Сдавайся

      Было тепло. Тэён сидел на балконе, неспешно затягиваясь очередной порцией никотина. Сегодня он казался на удивление спокойным, хотя в душе развернулась целая баталия. Это было похоже на водоворот, методично затягивающий в себя все эмоции, что должен был испытать Тэён. Он был растерян или, вернее, потерян. С самого утра кроме скупой реакции в виде "ага ", "понятно" и ответов "да-нет-понятия не имею" от парня сложно было дождаться чего-то иного. Эта война, полностью завладевшая его мыслями, высасывала из него все силы без остатка. Именно поэтому, вместо того, чтобы работать, он предпочел устроить перекур на балконе. И уже не так важно, что в ближайшую пару часов он не собирается заканчиваться.       Слегка раздражённо постукивая указательным пальцем по изрисованной странице блокнота, Тэён прокручивал в голове события прошлой недели. А ведь, казалось бы, прошло больше месяца. Танец Тэна всё не выходил из головы, благополучно испытывая нервы парня на прочность – Тэёну хотелось ещё. Вот только было непонятно, чего он желал на самом деле: вновь увидеть чужой танец, чтобы тот предназначался лишь ему одному или же, чтобы сам Тэн принадлежал только ему. После того дня, И словно прозрел. Он чувствовал себя опустошённо и очень… глупо. Казалось, до того самого момента, когда он увидел, как младший танцует перед огромной толпой людей, Тэён считал, что Тэн принадлежит лишь ему одному. И не то, чтобы ему очень этого хотелось, просто это казалось таким само собой разумеющимся, что других вариантов просто не было. Ведь до сих пор казалось, что Тэн видел только Тэёна, и никого больше. Ведь именно так он говорил раньше. А теперь в смутных воспоминаниях о том вечере пылает одна единственная фраза, не дающая парню покоя – «здесь у меня … есть только вы двое...».       Верно, Тэн видел только его, а теперь появился какой-то Ёнхо.       – Кто-то здесь явно будет лишним, – пробубнив себе под нос, Тэён сделал последнюю затяжку и перевернул страницу блокнота. – Кто бы мог подумать, что я буду столько близок к тому, чтобы купиться на банальный трюк с ревностью.       Это прозвучало натянуто и нервно, из-за чего И почувствовал себя как-то неловко. Он поднялся со стула, что давно пора бы либо починить, либо выбросить к чёрту, потушил остаток сигареты и, швырнув блокнот на импровизированную полку-столик, зашёл в дом, чтобы вскоре из него позорно сбежать.       Бродя по вечерним улицам, парень в очередной раз надеялся, что сумеет выкинуть ненужные мысли из головы. Но, как правило, прогулки в одиночестве мало кому в этом помогали. Вот и Тэёну не смогли. Поэтому он вернулся домой, готовясь к тому, что было в разы хуже замутнённого сознания.       Тэён не знал, когда это началось. Когда засыпать одному стало невыносимо тяжело. Проходили сутки, двое... Почти неделя без сна и всё из-за непонятного страха закрыть глаза. Остаться одному, в темноте, наедине со своими мыслями. С ними и с осознанием того, что он остался один. Это не было похоже на чётко выраженную мысль, что, словно мантра, без остановки вертелась бы в его голове. Это было сильное, жгучее чувство, растекающееся по грудной клетке, которое своим жаром будто пожирало изнутри. Давили стены, пугали огни за стеклом окон, пугала тишина, а мысли глушили и обездвиживали.       Всё это на время прекращалось, стоило Тэну переступить порог квартиры. А в промежутках спасали лишь какие-то, абсолютно безразличные ему, новости в соц.сетях, неинтересные книги, скучные фильмы, работа в конце концов – любой хаотичный поток информации, шум, который заглушал бы этот неразборчивый голос в его голове. Голос, которому так и хотелось придать смысл, окрасить цветом, пусть даже и чёрным. Его хотелось сделать врагом, чтобы так было проще, чтобы не пришлось вслушиваться. Чтобы не пришлось разбираться со своими чувствами. Да, было проще навязать себе мысль, что ты живёшь неправильно. Что в тебе что-то "не так". Придать ей словесную форму и тем самым душить себя сильнее.       Ну а Тен... Он словно был растворителем. Необъяснимым сгустком света, что время от времени разгонял эту тему, которая скопилась за время его отсутствия, и каждый раз возвращалась, стоило ему исчезнуть. Убежать на репетицию или улететь на очередной концерт, может, пойти с командой в какой-нибудь клуб – это не имело значения для И, который перестал отслеживать причины отсутствия младшего. Гораздо важнее было бессознательно считать минуты, то и дело оглядываясь на настенные часы, что, к слову, немного опаздывали.       Тьма возвращалась раз за разом, а Тэён всё не мог признать, что лишь с Тэном ему спалось спокойнее. Только когда он был дома, Тэён мог спокойно сомкнуть глаза, в надежде, что демоны, прячущиеся по углам, отступят хотя бы ненадолго. Между ними двумя ничего не менялось, но важно было лишь то, что Тэн был рядом. Ругались они или просто молчали – всё лучше, чем оставаться в одиночестве. Тэён знал, что это не любовь, он понимал, что это всего лишь паразитическая необходимость. И оттого становилось как-то стыдно даже.       "Это несправедливо ", – думал он, наблюдая за утренней суматохой, возникшей из-за того, что кое-кто проспал. "Несправедливо, но по-другому я уже не могу", – заключил Тэён, чувствуя голодный взгляд демонов, выползающих из всех щелей, как только Тэн закрыл за собой дверь. Осторожно, вопреки только что прошедшему по квартире урагану, тихо, чтобы не разбудить старшего.       Того, кто впитав в себя последние лучи спасительного сияния, из последних сил заставил самого себя снова погрузиться в сон.

