Достойные воины так не делают

Иван Фомич жену не бьёт, три раза в день её… ласкает, Цветы ей каждый день таскает и серенады ей поёт. (Неизвестный Автор)       Не удержав равновесия, Проклятье полетел в гору подушек, а вслед за ним чуть поодаль плюхнулся Кошмар. Самки решили не церемониться. Что ж, сейчас это лишь способствовало ароматической маскировке, хотя особого восторга и не вызвало.       Насколько близнецы могли судить, их притащили на другой конец сада, дабы обосноваться подальше от ненужных глаз. Каменная беседка с достаточно глухими стенами, очевидно, служила укрытием для молодняка на случай непогоды, либо использовалась для отдыха самими самками — не суть было важно, главное, находилось это место достаточно далеко от стен центрального здания гарема, в которых сейчас властвовал Скала.       Попытавшимся было по всем правилам представиться братьям тут же недвусмысленно заткнули рты, дав понять, что их имена не имеют ровным счетом никакого значения. Даже, окажись они данным самкам родственниками… Нет, пожалуй, изголодавшихся дамочек и это бы не остановило. А потомство от таких малахольных, самки все равно вряд ли решились бы оставлять.       Грядущей ночи, теперь уже точно не обещающей быть короткой, жены Скалы явно вознамерились задать свои правила. Самцам оставалось лишь покориться, так как силы оказались не просто неравны, а в целом несопоставимы. Покориться, либо бежать без оглядки… Хотя, поздно было уже бежать.       Возбужденно рыча, Луч подмяла под себя оцепеневшего Проклятье, крепко вжав его в подушки и, желая познакомиться поближе, прошлась жвалами вдоль его шеи и груди. Юнец слабо трепыхнулся, но тут же получил ощутимый удар по физиономии и был жестко зафиксирован за горло. Свободной рукой самка без лишних церемоний сдернула со своей жертвы набедренную повязку, не удосужившись даже спустить ее до конца и оставив где-то на середине бедер, и принялась деловито шарить у самца в паху. Нашарить ничего не удалось (что было вполне ожидаемо), тогда Луч, в негодовании затрещав, впилась всей когтистой пятерней в напряженное подбрюшье пока еще несостоявшегося любовника, заставив того выгнуться и взвизгнуть от боли, как малька.       — Ну, где ты, где ты? — жарко прошипела самка. Склоняясь над пленником и продолжая с силой удерживать его, она нетерпеливо подобрала подол своего одеяния, размещаясь на самце верхом. Ощутив острую нехватку воздуха, Проклятье попытался выкрутиться из захвата, но все его попытки оказались тщетными; кричать он уже не мог, а только беззвучно раскрывал и сжимал жвала, в ужасе тараща глаза и безуспешно хватаясь за самку слабеющими с каждой секундой руками. На грани потери сознания он почувствовал, как Луч прижимается к его клоакальной щели своим влажным и горячим входом, размазывая по едва разошедшимся краям обильно выступившую слизь. А дальше тело среагировало само собой, запустив необходимые процессы. Самка с абсолютным знанием дела подставилась таким образом, чтобы половой орган самца, начав выходить из складки, сразу же попал внутрь ее лона, и обездвиженному Проклятью даже в таком ответственном деле, как проникновение, вновь досталось пассивная роль. Какие-то действия сейчас мог совершать только непосредственно его член, но на страстное овладевание партнершей это походило менее всего: орган с преступной медлительностью полз вперед, постепенно раздуваясь от притока крови и нерешительно раздвигая стенки тугого семяприемника. Все это попахивало полным фиаско…       Проклятье ухитрился скосить глаза и увидел совсем рядом брата, точно так же с хрипом извивающегося под своей темнокожей насильницей. Сажа одной рукой держала его за шею, а другой схватила сведенные вместе запястья, прижав их к полу за головой Кошмара — похоже, юнец попытался царапаться. Пышные бедра самки колыхались над лежащим самцом, кажущимся рядом с могучей женской особью совсем маленьким и тщедушным: Сажа старательно искала промежностью его пенис, но тот пока что столь же старательно от нее прятался.       О, сколько раз они бывали в подобных ситуациях… Только вместо самок над братьями в прошлом измывались другие юнцы: сперва в приюте, затем в училище колонии. Они точно так же без труда укладывали близнецов на лопатки и нещадно избивали. В такие моменты, наверное, лишь то и спасало, что Проклятье и Кошмар, нарвавшись на очередную потасовку, делили тумаки ровно пополам. Их всегда было двое, и агрессорам просто наскучивало бить обоих вдвойне быстрее, чем кого-то одного…       Вот Кошмар дернулся, будто бы от неожиданности, и застонал — вошел, наконец-то, вернее, это самка на него насадилась и тут же впечаталась в бедолагу всем своим весом, будто бы надеясь завладеть хотя бы еще парой сантиметров вожделенной длины.       