали только их столик и Искатель, который сразу же смылся к своим коллегам. — Его можно понять, Канда всегда себя вёл не лучшим образом, вот они и в шоке, — безразлично заметила Линали, поедая Утку по Пекински.* — На это были личные причины, — сухо отвечает Аллен, поворачиваясь к девушке. И в миг разрушает повисшее напряжение, улыбкой и фразой. — И я честно-честно пытался научить Канду этикету, но тщетно. Ну и ладно, всё равно люблю БаКанду. — О-о-о! Так вот откуда Канда знает когда и как прикинуться джентльменом, — воскликнул Лави, тут же поясняя. — Просто нас как-то отправили на миссию, быть телохранителями для одного… То ли аристократа, то ли чиновника. Не важно, в общем. Смотритель попросил Канду молчать, мол, груб слишком. А Канда посмотрел на него позлее и на миссии сразу же продемонстрировал свои умения. Видел бы ты лицо Комуи, когда он прочитал в отчёте о том, что Канда был вежливым джентльменом. Вот умора! — Я рад! — Аллен счастливо улыбнулся, мягко обнимая всё ещё чуть-чуть обиженного мечника. Который под ласковым взглядом тут же оттаял. Лави хоть и понял, что Аллен не желает никому зла, никак не мог поверить, что злобный социопат и эгоист мечник может быть с кем-то таким открытым, мягким и даже домашним. Он так привык, что Канда никогда не был в хорошем настроении, что такая открытость и покладистость просто пугает. А между тем, Канда облокотился на всё ещё хомячащего Уолкера, на краткий миг прикрывая глаза, чувствуя, как засыпает, словно бы проваливаясь в мягкое облако, пушистое, розово-закатное и мягкое. Аллен улыбается, на удивление всех пересаживая себе на колени, заставляя облокотиться на себя, а голову уложить на плечо. Ему пятнадцать, как он смог вообще поднять мечника?! А ладно, их за этот день больше ничем не удивишь. — Всё ещё не могу поверить, — говорит Лави, протирая глаза, словно бы пытаясь понять, глюк это или нет. — Хах, на самом деле он правда не глыба льда и у него нет каменного сердца. Он как-то говорил, что в Ордене есть люди, которым он в какой-то мере доверяет и не даст их в обиду. По-моему, он говорил о вас. Я вижу, что на вас смотрит как-то снисходительно, даже с некоторой теплотой, — тихо говорит Аллен, чуть прижимая Канду к себе. — Знаете, я рад, что здесь он не был совсем одинок. Спасибо вам. Только это наш ма-а-аленький секрет. Линали и Лави на секунду застывают, расширяя в изумлении глаза. Значит, всё это время Канда не был злым? Был просто недоверчивым и единственный, кому он мог доверять, был очень-очень далеко? Это неожиданно греет, ведь их забота и беспокойство были замечены грубым мечником, а вся грубость была лишь маска. Они сами не заметили, как улыбнулись, а в их глазах заиграли радостные искорки. — Кстати, — весело тянет Аллен, чуть поглаживая по голове спящего мечника. — Не расскажите мне, как здесь жил Юу? — Конечно!