***

      Тэн устал. Устал настолько, что скрывать это уже не было никакого смысла – по одному его виду можно было всё понять. Казалось бы, брось на Тэна один лишь взгляд, и сразу же увидишь всё, что творилось у него на уме и на душе. И всё равно пытался кого-то обмануть своей привычной улыбкой, почти искренней, почти такой же сияющей, как и всегда. Вот только «почти»… То, что от чрезмерных тренировок тело просто отказывалось слушаться, было очевидно даже уборщице в студии. К слову, очень милой женщине, которая время от времени угощала засидевшихся допоздна танцоров домашней стряпнёй.       Однако, несмотря на всё это, Тэн был единственным, кто девяносто процентов своего времени проводил здесь, в небольшой зеркальной комнате, со стенами настолько унылого оттенка серого, что даже самых энергичных людей тянуло в сон. Но только не его. Такая одержимость репетициями не была понятна никому: ни хореографам, ни ребятам из команды, ни даже Ёнхо, который считал, что идеальнее станцевать не сможет уже никто. Одержимость эта, наверное, была бы понятна лишь Тэёну. По крайней мере, Тэн был уверен, что та была ему близка. По-своему.       Уверенность тоже не из воздуха появилась. Достаточно было и того, что возвращаясь домой раз в два-три дня, будь то утро или ночь, он неизменно обнаруживал на столе что-то съестное. Иногда приготовленное, иногда обыкновенные сэндвичи в коробке из магазинчика напротив, иногда и вовсе какой-нибудь мудрёную зеленоватую смесь, что по задумке, как он позже догадался, была протеиновым коктейлем. Но всё всегда было свежим и порой даже разогретым. А Тэён всегда спал. Ну, или весьма неплохо прикидывался. Тэн не знал, слышал его старший или нет, но всегда благодарил его. Тихо. Полушёпотом. Большего он себе позволить не мог.       Да и вообще, вся его наглость и смелость куда-то испарились после того дня. До тура, в который он отправиться с командой осталось всего ничего, репетиции, и без того занимавшие всё время, стали проводиться чаще. Но Тэн был совсем не против. Та неловкость, что повисла между ним и Тэёном, просто не оставляла ему выбора, обезоруживала. И это его злило. Вот только злиться сил совсем не оставалось. Тэн делал всё для этого.       Нет, он не сдался, да и не собирался. Он выжидал. Выжидал, зная, что рано или поздно, Тэён сделает тот шаг, что послужит для младшего сигналом к тому, что все эти мелочи, те знаки внимания, которые не заметить было невозможно, были не просто случайностью, извинением или дружеской заботой. И тогда Тэн поймёт, что всё это было не зря. Но единственное, что не давало ему покоя – время, что оставалось до начала тура, истекало. Это значило, что шансов становилось всё меньше. Ведь, как говорится: с глаз долой – из сердца вон.       Но Читтапон не был бы самим собой, если бы так легко потерял надежду. И, как оказалось, он снова победил. В каком-то смысле.       Это был выходной. Один из тех, что проводишь в постели, из-за пробирающего холода и всеобъемлющей хандры. Ливень, подгоняемый дикими порывами ветра, лил с такой силой, словно претендовал на то, чтобы его поскорей окрестили штормом. Также, что было совершенно несвойственно сезону, температура понизилась на несколько градусов, из-за чего свитера и тёплые носки тут же стали необходимым условием существования.       Разумеется, в такой день Тэн не рискнул выйти из дома. Тем более, что именно этот день был официальным выходным, а значит, студия вряд ли вообще была открыта. С самого утра его согревало хорошее предчувствие и, даже к своему собственному удивлению, он был по-настоящему в отличном расположении духа. Спокойствию Тэна можно было только позавидовать, ведь он наконец позволил себе немного расслабиться.       О Тэёне, всю ночь просидевшего за ноутбуком, такого сказать было нельзя. Из коротких телефонных разговоров он понял, что у старшего снова дедлайн и снова всё горит. Ноутбук, кстати, горел почти буквально. На лице И, казалось, кроме пугающе выразительных синяков под глазами ничего и не было. С работой он закончил ровно в тот момент, когда вскипел чайник. Уставший Тэён, еле переставляя ноги, добрёл до кухонного стола, после чего обрушился на едва живой стул. Ему не нужно было озвучивать просьбу, а Тэну не нужно было спрашивать.       – Спасибо, – буркнул старший, придвигая к себе дымящуюся кружку кофе.       