Рокот разгоряченных самок постепенно стал сливаться в один равномерный гул. Ощутив в себе желанную мужскую плоть, Луч и Сажа начали резко и размашисто двигаться, побуждая своих бедных расплющенных любовников выпустить первые порции семени. Одновременно братья подверглись череде довольно сильных укусов — отнюдь не тех игривых прихватываний жвалами, какие, порой, позволяла себе Бриз, а болезненных и глубоких, прямо до крови.       Наконец, ощутив, что сопротивление подавлено полностью, и самцы близки к окончательной разрядке, партнерши друг за другом ослабили хватку, позволив задыхающимся юнцам, уже не имеющим другой альтернативы, судорожно прижаться к себе и довершить акт. Вслед за тем вместо торжествующего рыка, обычно знаменующего финал спаривания, раздалось два жалких всхлипа…       Пока дрожащие братья, забившись в угол беседки, приходили в себя, самки изволили отдыхать, вальяжно раскинувшись среди подушек и предусмотрительно загородив выход. Но через некоторое время две ненасытные хищницы захотели продолжения, и близнецам не оставалось ничего иного, кроме как вновь покорно лечь под самок, явно не намеренных сегодня уступать доминирующей позиции. Словно бы в насмешку над недавними планами юнцов поиметь жен Старейшины, а потом обменяться партнершами, те сами обменялись самцами, хотя, не исключено, что просто разницы между ними не увидели. Кошмар при этом отметил, что Луч ведет себя намного более жестоко, чем подруга, а Проклятье ощутил, что Сажа весит гораздо больше светлокожей самки. В остальном, особых различий самцы не почувствовали, их вновь сурово и беспощадно оттрахали, а, после недолгой передышки оттрахали еще раз. И потом еще по два раза.       Вскоре самцы уже только об одном мечтали: куда-нибудь незаметно отползти и спрятаться, однако у женушек Скалы оказались несколько другие планы.       — Как думаешь, дорогая, Вал уже спит? — промурлыкала Луч.       — О, даже, если спит, то ради такого подарка она, я думаю, охотно проснется, — с томной улыбкой отвечала Сажа. Затем она повернула голову и поинтересовалась у беззащитно жмущихся друг к другу самцов: — Ну, что, мальки, пойдете со Старшей знакомиться?       Потерявшие дар речи братья одновременно сглотнули, и их молчание тут же было расценено как знак согласия. Две развратницы поднялись на ноги, поправили одежды и, бесцеремонно похватав близнецов за гривы, двинулись куда-то сквозь сад.       — Не вздумайте даже пикнуть сейчас! — угрожающим шепотом предупредила Луч по пути. — Мы идем в гарем.       — Куда? — хором взвыли самцы, за что тут же получили по оплеухе.       — В гарем! — сердито шикнула самка.       — Т-т-там ж-ж-же Великий, — простучал жвалами Кошмар.       — Мы будем в другом крыле, он туда не придет сегодня.       — Но он может услышать!       Самки на секунду остановились и строго поглядели на струсивших любовников.       — А вы не орите, — процедила Сажа и двинулась дальше, рванув за собой Проклятье.       Здание гарема было просто огромным — под стать саду. Выстроенное из белого камня, оно высилось подобно какому-то храму, резное и вычурное, изобилующее арками и балконами. В окнах горел мягкий рассеянный свет. Со второго этажа доносились явственные звуки оргии.       Не выходя из тени деревьев, самки вместе со своей добычей обогнули строение и заволокли близнецов внутрь с черного хода. Комната Вал - как братья поняли, самой старшей самки гарема - располагалась на третьем ярусе. Протащив самцов по богато украшенным дорогими тканями и яркими каменьями коридорам и лестницам, Луч и Сажа, наконец, втолкнули их в помещение, интерьеру которого позавидовали бы, наверное, самые знатные из Вожаков. В центре комнаты под тяжелым пурпурным балдахином располагалось колоссальных размеров ложе, на котором скучала, вяло массируя себя какой-то причудливой игрушкой, столь же внушительных размеров самка.       