Бракованные

Веки неспешно приподнимались, открывая обзор. В кромешной тьме пришлось наощупь отыскать телефон для того, чтобы удостовериться — час поздний, почти утро. Исходящий от экрана свет ослеплял, принуждая зажмуриться и заблокировать обратно телефон. Дождь прекратил литься непроглядной стеной, но все ещё надоедливо капал, ударяясь в непрочное стекло. Сквозь сон, в который пришлось погрузиться прямо в спальне Кенсу, послышались странные звуки. Посреди ночи омега стал источать настолько приторно—гипнотический аромат, что это заставляло покинуть спальню. В висках пульс отчеканивал ритмичный бит, оглушая здравые мысли. До, как и полагается гостеприимному хозяину, предпочёл переночевать на диване, беспокоясь о крепком сне начальницы, а сейчас сам не давал ей спать, чём-то гремя. — Что ты делаешь, — обратилась ты к силуэту, что тут же замер, когда услышал голос за спиной. Кенсу и позабыл о том, что его спасение (читать как "погибель") мирно сопела в соседней комнате. — Где они? — скулил омега, — Где гребанные подавители? Запах течки быстро распространялся по всему объёму квартиры, замещая воздух. С каждой секундой становилось все сложнее игнорировать непреодолимое влечение. Руки ткнулись куда-то наугад, касаясь обнаженной мужской спины. — Зачем они тебе? — шептал голос сладко, протяжно. Начальница не хотела, но искушала неопытного подчинённого. Такова твоя сущность. Ты альфа, против этого захочешь, а не попрешь, — Я выкинула таблетки за ненадобностью. — Что же мне сейчас делать? — процедил Кенсу, терзаясь самокопанием и отрицая инстинкты. Он не обернётся, чтобы не выдать растерянный взгляд. — Я не хочу трахаться с мужчинами! Я не такой! Я не люблю парней! Я хочу быть нормальным, обычным альфой или бетой! Почему я родился омегой? Почему я — отклонение? Почему сейчас должен скулить как течная сука из-за того, что так когда-то решила за меня природа? Пожалуйста, трахни меня... Последние три слова звучат так необычно, совершенно не вписываются в предыдущие бравады, но приятнее любой мелодии. Записать бы в памяти это "пожалуйста" и проигрывать на повторе. Чего было в тебе больше: сочувствия или желания слышать это скулёж громче, сочнее? — Помоги мне, — вторил омега, — это невыносимо. — Всё будет хорошо. — Ты совершила попытку обнять парня, как-то приободрить, но вместо этого спустила чужие штанишки, оставляя их висеть скомканными в области колен, и прошептала убийственное для Кенсу "позволь мне". Ладонь ложится на истекающий смазкой член и сжимает его, от чего орган неожиданно высвобождает сперму. Первый оргазм накрывает мальчика с головой, и тот хнычет, пытается не упасть на колени, не выпячивать задницу, не просить о большем. Твоя кровь стремительно приливает к промежности. Заставить возбужденного омегу кончить — первая, но не основная цель для альфы. Облизываешься, глядя на витиеватые веночки во всю длину плоти, по которым белыми подтёками тает вязкая жидкость. Снова ускоряешься, обхватив приятно скользкий член, проезжаясь по головке большим пальцем. Кенсу позволяет себе множество рваных вздохов. Ноги парня подрагивают, он повторно изливается прямо в девичьи ладошки и обессилено падает на колени. После того, как ты помогла омеге добраться до спальни, где он моментально заснул, отыскиваешь в карманах свои таблетки и глотаешь несколько штук залпом, как сделала и перед сном, как раз на случай такого казуса. — Столько денег стоят, а ни хуя не блокируют, — изучаешь смятую инструкцию, в попытке отыскать максимальную дозировку, и, не найдя нужного ответа, закидываешься ещё парочкой, чтобы закрепить эффект. На экране телефона мелькает "06:00". Будильник. Но ты падаешь на диван, включаешь беззвучный режим и сладко засыпаешь, даже не рассчитывая на то, чтобы завтра вовремя прибыть на работу.