***

Спустя время все почти привыкли к этой парочке. Все почти привыкли к тому, что Канда никогда не был бесчувственным. Почти привыкли ко всему. Но они до сих пор вздрагивали при упоминании самой известной парочки Ордена. Больше всех злились медсёстры, они сами мечтали оказаться на месте Уолкера, но мечник, оказалось, по уши в него влюблён. Но стоило ему им улыбнуться, то все мысли касательно его устранения как-то сами по себе исчезали, и они против воли начинали краснеть от его улыбки. А потом… А потом им просто стало всё равно, шансов ведь нет, да и кажется Аллен заботился о мечнике при любом удобном и неудобном случае. Совсем недавно они были в Матиле, Аллен тогда так вызверился на Канду, когда тот загородил его от удара собственным телом, что заставил напару с Матроной остаться в лазарете. А потом сам же с ним сидел, приносил яблоки в карамели и постоянно говорил, что ему абсолютно плевать на то, что у того хорошая регенерация, ведь он всё равно чувствует боль. А Канда лишь улыбался, совсем слабо, краешками губ и просто осыпал лицо обиженного Мелкого поцелуями. Медсёстры, наблюдавшие за этим всем, неожиданно сами для себя, поняли, что они вместе выглядят очень мило и гармонично. Даже как-то тепло стало на душе. Ведь они посреди войны нашли, за что держаться. А потом оказалось, что даже в Аллене есть тёмная сторона, чаще всего она проявляется во время игры в покер, шулер ведь или кто-то плохо отзывается о Канде. Все стараются не злить Уолкера, ибо это оказалось очень опасно для их психики. В карты с ним так же никто не пытается играть, кроме Канды, конечно, ведь рискуют они остаться ни с чем, а ещё без трусов и денег. Для многих они казались странными, слишком любящими и понимающими, будто из какого-то любовного романа, но потом все понимали, что на войне не место ссорам, ведь каждая миссия может стать последней. Они частенько друг друга отчитывают, если кто-то из них делает что-то опасное. — Боже, Юу, ты дебил! — воскликнул Аллен, обнимая, чуть прижимаясь к только что очнувшемуся Канде, тыкаясь носом тому в ключицу, щекоча мягкую кожу горячим дыханием. — Я так испугался! Я чуть не облысел там! БаКанда ты, вот кто. — Ну успокойся, Аллен, со мной же всё хорошо, — нежно шепчет Канда, чуть улыбаясь и зарываясь пальцами в пепельные вихры, целуя того в нос. — К тому же ты поступил бы так же. — Знаю, но ты всё равно дурак, — бурчит Аллен, шмыгая носом. — И вообще, выкини я что-то такое, ты бы так же отреагировал, как и я. — Ну да. А я ещё… Люблю тебя, — еле слышно смеётся Канда, с теплотой смотря в облачно-серые глаза. — А я тебя люблю… А потом все привыкли к мысли, что Канда всегда был не с каменным сердцем, скорее уж покрытым барьером от боли. И некоторые начали даже понимать, почему он так себя вёл. А иногда казалось, что Лави и Линали всегда всё знали, хоть это и было не так. А вот отношение Канды к кому-то кроме Аллена оставляло желать лучшего, но уже никто не обижался, знали, что мечник по-другому не может, да и не хочет. Все просто поняли, Канда всегда был человеком, с чувствами, эмоциями, своими мыслями и с Не Каменным сердцем.

Бонус

— Уолкер! Ты идиот несчастный! Придурок редкостный! — Канда зло уставился на Уолкера. Даже не пытаясь скрыть обжигающие слёзы, тёкшие по его щекам. Не сдержался, но сейчас было плевать. Ведь сейчас он видел своего Мояши, живого, тёплого, пусть без руки, но с возможностью её восстановить. И это вызывало тепло в груди. — Да… Стой, ты что, плачешь? — Аллен уставился на капли, стекающие по щекам, разбивающиеся где-то внизу. И он мягко прижал Канду к себе, поглаживая по волосам, целуя в мокрую щёку. — Да у меня истерика просто! — все находившиеся в столовой с шоком смотрели на эту картину. О грозе всея Чёрного Ордена они наслышаны. И, кажется, до них не дошли слухи об этой паре. А вот о том, что Канда всегда агрессивен, социопатичен и вообще к нему лучше не подходить, слышали. Хех, информация устарела. — Я с тобой так поседею и, в отличие от тебя, мне седина не пойдёт. — Юу, всё хорошо. Со мной всё в порядке. Я рад, что ты приехал. Только не плачь, — тихо говорит Уолкер, поддерживая рукой заплаканное лицо Юу и заглядывая тому в мутные, тёмные глаза, мягко улыбаясь. Он принялся сцеловывать капельки слёз, всё ещё катящиеся по щекам. — Придурок ты, Уолкер, вот кто. Всю мою и так шаткую нервную систему истерзал. Регенерация её мне не восстанавливает. Идиот, — он устало уткнулся тому в шею, с неким наслаждением вдыхая запах лекарств, исходящий от Уолкера. Живой, придурок, живой, и только его. Пусть их ждёт ещё много трудностей, но сдаваться они не намерены. Ведь всё у них будет хорошо.