Тэн кивнул. Промычав себе что-то под нос, он уселся напротив и принялся скрести ложкой по дну своей чашки. Тэён ненавидел этот растворимый кофе. Как, впрочем, и Тэн. Но отчего-то и тот и другой раз за разом покупали его. И пили, несмотря на то, что обоих воротило от одного только запаха. Младший улыбался, как-то глупо уставившись в центр стола. Когда же старший потянулся к ложке, чтобы воспроизвести не особо нужный ему ритуал размешивания, Тэн перевёл взгляд на его руку. На ней были видны грязные разводы от карандаша, а на среднем пальце всё ещё красовался характерный отпечаток. «Снова рисовал полночи, вместо того, чтобы спать или работать», – заключил младший, делая глоток.       – Говорят, – слегка откашлявшись, начал Тэён, пряча лицо за кружкой, – дождь до конца месяца будет лить, почти не переставая.       – Вряд ли, – хмыкнул в ответ Тэн, не меняясь в лице. – А даже если так, – продолжил он, – через полторы недели я улетаю.       – Так скоро? – в голосе старшего прозвучала нотка неверия. – Значит, даты концертов уже назначены?       Этот вопрос не требовал ответа, поэтому таец лишь многозначительно выдохнул. «Давай же, ты сам усложнил правила игры, так вперёд. Сейчас всё зависит от тебя», – думал он. Настал решающий момент. Таких ещё немало предстоит, но этот – один из наиболее важных. Сейчас или никогда.       – Начинаете здесь? В Сеуле?       – Ага.       – Понятно.       Тэён нервно забарабанил пальцами по столу, бросая неловкие короткие взгляды на Тэна. Тот усердно делал вид, что не замечает этого, продолжая потягивать всё такой же отвратительный кофе.       – Доён предложил мне проходку, – старший вновь прокашлялся, – и, я думал, может… Ну, не знаю, может, стоит сходить… Что думаешь?       С чувством выполненного долга, Тэён слегка съехал со стула и выжидающе уставился на Тэна, в глазах которого всё это зрелище выглядело запредельно милым. Однако вопрос завёл его в тупик, что незамедлительно отразилось на его лице.       – Что я думаю? – протянул он, чуть отодвигая кружку. – Думаю… Я не знаю, что я думаю…       – В каком это смысле? – Тэён озадаченно наклонил голову, но взгляда не отвёл. – Что ты хочешь этим сказать?       – Я не знаю, – послышался лёгкий смешок. – Просто, видишь ли… – Тэн умолк, явно пытаясь подобрать нужные корейские слова. – Просто я никогда не был на подобном концерте. Ну, как зритель, – выдавил он из себя, продолжая что-то прикидывать в голове.       – Серьёзно?       – Да.       – Даже на всяких там фестивалях?       – Да, – снова подтвердил младший, – как-то не до этого было. Сейчас, когда я думаю об этом, я никогда особо не интересовался подобным, но… Наверное, мне хотелось бы побывать на настоящем концерте. – Тэн сделал очередной глоток, после чего продолжил: – Я смотрел на концерты только как на часть рабочего процесса, но, кажется, это довольно весело. Должно быть так, – всё тем же задумчивым тоном закончил он.       – Вот как…       Тэён уставился на дно уже опустевшей чашки. Ему хотелось что-то сделать, но он никак не мог понять, что именно. В поисках подсказок, он уткнулся в телефон, жестом прося вторую чашку кофе, когда младший потянулся к чайнику. Через некоторое время, уже не столь неловкого молчания, расплывшись в самодовольной ухмылке, Тэён сорвался с места и пропал где-то в районе ванной.       Тэн на такие действия отреагировал лишь тем, что пожал плечами, будто говоря себе «да чёрт знает, что это с ним», а затем достал два пакетика кофе и рассыпал их по чашкам. Когда он принялся разливать воду, старший вновь появился в кухне. Казалось, он не мог решить, какую позу принять, сесть или вовсе развернуться и уйти.       – Ты в порядке? – не выдержал Тэн, кивая Тэёну чашку.       – В полном.       Старший снова как бы закашлялся, и наконец, решив, опёрся бедром о кухонный шкафчик. Когда перед лицом появился экран телефона, он окончательно перестал что-либо понимать, так и замер, в ожидании объяснений, которых не последовало.       – Я не понимаю, – выдавил он, в конце концов, – что это должно значить?       – То, что тебе не стоит ничего планировать на вечер пятницы.       После сказанного, та самодовольная ухмылка Тэёна превратилась в улыбку настоящего психа, с которой он чуть ли не припрыгивая отправился к дивану. Тэн же остался на кухне, тщетно пытаясь осознать, что только что произошло. А произошло лишь то, что И наконец сделал свой шаг. И этот шаг оказался таким широким, что даже Тэн слегка оторопел.       – Э-это… свидание?       – Ещё чего!