При виде этого чудовища братьев прошиб холодный пот. Знавали близнецы, конечно, прежде крупных самок среди Наставниц и надзирательниц, но такая туша встретилась им, пожалуй впервые. Вал превосходила габаритами даже самого Скалу. Ее седая шкура уже начала местами обвисать и морщиться; как видно, эта самка была очень стара. Однако, аромат вожделения еще витал вокруг нее, хотя и слабо. Вероятно, самка переживала свои последние Сезоны…       «Она нас раздавит», — одновременно подумали близнецы, в страхе таращась на великаншу. Та же, изумленно воззрившись на всю вторгшуюся без спроса в ее личные владения компанию, приподнялась и… Даже не потребовав разъяснений, прямо с ложа достала до Кошмара, отняв его у Луч, и подтянув обалдевшего юнца к себе.       — Какой хорошенький, — пробасила Вал, откидываясь назад и с легкостью укладывая самца поверх себя. Ладно, хоть сообразила, что юнец ее веса не сдюжит…       — Рад знакомству, почтенная Вал, — пролепетал Кошмар.       — Как тебя зовут, малек?       Кошмар назвался. Великанша довольно ухнула и стиснула самца так, словно вознамерилась выдавить из него все кости.       — Ну, давай, малыш, порадуй тетушку Вал, раз уж пришел, — игриво прогрохотала самка над ухом сына Броска, любовно (пожалуй, даже слишком) прижимая его к своей необъятной груди. Самец уперся в нее руками и с трудом попытался поднять голову, чтобы увидеть лицо Старшей. Та ухмыльнулась ему, и Кошмар почувствовал ее широченную ладонь на своей пояснице. Соскользнув ниже, лапища дразняще помяла тощие ягодицы самца, после чего, расположив живую игрушку с максимальным для себя удобством, Вал протиснула пальцы между бедер юнца и принялась играть когтями с его клоакальной щелью. Когда же причинное место сына Броска начало предсказуемо набухать (такое впечатление, что больше не от возбуждения, а со страху), самка возложила руку на крестец любовника и плавно, но сильно надавила, пристраивая Кошмара у себя промеж ног. Натруженный за сегодня пенис самца покорно выдвинулся из своего чехла и… куда-то провалился. Габариты Вал оказались настолько велики, что даже внутри у нее было слишком… гм, просторно. Тем не менее, Кошмар вдохнул поглубже и приступил к спариванию, темп которого, тем не менее, взялась задавать сама великанша при помощи все той же руки, располагающейся у любовника пониже спины и четко манипулирующей его движениями.       Тем временем Сажа, не теряясь, скинула одежды и повалилась на пол, увлекая за собой Проклятье. Тот сперва было обрадовался, что ему наконец-то уступят главенствующую роль, однако самка огрызнулась в ответ на его попытку покрыть ее, ухватила юнца за гриву и ткнула жвалами в свою промежность, давая на редкость прямой намек. Проклятье униженно заскулил и слегка лизнул приоткрытый вход, сочащийся уже не только любовным соком самой самки, но и спермой обоих самцов. Сажа взрыкнула и дернула партнера еще раз, принуждая активизировать деятельность. Пришлось повиноваться.       Луч куда-то исчезла еще в самом начале, но самцы не придали этому значения. И тем большим сюрпризом для них стало скорое появление еще пятерых жаждущих самок, идущих в ее сопровождении. Кошмар как раз закончил с Вал и был милостиво ею отпущен, тогда как Проклятье был вынужден занять его место и продолжать удовлетворять гигантскую самку. Кошмару же выделили на отдых ровно пять минут, после чего вновь прибывшие охотницы за юнцами начали буквально вырывать его друг у друга, нанеся мимоходом настолько серьезных ран когтями. Наконец, страдалец достался высокой пестрой самке, и та в течение нескольких минут с остервенением имела его, рыча и раздирая в клочья шкуру на его спине. Освободившийся Проклятье тоже недолго пробыл без дела — его сразу приватизировала некрупная, но мощная особа с коричневой шкурой…       Лишь с наступлением рассвета дорвавшиеся самки выпустили от себя изможденных юнцов. Проклятье и Кошмар не помнили, как им удалось выбраться, не помнили, как продрались напрямик через сад и как доволоклись до какой-то из нейтральных территорий. Они чудом вновь не растеряли оружие и свои немногочисленные вещи. Да, что там, они, кажется, чудом вообще спаслись…       — Знаешь, брат, — с трудом проговорил Кошмар, жадно лакая из какого-то уличного фонтанчика, дабы восполнить катастрофически упавший уровень жидкости в организме, — не этого я ждал…       — От меня что хочешь? — буркнул Проклятье, отталкивая его от воды. — Я сам в шоке…       — Давай, к ним не пойдем больше…       — Еще чего! С таким-то потребительским отношением! — Проклятье возмущенно фыркнул, подняв каскад брызг. — Тут полно других баб. Подход к ним мы теперь знаем, так что будем впредь устанавливать свои правила! Это мы их должны трахать, а не наоборот!